Сегодня позвонил мне Шмаков и попросил срочно явиться в клинику. После разморозки и проведения всех необходимых медицинских мероприятий в клинике не приходила в себя девушка. Она совершила суицид в прошлом веке. А он, Шмаков, умышленно начал оживлять людей, умерших неестественной смертью, чтобы они приходили в себя благодаря собственным душам. Но девушка не подавала признаков жизни в положенный срок.
Я быстро собралась, вызвала ГАМ-такси и полетела в клинику. Как только открыла её дверь, администратор сразу же назвала мне номер бокса, в который необходимо было пройти. У двери меня встретил Шмаков.
«Не уверен, что ты сможешь разобраться, в чём тут дело, - подхватив меня под руку, произнёс он, - но на всякий случай посмотри её».
Я вошла в бокс. С одной стороны кровати стояло двое врачей, с другой — проводница душ. На кровати лежало тело исхудавшей девушки. Над ним на четвереньках, стараясь не касаться тела, стояла душа девушки. Она истерила и отказывалась проникать в него. Проводница раз за разом нажимала на душу, пытаясь погрузить его в тело.
«Оставьте меня! - кричала она. - Я больше не хочу так жить! Снова наглотаюсь таблеток! Сколько можно меня мучить?»
Этот крик могли слышать только мы с проводницей, и он был полон отчаяния.
- Ты что-нибудь видишь? - наклонившись к моему уху, спросил Николай Михайлович.
- Душа девушки стоит над своим телом и отказывается в него погружаться. - пояснила я. - Проводница толкает её в тело, но безуспешно. Попросите врачей выйти из бокса, я с ней поговорю.
- Хорошо. - согласился он, молча подхватил под руки врачей и вывел в коридор.
Я подошла к кровати и заговорила:
- Почему ты не хочешь начать жить заново?
- Ты слышишь меня? - удивилась душенька и повернула голову в мою сторону.
- Конечно. Ведь я тоже оживлённая спустя сто лет после смерти.
- А я не хочу оживать, потому что надо мной всю жизнь все издевались. И это будет продолжаться.
- Каким образом они над тобой издевались? Расскажи.
- Мои родители алкоголики. Они били меня, а дома нечего было есть. Иногда меня подкармливали соседи. Так я и жила. Когда мне исполнилось восемь лет, моя мать начала рожать детей через каждые полтора года, иногда по двое сразу, прямо дома. В роддом не ездила. И все заботы о них пришлось брать на себя мне. Я сильно уставала, не высыпалась, была слабой. А ещё пришлось ходить в школу и буквально смотреть в рот учителю да всё запоминать.
Дома мне некогда было учить уроки. Деньги, которые родители получали на детей в виде пособия, они пропивали с друзьями. Кое-какая ношенная одежонка у моих братьев и сестёр была благодаря соседям. Другие сёстры и братья, подрастая, даже не думали мне помогать по дому. Считали, что всё должна была делать я. А мать вздумала рожать одиннадцатого ребёнка. На большом сроке у неё произошёл разрыв матки, когда дома никого не было. Она умерла. После похорон отец вообще не просыхал, пил днём и ночью. Я не выдержала и наглоталась таблеток на скамейке на улице. Так что даже не старайтесь, я не вернусь домой.
- Даже, если захочешь, то не сможешь туда вернуться. - заявила я.
- С семьёй что-то случилось?
- Случилось. Они все умерли.
- От чего? - забеспокоилась душенька.
- От старости. Ты находишься в двадцать втором веке после столетнего исцеления в лазариуме. Это такой таинственный лазарет, который не одна душа не видела и не знает, как он устроен. Когда ты погрузишься в тело, то оно оживёт и станет полноценным человеком. Спустя три месяца тебе предоставят двухкомнатную квартиру, в течение двух лет ты будешь получать деньги на своё существование и привыкать жить в новом мире, как я.
- Вы меня не обманываете? - зашаталась она от слабости над своим телом.
- Не обманываю. Ты будешь жить в многоэтажном доме, в котором живу и я. Тебе понравится. А теперь спокойно ложись на своё тело и учись жить заново.
