Тётя Маша, наша гардеробщица, поворчала на меня за то, что я последняя забирала свою куртку, но сделала это, скорее, для порядка, чем из желания поругаться. Вообще она была добрейшей души женщина, не раз помогала найти потерянные вещи, втихушку пришивала оторванные петельки и следила за тем, чтобы никто не лазил по чужим карманам. Воришек она лично ловила и громко отчитывала так, чтоб неповадно было впредь тырить мелочь из чужих курток. Мне казалось, что тётя Маша работала в этой школе ещё в те времена, когда здесь училась моя мама. Мы, когда подросли и поняли, что ко взрослой женщине в официальном учреждении обращаться просто по имени с приставкой «тётя» неприлично, несколько раз интересовались, какое у неё отчество, но она по-свойски махала рукой и отвечала, что уже привыкла к такому обращению и ей это нравится. Мама сказала, что от кого-то слышала, будто тётя Маша круглая сирота, выросла в детдоме и создать собственную семью так и не смогла. Вероятно, обращение «тётя» греет ей душу, как бы говоря, что все кругом являются её родственниками, а она для них добрая тётушка. Если так, то мне несложно иногда лишний раз остановиться и перекинуться парочкой слов. Для меня это необременительно, а ей, надеюсь, приятно.
- Подруга тебя тут ждала, да не дождалась, - сказала как бы между делом тётя Маша, закрывая за мной раздевалку.
- Алла? Такая высокая, с длинными тёмными волосами? – уточнила я.
Подруга у меня была одна, и что-то подсказывало, что гардеробщица это знала. Она, подобно агенту какой-нибудь разведывательной конторы, собирала на каждого ученика школы своё досье. И только прикидывалась, что ничего не знает, что все для неё на одно лицо, а на самом деле прекрасно идентифицировала личности и владела дополнительными сведениями по типу: «кто, где, с кем».
- Да вроде она.
- Спасибо, тётя Маша.
Я уже накрасила перед зеркалом губы гигиенической помадой, чтоб не обветрели на улице, но уходить не спешила.
- Рассада-то у Вас как поднялась! – бросила взгляд на подоконник, где в пластмассовых баночках и формочках набирали силу стебельки цветов для школьной клумбы.
Никто не давал тёте Маше такое задание, но она из года в год по собственной инициативе высаживала на пришкольном участке простенькие бархатцы и шафраны.
- Ой, погоды-то нет, плохо в этом году растут, - махнула рукой женщина.
- Ничего! Солнышко выглянет – вытянутся! – подбодрила я.
- Твои слова да богу в уши! – заулыбалась тётя Маша, провожая меня глазами до двери.
На крыльце, закутавшись в шарф, достала из кармана телефон. Пропущенных от Климовой не было, но пять неотвеченных сообщений версию тёти Маши, что Алка меня ждала, подтверждали. Я быстренько набрала подругу.
- Ты куда пропала? – завопила мне в трубку Алка, как только приняла вызов. – Я тебя минут пятнадцать ждала.
Ускорив шаг, чтобы не окоченеть в эту неласковую весну на улице, я двинула в сторону дома.
- У Павла Андреевича была, - не стала юлить и уворачиваться от ответа я.
- Что?
Представляю, как округлились глаза Климовой.
- Я только хотела узнать, какие у тебя впечатления о нём, а ты, смотрю, пошла дальше – уже и на беседу тет-а-тет успела договориться!
Ветер нещадно трепал волосы, кружил их воронкой, периодически застилая глаза; рука, держащая трубку, мёрзла; а капронки, казалось, вообще отсутствовали, тепла от них не чувствовалась никакого.
- Давай, я тебе из дома перезвоню и всё расскажу, - спросила я, с мольбой в голосе.
- Ну, уж нет! – не давала пощады Алка. - Расскажешь лично, жду у твоего дома!
Мне бы хоть чуточку такой решительности, как у Климовой, я б тогда, наверное, во многом преуспела.
Единственный раз, когда я взяла инициативу в свои руки, это постыдный эпизод моей биографии, связанный с Мишкой. Он мне тогда очень нравился. Настолько, что даже смогла поступиться дружбой с Аллой, о чём сотни раз жалела потом. По факту же оказалось, что того парня, который завладел моим сердцем, я придумала. Настоящий Павлов не обладал теми качествами, которыми моё богатое воображение его наделило. Не спорю, он отличный друг, и как парень Аллы, сейчас меня вполне устраивает, но самой быть с ним вместе тогда мне не захотелось. И для чего, спрашивается, я брала всё в свои руки?
Сегодня тоже непонятно, какая пчела меня ужалила, что я шикнула на Столбова и Обухова. И чем это закончилось? Дополнительным заданием по литературе.
- Твой практикант, конечно, красавчик, - заявила я Климовой, переминающейся с ноги на ногу возле моего подъезда, - но характер у него прескверный!
- Давай уже зайдём, - попросила Алла, - я выпила за обедом целых два стакана компота.
Я посмеялась, но над подругой всё же сжалилась.
Дома, как обычно в это время, никого не было, мама с папой работали, младший брат Егор находился в садике. Нас встретил Рыжий.
Пока Алла посещала туалет и мыла руки, кот с интересом обнюхал её обувь и брошенный на пол прихожей рюкзак.
- Он точно не напрудит в мои ботинки, - спросила подруга, выходя из ванной.
Рыжий, будучи ещё котёнком, один раз подмочил свою репутацию в глазах Климовой, причём сделал это в буквальном смысле слова. Он долго привыкал к лотку и тогда промазал мимо своего туалета. Подруга, уходя от меня, обнаружила свою обувь посреди жёлтой лужицы. С тех пор Рыжий вырос и в лоток ходит исправно, но у Аллы, как говорится, осадочек остался.
- Нет, не напрудит, - успокоила я подругу и отправилась на кухню ставить чайник.
Алла села на табурет лицом к окну. Вообще-то на этом месте обычно сидел Егорка, но в его отсутствие я была вовсе не против того, что его занимала подруга.
- Или тебе компотику? – пошутила я, вынимая из холодильника початую трёхлитровую банку.
- Нет, спасибо. Хочется чего-нибудь горяченького. Погодка жуть!
Когда чай был разлит по кружкам и на столе появилась вазочка с конфетами, которую мама и папа обычно убирали в верхний шкафчик, пряча от младшего брата, не признающего чувство меры, я уселась напротив Климовой и сама начала рассказ.
- Оказалось, что внешность обманчива! Этот на вид нежный и беззащитный цветочек, на деле оказался зубастой акулой. И теперь не только Обухову и Столбову придётся несладко, но и мне, в всё лишь потому, что хотела помочь с дисциплиной!
Алла с вниманием ловила каждое моё слово, но складывалось впечатление, что совершенно мне не верила. Я чуть ли не дословно передала разговор, который состоялся между мной и практикантом после уроков, не забыв упомянуть, как эпично новенький добил меня напоследок.
- Ты ничего не выдумываешь? – только и спросила подруга.
Я не люблю рукоприкладство, но после её вопроса, чуть не стукнула.
- Алла, ты меня обижаешь!
- Ладно, извини. Может, действительно внешность обманчива. Понаблюдаю сама. Ты мне главное скажи, - она понизила голос, будто нас кто-то мог подслушать, - он тебе понравился?
На этот вопрос я пока не могла ответить даже себе. Не хотелось додумать что-то о нём, а потом ошибиться. Однозначно готова была только сказать одно:
- Он определённо в моём вкусе!
Продолжение: