оптимистические ужасы
***
- Звиздец, приехали!
Двое остановились на поляне меж молодых елей, больше похожих на снежные стога. Впереди ели смыкались стеной, и хотя снег валил густо, было ещё заметно, что лыжник развернулся и поехал обратно по своему же следу. Именно обратно, потому что след, заманивший их сюда, ни разу нигде не ответвлялся. И потому казался накатанным.
- А я говорила! – сердито воскликнула девушка.
В самом деле, они спорили где-то полчаса назад, на настоящей, до блеска накатанной лыжне: огибать болото по большой дуге или рвануть напрямик к посёлку, куда вёл этот самый след. В ту пору ещё не было ни снега, ни ветра, и парень настоял на своём. Казалось, вот-вот появятся первые домики – и на тебе!
Начиналась вьюга. Ветер широкими мазками белил окружающее, но лес выглядел лишь угрюмее, и между деревьями подползали сумерки. Позёмка активно стирала лыжню и гасила всякий сигнал.
- Господи, замёрзнуть в лесу в двадцать первом веке!
- Век-то при чём?!
Им, разгорячённым долгой пробежкой, пока ещё было тепло, и если бы можно было так же энергично вернуться, всё бы обошлось. Но не в метель. И не во тьме.
Парень зачем-то дошёл до конца лыжни, постоял, выругался и с внезапной злостью ткнул лыжной палкой в ближайшую копну ели. С неё рухнул громадный пласт. Освобождённая ветвь закачалась под ветром.
Парень примерился ткнуть ещё раз, но девушка крикнула «Стой, не надо! Там что-то есть!»
Отступив назад, парень тоже заметил полумесяц темного пятна.
- Наверное, под ёлку ведёт... погоди, посвечу!
Он отстегнул лыжи и, встав на колени в рыхлый свежий снег, осторожно сунул в отверстие телефон.
- Тут корни! Похоже, взрослую ель повалило. На берлогу похоже. - Он поднял взгляд и обыденно спросил: - Ну что, полезли?
Девушка огляделась.
Темнело. Лес скрипел и стонал под порывами ветра, холод начинал пробирать до костей. Где-то затрещало, заставив вздрогнуть. Потом раздался мяукающий, жалобный звук, словно невдалеке заплакал ребёнок. Очевидно, ветер обрушил снег и нашёл лазейку для своих жалоб, и всё равно от сходства с детским плачем мурашки по коже побежали сильней.
- Ты шевелись давай, а то, блин, холодно!
Девушка поспешно отстегнула лыжи.
- Я их все поставлю торчком в ёлку, чтоб не повалило!
Из-за корней лаз не удалось расширить как следует, но втиснуться втиснулись. Внутри было просторно, кругом корни и круглые моховые подушечки, на земле – густой слой нанесённых ветрами игл. Парень придвинул пласт снега, запечатывая лаз. Показалось теплей.
Они были в лыжных костюмах, очень современных, непродуваемых, непромокаемых, рассчитанных на жар активного тела. А вот к тому, чтобы долго лежать зимой на земле, костюмы приспособлены не были. Как ни жмись друг к другу, всё равно было холодно.
Какое-то время слышался стук зубов, возня и проклятия. Наконец природа решила явить милосердие. Наступила дремота, одурь, и словно медленная река, понесла в сон, из которого нет возврата...
- Э-эй, люди добрые, не потеснитесь ли?
Парень очнулся, нащупал мобильник, включил подсветку. В лаз заглядывала седобородая голова в шапке-ушанке и с мохнатым воротом.
- Щ... щас, – едва выговорил парень, и пока старикан протискивался, светил ему.
Рука тряслась, дикие блики метались по корявым стенкам берлоги.
- Это у в-вас... это что, ш-шуба?!
- Она самая, - подтвердил старикан, деловито придвигая пласт снега, немного заглушая этим вой беснующегося ветра. – Меня Матвеичем звать, а вас как, ребятки?
- Я Ми-ми-мишка... а этттт-то се-сестрень моя...
Замёрзшая Алиса даже не поморщилась на противное словцо.
- Аввввиса, - пробормотала она сквозь стук зубов. – Ал-лиса...
- Значит, так! Я посерёдке лягу, полы раскину, да и закутаемся.
Казалось, шуба растянулась необъятно, чтобы укрыть всех троих. Под шубой у старикана был спортивный костюм с начёсом, на ногах – валенки. Последняя связная мысль: о том, что именно так и надо ходить в метель по тёмным лесам – даже улыбнула. И заодно усыпила.