Душенька безвольно опустилась на него и впиталась внутрь. Я вышла в коридор и пригласила врачей в палату. Все стояли рядом с её кроватью и молча смотрели на лицо девушки. Вдруг под векам начали медленно двигаться глазные яблоки, слегка приподнялись веки.
«Наконец- то!» - вздохнули врачи и расплылись в улыбке.
Проводница посмотрела на меня, одобрительно, кивнула головой и уже поднялась к потолку, чтобы покинуть бокс, но я крикнула внутренним голосом:
- Постой, проводница, поговори со мной там! - ткнула я пальцем на коридор и направилась к выходу из бокса.
Она прошла сквозь стену и приблизилась ко мне:
- Чего ты хочешь?
- Ты же знала, какую жизнь прожила эта девушка! Так зачем притащила сюда её душу, чтобы она ожила? Не жестоко ли это по отношению к ней?
- Если в теле затеплилась жизнь, то я обязана помочь ему ожить до конца. Люди построили эту клинику и начали возвращать к жизни мёртвых. Им и решать, что делать с ними. Я лишь проводница душ.
Она резко поднялась к потолку и ушла сквозь него.
- Пойдём со мной, - позвал меня Шмаков, вышедший из бокса, - расскажешь, в чём было дело.
- Иду. - поторопилась я за ним и спросила на ходу:- А известно, кто сдал девушку на криозаморозку? Ведь заплатить за неё сумму в тридцать шесть тысяч долларов никто из родных не смог бы.
- Её обнаружили мёртвой ребята из моей компании и привезли на ферму, как и того прорицателя, что предсказал мне женитьбу на президенте.
- Так вы, оказывается, знали, что он прорицатель?
- Нет, не знал. Я узнал об этом от тебя. Честно говоря, в прорицателей не верю.
- Даже после сбывшегося предсказания о вашей женитьбе на президенте не верите?
- Считаю это случайным совпадением.
Он открыл дверь своего кабинета, пропустил сначала меня внутрь и закрыл за собой дверь на задвижку. Я бухнулась на диван. Он сел в крутящееся кресло и повернулся ко мне лицом.
- Как вы могли так поступать с этой девушкой и прорицателем? - кипело у меня всё внутри. - Ведь их же разыскивали родные!
- Этих двоих точно никто не искал, мы это отслеживали. Так что не сочиняй. Рядом с девушкой лежало несколько пустых блистеров из-под лекарств. Она с их помощью умерла. Во внутреннем кармане пиджака прорицателя лежали документы. С их помощью мы узнали, что он жил один, родных не имел, бывший детдомовец. А теперь рассказывай, почему девушка не хотела оживать?
Я поведала ему о страшной жизни девушки. Он долго молчал, лишь периодически вздыхал.
- Может, не стоило её оживлять? - спросила я его. - Воспоминания о прошлой жизни не дадут ей стать счастливой.
- Именно об этом я сейчас и думаю. Столько нюансов надо учитывать при оживлении людей. А мы о телах в хранилище мало что знаем. С каждым днём я всё больше и больше начинаю разочаровываться в своей работе. Мы-то подумали, что она покончила с собой из-за несчастной любви, как это иногда случалось с молодыми людьми, а оказалось, что она жила в аду. Поможет ли гипноз и нейролингвистическое программирование заблокировать её память о прошлой жизни - я не знаю.
- Я считаю, Николай Михайлович, что перед выпиской из клиники необходимо настаивать на подаче заявлений пациентами с требованием, крионировать их тела после следующей смерти с оживлением или же нет. Указание причины должно быть обязательным. Анализ требований покажет степень важности работы клиники. Кроме того, необходимо принимать в криозаморозку тела только тех людей, которые ещё при жизни написали такое заявление в «Криориус». Иначе так и будете страдать из-за таких случаев, как произошёл с этой девушкой.
- Это перебор, Оля! После длительного и мучительного восстановления пациенты не смогут адекватно ответить на эти вопросы. Должно пройти какое-то время, чтобы они привыкли к новым реалиям, оценили своё состояние и способность жить дальше. Вот ты, например, что написала бы в заявлении в момент выписки и сейчас, спустя годы жизни? Уверен, что тогда бы ты ответила, что не хочешь. А сейчас?
