3
Чем дальше Липочкин отходил от узла связи, тем меньше уверенности в нём оставалось. Да, история с телеграммами подозрительная, мутная. Но как предъявить этой Агате факты (улики), добытые незаконным путем? Она ведь – не местные байкеры. Наверняка, образованная. Её на испуг не возьмёшь. Да и зав. почтой подставлять не хочется. Это ведь, как обыск без санкции, как незаконное проникновение. И к моменту, когда Липочкин достиг дома бабы Саши, как его по-прежнему звали в деревне, он совсем скис от этих мыслей.
Из распахнутого окна приезжей вытекали, тонко дрожа и разливаясь над развилкой двух дорог местного значения звуки столь невиданной чистоты и пронзительности (то был бандонеон*), что они заставили Липочкина замереть в неведомом ему доселе трансе. Звуки растекались в воздухе и уносились куда-то к куполам старого храма. И если Ангелы ещё обитали над этим полуповергнутым исполином, то они, несомненно, плакали. Участковый испуганно словил себя на мысли, что может сейчас заплакать тоже. На скамейке у дома напротив сидела недвижно, подобная истукану, впавшая в похожий транс, древняя бабуля Дуня.
Отряхнув наваждение, Липочкин постучал в подоконник. Музыка испуганно упорхнула.
– Агата Игоревна, – приступил Липочкин к исполнению обязанностей, сделав предварительно глубокий вдох-выдох, – мне необходимо задать Вам несколько вопросов в связи с очередным происшествием. Вы в курсе падения лесов?
Агата кивнула. Тогда Липочин рискнул идти на приступ и с отчаянием безумца уточнил, с какой целью Агата прибыла в Княжино. Пояснения о намерении написать книгу лишь усилили подозрения лейтенанта: о чём тут, в Княжино, писать? – О Витьке-дворянине? О бабке Дуне? О ней, конечно, можно. Ей, говорят, сто шесть лет. Едва Государя Императора Николая Александровича не застала…
Взгляд лейтенанта привлекли продолговатые, не распакованные предметы на полу, перетянутые скотчем.
– А это что у вас?
– Карнизы, – кивнула Агата на окна. Все прибить некому.
Словно по наитию, задал следующий вопрос: «А как это вы без звонка тут обходитесь? В окно стучать не очень удобно». Агата подтвердила неудобство отсутствия домофона и добавила, что посыльные вот-вот должны доставить колокольчик, который она заказала. Липочкин решил, что Лариса Николаевна нагнала-таки много обманного тумана необоснованных подозрений на жизнь этой вполне симпатичной дамочки. Но всё же бросил последний шар: «А что вы думаете об упавших небесах?»
– О лесах? – улыбнулась Агата. – А что тут думать: кто-то что-то ищет в вашем храме. Я ведь две ночи назад (вышла погулять, пока дым каминный выветривался) видела в храме свет фонарика.
– Вы кому-то рассказывали про это?! – встал в охотничью стойку Липочкин.
– Соседке Гале и Витольду Павловичу
С этого момента Липочкин проникся к Агате полным доверием и очень серьёзно предостерёг её быть осмотрительнее и поменьше делиться подобными сведениями с селянами. «Лучше со мной», – внушительно кашлянул он. Договорились быть на связи, чтобы держать друг друга в курсе (не дай Бог!) новых происшествий. Обменялись номерами: у неё действительно был мобильный!
– И ещё один вопрос, Агата Игоревна (вопрос этот всё же не давал покоя участковому): у вас же есть мобильный.
– Разумеется.
– А для чего вы …мм … шлёте телеграммы?
Агата задумалась на секунду:
– Это такая романтическая игра, понимаете? Что-то, что вносит разнообразие в отношения между людьми.
Липочкин тоже задумался, а когда начал понимать, задал уж самый последний на сегодня вопрос:
– А что за музыка у Вас играла?
– «Oblivion», танго Астора Пьяццоллы. Переводится, как забвение, небытие.
Теперь у Липочкина не оставалось сомнений, что Агата – писательница.
– Да, кстати: меня зовут Леонид.
– Агата, – улыбнулась Агата.
________
*Бандонеон — язычковый клавишно-пневматический музыкальный инструмент из семейства ручных гармоник, который стал символом и "голосом" аргентинского танго.
продолжение http://proza.ru/2026/04/17/1277