- И сейчас я написала бы, что не хочу. Можно я буду первой подательницей такого заявления?
Шмаков посмотрел на меня удивлённым взглядом, развернулся в кресле к письменному столу, достал из-под столешницы лист бумаги, взял со стола ручку, протянул их мне и предложил:
- Пиши.
Я взяла их, написала, что в случае смерти прошу меня не крионировать, а кремировать, и протянула листок ему. Он прочёл его и произнёс холодным тоном:
- Ну, дорогая, трупы мы здесь не сжигаем, могла бы и не писать про кремацию. А вот тем, что жалеешь об оживлении, ты меня просто размазала. Получается, что весь мой труд и сотрудников клиники ничего не стоит, бесполезен? Ты серьёзно?
- Не обижайтесь. - потупила я глаза в пол. - Я родилась такой, Николай Михайлович. С детства не хотела жить. Другие ваши пациенты могут написать другое.
- Тогда напиши это в заявлении! - швырнул он в меня лист. - Ты сама говорила, что причина в заявлении должна быть указана обязательно.
Я спокойно сделала это и спросила:
- А вы, Николай Михайлович, что написали бы в заявлении? Хотели бы снова ожить после преждевременной смерти?
Он на мгновение растерялся, а потом буквально прокричал:
- Вот из-за таких дур, как ты!..
Потом внезапно остановился, не договорив фразу, немного помолчал, затем указал рукой на дверь и угасшим голосом сказал:
- Всё, иди домой. Я устал.
С чувством вины покинула я клинику. Осознала, что ранила того, кому мой отец доверил меня. Шмаков стал мне вторым отцом, более ответственным за мою жизнь и судьбу, чем родной, предавший мать. А я так безрассудно поступила с ним. Однако извиняться перед Николаем Михайловичем не захотела, ибо написала в заявлении правду.
На следующий день на почту я получила сообщение, разосланное всем бывшим пациентам клиники «Криориус», с требованием написать заявление о желании или нежелании быть крионированным и снова оживлённым в случае преждевременной смерти. На это отводилось три дня. Я отправила заявление с тем же текстом.
На мой рабочий уникомп звонили перепуганные пациенты и спрашивали, для чего понадобилось такое заявление. Я успокаивала их и объясняла, что клиника решила провести анализ эффективности своей деятельности и узнать об этом мнение своих бывших пациентов. Кроме того, теперь помещение тел в криозаморозку будут брать только при наличии таких заявлений от граждан при их жизни.
Спустя неделю Шмаков позвал меня в клинику. Я, как побитая собака, явилась в неё. Робко постучала в дверь его кабинета, вошла, поздоровалась с ним. Он ходил по кабинету с чашкой кофе в руке с довольным выражением лица.
- Кофе будешь пить? - спросил он.
- Буду. - тихонько ответила я.
- Налей себе сама, — предложил он, - а потом сделай разноску всех заявлений от бывших пациентов. И подсчитай, сколько тех, кто снова хотел бы быть крионированным и оживлённым в случае преждевременной смерти, и сколько не хотели бы этого. Не забудь указывать причину.
Он вышел из кабинета. А мне одной чашечки кофе не хватило, чтобы снова почувствовать себя трудоспособным человеком, ибо со дня последнего нашего общения со Шмаковым мне становилось всё хуже и хуже. Жизненная энергия медленно покидала меня из-за чувства вины перед ним. Поэтому я налила ещё одну порцию кофе, просмаковала его и почувствовала, как тепло разлилось по всему телу, и появилась ясность ума.
Я села за письменный стол и принялась за разноску заявлений. Занималась я этим чуть более двух часов. Подсчитав тех, кто хотел бы снова быть крионированным и оживлённым, и тех, кто этого не желал, я погрузилась на время в ступор, даже не поверила своим глазам полученному результату, хотя подсчитывала его сама. Не желающих оказалось только двое: я и Доминика, которая теперь проживала в Италии.
Её причиной оказалась невозможность жить с любимым мужчиной, а без него ей и эта жизнь была не нужна.
Шмаков, словно почувствовав, что я завершила работу, вошёл в кабинет всё с тем же довольным выражением лица и спросил:
- Какие у тебя получились результаты?
- Не хотели бы снова быть оживлёнными только мы с Доминикой, а остальные согласны снова воспользоваться услугами компании «Криориус». - отчиталась я, хотя была уверена, что он и сам всё это уже знал.
- Я рад, что среди наших пациентов оказалось только две ненормальных. - улыбка расплылась по его лицу. - Хорошо, если что, мы твоё тело на криозаморозку не примем по твоему собственному заявлению. Но! Должен поблагодарить тебя за идею писать такие заявления. Они придали мне и всем сотрудникам клиники сил и веру в то, что мы занимаемся нужным делом. Я ещё до тебя просчитал результат и объявил его сотрудникам клиники на планёрке. После чего захотел наглядно показать его тебе, потому и заставил сделать разноску и подсчёт. Представляю, какой дурой ты себя сейчас чувствуешь по сравнению с другими пациентами. А это тебе подарок от Немышева.
Он протянул мне конверт. Я открыла его и обнаружила в нём документы на квартиру и ключи от неё в доме, в котором он проживал с Еленой и Анечкой.
- Что это? - растерялась я и взглянула на Шмакова.
- Не знаю. Я в конверт не заглядывал. - отрешённо ответил он.
На дне конверта я обнаружила записку со словами: «Позвони мне сегодня же на уникомп по этому номеру». Номер был указан ниже. Звонить Немышеву сразу я не стала, а сначала покинула клинику, доплелась до первой лавочки, села на неё, перевела дух, отошла от общения со Шмаковым и только потом набрала его номер.
Альберт Олегович ответил сразу и предложил сейчас же явиться в мою новую квартиру.
- Я ещё не дала согласие на то, что приму у вас этот подарок! - гордо заявила я.
- Кто тебе сказал, что это подарок? - язвительным тоном спросил он и сразу же отключил связь.
Я не спешила, решила сначала успокоиться. Его тон вывел меня из равновесия. Кроме того, не каждый день мне на голову сваливается такая квартира. Мне и хотелось её иметь, и было страшно. Поэтому я не стала заказывать ГАМ-такси, а спокойным шагом дошла до метро и поехала. Всю дорогу в голове метались различные мысли относительно его последних слов. Догадывалась, что он потребует у меня что-то взамен за эту квартиру. Но что я, студентка, могла ему дать, не понимала.
Дверь в подъезд я открыла вложенным в конверт ключом, поднялась на нужный этаж и открыла входную дверь той самой квартиры, которую Немышев купил для себя тайно от Елены.
- Не очень-то ты торопилась! - воскликнул Немышев, встречая меня в прихожей. - Неужто действительно не хочешь здесь жить?
- Здравствуйте, Альберт Олегович, - спокойно произнесла я, хотя внутри всё дрожало от волнения.
- Здравствуй, Ольга. Ты сначала пройдись по квартире, посмотри какой красавицей я её сделал, а потом мы с тобой поговорим.
Спорить я не стала и медленно пошла по всем помещениям жилища. Оно показалось мне даже круче, чем у Елены. А Немышев старался идти впереди меня и комментировать всё, что мне попадалось на глаза.
- Тебе не придётся убирать квартиру, стирать, сушить и гладить одежду и прочие вещи, пищу будешь заказывать так же, как и мы. - твердил он на ходу.
- Но вы же понимаете, что мне не по карману будет всё это оплачивать? - спросила я его. - Где я возьму на всё это такие деньги? С такой большой площади и квартплата с коммунальными платежами будут огромными, и налог на недвижимость.
- Такого налога в стране не существует.
- Как это не существует? - удивилась я.
- Он был отменён ещё в прошлом веке. На всё остальное ты будешь зарабатывать деньги под моим руководством. Садись в кресло, объясню.
И он рассказал, что собирается взять меня на работу в качестве координатора, который должен будет организовывать, управлять и согласовывать работу его компаний, где бы они не находились, чем бы не занимались. Отвечать перед ним за их деятельность и показатели.
- Я не вижу себя в этой должности. - испугалась я.
- Зато я вижу! - сказал, как отрезал он. - Ты шесть лет путешествовала со мной невидимой, за всем наблюдала, знаешь, где что находится. Уверен, что даже запомнила в какой-то мере процессы производств в компаниях, а точные они тебе и не нужны.
- Я же являюсь студенткой последнего курса университета. - попыталась я с ним спорить. - Мне надо учиться, сдавать экзамены.
- Учись дистанционно. На экзамены буду тебя отпускать. Я не заставляю тебя впрягаться сразу же в работу. Какое-то время ты будешь находиться со мной в этой квартире и наблюдать за тем, как я руковожу своими компаниями.
- Почему, Альберт Олегович, вы выбрали меня для этой работы? У вас есть Игорь. Пусть он управляет вашим бизнесом. Ему, а не мне надо всему у вас учиться, чтобы потом, когда вы состаритесь, заменить вас.
- Этому оболтусу не интересно то, чем я занимаюсь. Ещё с юности пробовал его заинтересовать своими делами, но у него на уме была только Лана. Он и университет-то из-за неё кое-как окончил. Да что я тебе рассказываю? Ты сама описала в своей книге их откровенные видео!
- Опять эта книга? - взбеленилась я.
- Нормальная книга. - рассмеялся он. - Благодаря ей мы всё знаем друг о друге. И это здорово. Кстати, твоя зарплата с первого дня, как только ты согласишься, будет покрывать расходы по содержанию этой квартиры и ещё останется денег на безбедную жизнь.
- Я должна подумать, Альберт Олегович. Если честно — мне страшно брать на себя такую ответственность.
- Два дня хватит тебе на раздумье? - спросил он, пристально глядя мне в глаза.
- Хватит.
Я простилась с ним, спустилась в лифте на первый этаж, вышла на улицу, и тут ожил мой уникомп. Звонила сестра и приглашала меня в гости. Они с Игорем решили отпраздновать его день рождения. Я сообщила, что нахожусь рядом с домом Елены и могу прийти сразу, но без подарка.
- Игорь не любит, когда ему дарят подарки. Считает, что они захламляют квартиру. Подходи, мы тебя ждём.
- Бегу! - обрадовалась я в надежде, что смогу отвлечься от разговора с Альбертом Олеговичем.
Дверь мне открыл сам Игорь. Я вдруг бросилась ему на шею, крепко обняла и громко поздравила его с днём рождения. Пожелала ему всего самого хорошего, богатырского здоровья и душевного равновесия.
- Не тараторь! - расцепил он, смеясь, мои руки на его шее. - Моё душевное состояние уже в норме, не переживай. За все остальные пожелания спасибо! Иди лучше сестре помоги на кухне. Скоро родители придут, а Юлия не захотела заказывать блюда с доставкой. Решила приготовить собственные по рецептам прошлого века.
Я быстренько сняла туфли, влезла ногами в домашние тапочки, помыла руки и пошла к Юльке. В кухне стоял смешанный аромат различных блюд. Они напомнили мне домашние праздники прошлого века. Настроение сразу улучшилось.
- Не стой столбом, сестрёнка! - улыбнулась она, уловив моё настроение. - Сегодня мы оторвёмся по полной! Вспомним былые времена! Постели на стол в гостиной скатерть, отнеси и расставь на нём всю посуду.
Только я успела это сделать, как сестра начала приносить в туда различные блюда и ставить их на стол. Вскоре на огромном столе не осталось места.
В дверь позвонили. Пришли родители Игоря с маленькой Анечкой. Юля сразу достала для них из упаковки новые тапочки, Я приняла на руки малышку. Она была очаровательной, с интересом смотрела по сторонам. Елена с Альбертом поздравили сына с днём рождения и прошли в гостиную комнату.
- Ты тоже здесь? - удивился Немышев, заметив меня.
- Позвали при выходе из вашего дома.
- Какой у вас шикарный стол накрыт! - воскликнула Елена.
- Я как раз проголодался. - произнёс Немышев. - Ароматы стоят восхитительные.
Все расселись по местам. Елена ещё раз поздравила Игоря с днём рождения, после чего все приступили к трапезе. Какое бы блюдо они не пробовали, всегда вслух выражали восхищение им.
«К вам посетитель». - сообщил видеофон.
«Кого это там принесло?» - поднялся с места Игорь и направился к двери.
Спустя несколько секунд вернулся. Вид у него был взволнованным.
- Кажется, явился мой биологический отец. - сообщил он. - Что делать?
- А ты хочешь его видеть? - спросил Немышев.
Видеофон вновь повторил: «К вам посетитель».
Альберт посмотрел внимательно на сына, поднялся с места, прошёл к двери и нажал кнопку видеофона. Все замерли. Вскоре прозвучал квартирный звонок. Немышев открыл дверь и впустил незваного гостя.
- Что ты здесь забыл, Сосипатор? - спросил с ироничной улыбкой на лице Немышев.
- Сына своего, Альберт. - ответил тот, весь скукожившись.
- Ну, проходи, садись за стол, знакомиться с ним будешь.
Он сам подал ему тапочки, провёл в ванную помыть руки и проводил в гостиную комнату. Юлия поставила на стол дополнительную посуду с приборами.
Власов окинул всех робким взглядом, поздоровался и, не дожидаясь ответного приветствия, тяжело опустился на стул, принесённый Юлией.
Он уставился взглядом на Игоря и спросил:
- Тебя Игорем зовут?
Тот лишь кивнул головой.
- Ты знал, что я твой настоящий отец?
- Знал, что биологический, а настоящим, вырастившим меня отцом, для меня был и остаётся Немышев Альберт Олегович.
- Я бы сам вырастил тебя, если бы знал, что ты существуешь. Но твоя мать смогла скрыть тебя от меня.
- На то были причины, и вы об этом знаете. - отрезал Игорь. - А сейчас, чего вы от меня хотите?
Сосипатор повернулся к Немышеву и спросил:
- Ты думал, что я не смогу найти Игоря? Корреспондент телевизионного канала, ведущая репортаж о моей выписке из клиники, подсунула мне волосы в конверте и предложила сделать тест на отцовство. Я сдал их в лабораторию, но в них не оказалось ДНК человека.
- И как же тебе удалось найти Игоря? - спросил Немышев. - Ты же знал, что у твоей бывшей жены был сын, но он умер. Почему продолжил искать?
- Всё вышло совершенно случайно. Дело в том, что я решил найти того корреспондента. Я познакомился с ней в день моей смерти. Женщина произвела на меня очень хорошее впечатление, и я решил продолжить с ней знакомство. Позвонил хозяину телеканала, корреспондентом которого она представилась. Я с ним хорошо знаком.
- Того самого, который оклеветал меня? - с улыбкой на лице спросил Немышев и вопросительно дёрнул бровями вверх.
- Ну, да. - продолжил Сосипатор. - Только он сказал, что она работает на другом канале и назвал его. Тогда я позвонил владельцу названного канала с просьбой отыскать её.
- Как я понял, и этот владелец тоже оклеветал меня? - снова дёрнул бровями Альберт, улыбаясь.
- В этот раз Власов не стал отвечать на вопрос Немышева, а поведал, что и другой владелец сказал, будто она работает не на его канале. А потом спросил: «Ты уже встретился со своим сыном?» «Ты что такое говоришь?» - возмутился я. Он давно умер. Тогда он предложил прочитать книгу «Прожить семь лет за две недели» в приложении «Игровая книга».
Все за столом дружно посмотрели на меня. Мне в этот момент хотелось сползти под стол от стыда, но я еле сдержалась, лишь на время закрыла глаза и почувствовала, как жар ударил в голову.
- Книгу я прочёл, а потом, по примеру Игоря, описанного в этой книге, обратился в Федеральную базу данных ДНК. Мне пришёл ответ, что моим сыном является Немышев Игорь Альбертович, проживающий по этому адресу, где мы все сейчас находимся. А ещё у меня имеется внук — Егор Андреевич Храбров, зарегистрированный по адресу нахождения дворца президента. Так я и нашёл своего сына, только не понял, почему у внука отчество, фамилия и адрес проживания другие.
- А чему ты удивляешься, Сосипатор? - съязвил Немышев. - Это передаётся по наследству от тебя. Твой сын тоже имеет другое отчество, фамилию и не один адрес проживания с тобой.
Игорь зыркнул на Альберта обиженным взглядом и насупился.
- С днём рождения, сынок. - произнёс Власов. - Прости, что всё так получилось в нашей жизни.
- Не прощу! - ответил тот. - Из книги ты знаешь свою вину, и что пережила моя биологическая мать со своей сестрой, тоже тебе известно.
- Я её сильно ревновал. - начал оправдываться Сосипатор. - Как только она выходила из дома, все мужики пялились на неё — такой она была красивой. Поэтому я бил её и принуждал сидеть дома, чтобы она не ушла к другому. Когда после развода увидел её беременной, то вообще сошёл с ума. Всё надеялся, что она носит моего ребёнка, чтобы забрать его у неё и привязать этим самым к себе. Но она смогла меня обмануть и всех вас, сидящих здесь. Я ничего не мог поделать со своей ревностью.
- Дорогая, - обратился Немышев к Елене и показал пальцем на Сосипатора, - это тот самый мужчина, который привёл нас с тобой к разводу через ложь и сообщения в электронном докторе.
- Дорогая? - удивился Власов. - Ты же в Италии женился на юной красавице!
- Женился. Но она сильно уступала моей бывшей жене по многим параметрам. Я с ней расстался, снова женился на этой, и мы произвели на свет вот это прекрасное создание без всякого электронного доктора. — соврал он, показывая на Анечку. Пойдём, Сосипатор, я провожу тебя до двери.
- Я ещё должен поговорить наедине с Игорем.
- Мы не будем с вами разговаривать. - спокойным тоном произнёс Игорь. - Больше ко мне не приходите и не ищите со мной встреч. Я вам ничем не обязан.
Сосипатор тяжело вздохнул, поднялся и, ссутулившись, направился к выходу. У самой двери спросил Немышева, как найти Аглаю Красивую. Тот ответил, что не знает, так как он не занимается деятельностью клиники «Криориус», а лишь является её владельцем.
Когда Власов вышел из квартиры, а Немышев вернулся за стол, все ещё долго молчали, только ели. В комнате слышалось негромкое постукивание вилок о тарелки и то, как гулила Анечка.
- Не обижайся, Игорь, на то, что я впустил сюда Власова. - заговорил Немышев. - Ты — молодец. Высказал своё отношение к нему, а теперь успокаивайся и живи дальше.
- Ты правильно поступил, папа, я не обижаюсь. Я должен был хоть раз взглянуть ему в глаза и выразить своё отношение к нему.
Заметив, что гости перестали есть, Юлия попросила меня помочь ей унести всё со стола, после чего на нём появился торт, приготовленный ей, фрукты и другие угощения к чаю и кофе. Настроение снова у всех поднялось, они начали нахваливать торт и заговорили на всякие темы.
- Как так получилось, что даже Власов прочитал твою книгу, а для меня она оказалась недоступной? - обратилась ко мне Елена. - Ты должна исправить это.
- Не переживай, дорогая, - приобнял её за плечи Альберт, - я принесу тебе эту книгу.
- Игорь, кем ты работаешь? - спросила я с надеждой, что смогу разговорить его и убедить занять должность, которую сегодня мне предложил Альберт Олегович.
- Я — владелец линий по изготовлению различных видов продукции. Ничего не делаю, только стригу деньги с их работы. Отец мне её подарил.
- А почему не изучаешь дело отца? Со временем оно бы перешло к тебе. Отец же не вечный.
- Это слишком напряжно для меня. Я хочу спокойно жить в достатке.
- Получила ответ? - тихонько спросил меня Немышев. - Всё поняла про моего сына?
Я лишь виновато кивнула головой.
- Жду твоего решения через два дня.
Все персонажи и события в романе
вымышлены. Любое совпадение
случайно.