***
Снаружи, в полной тишине, что-то сорвалось с громким шумом, похожим на уханье. Брат с сестрой одновременно подскочили на своём жёстком ложе. Теперь, когда в берлогу просачивался утренний свет, она не казалась такой уж просторной. Прошло несколько минут, прежде чем вспомнились шуба и старикан.
«Тю! Наш спаситель уже отчалил. Обогрел и, надеюсь, не обобрал. Всё-таки лыжи дорогие!»
- Не хочешь дать знать, что мы живы? – спросила Алиса.
- Щас дам. Сигнал есть, - как-то мрачно буркнул брат.
Пока он оправдывался в трубку, Алиса вытолкнула наружу пласт снега.
Метель кончилась, старикан ушёл. Мог бы их разбудить. Ну да не разбудил, и ничего страшного не случилось. Четыре лыжины торчали из белой копны, в которую превратилась ёлка. Никто и не думал их красть.
Больше того, им был указан путь: по свежему снегу вели аккуратные прямоугольники от снегоступов, сначала назад, потом направо, огибая ельник. Здесь параллельно следам была прочерчена стрела. У Алисы вырвался бесшумный выдох.
Они двинулись.
Слева теплился рассвет, обещая погожий день. Мишка пёр вперёд, как танк, всю энергию вкладывая в этот яростный рывок к дому. Алиса едва поспевала за ним в безмолвном удивлении. Она впервые видела его таким. Брат был истинное дитя своего времени: всё делал с ленцой и никогда ни о чём не беспокоился. А теперь было даже и непонятно, бежит он к дому или прочь из лесу.
Лыжи тонули в рыхлом снегу, от напряга градом лил пот, но впереди всё уже выглядело знакомо. Блеснуло боковое окошко чьей-то крыши.
***
Родители повели себя душевно, и строго, и понимающе, и возмущённо, отправили к соседям в баньку и заварили липовый чай с мёдом.
Позже отмякшая, розовая Алиса развалилась в кресле, попивая чай, и постепенно сообразила, что брат так и не вышел из своего странного состояния. Его односложные ответы и быстрые взгляды в окно раздражали всё больше, но она сдерживалась. В конце концов сели завтракать, и посреди милой семейной трапезы он заявил, что должен срочно вернуться в город.
Не только она, но и родители разинули рот.
- В какой ещё город! – возмутилась мама. – У тебя каникулы, что за причина может быть для отъезда?!
Брат сбивчиво заговорил про какую-то задолженность по зачёту, который не сдал, про договорённость, о которой забыл, и было ясно, что у него нет заранее приготовленной версии. Он на ходу пытался придумать причину, по которой можно сорваться с места.
Родители купились, но Алиса едва дождалась момента, чтобы накинуться на брата.
- Ты что вытворяешь? У тебя, что, нервный срыв из-за ночи в берлоге?
Вообще-то она понимала, что ночь могла для них плохо кончиться, но Мишка... он не должен был этого понять, просто не мог понять со своим пофигизмом. Тогда что с ним? Она выпятила челюсть, показывая, что не отстанет. По идее, брат должен был огрызнуться, но он лишь трудно сглотнул и опять понёс про зачёт и договорённость.
- Мишка, – перебила Алиса тихим ровным голосом. – Сейчас же объясни, с чего ты дёргаешься!
Он сделал такой долгий выдох, словно в нём сдувался воздушный шарик.
- Мне нужно как можно скорее отсюда валить.
- Чиво? – обалдела Алиса. – Как это, валить?
- А так, что вчерашний дедок мне кое-что предложил, и я согласился.
- ЧТО предложил? – в страхе спросила она. – На ЧТО ты согласился?
- Он сказал, что сохранит нам жизнь, если я освобожу лес, от своего имени!
Все непристойные картины, которые только что мелькали перед мысленным взором, сразу вылетели из головы. Алиса округлила глаза. Да он, оказывается, спятил!
Вероятно, это отразилось у неё на лице, потому что брат криво усмехнулся.
- Не веришь?
- Нет.
- Да ты подумай сама, что такое лес!
- Ну и что такое лес?
- Часть земли, вот что! А земля – это стихия. Как вода, воздух там, огонь. Ну, въезжаешь?
Алиса вспомнила разные видео про то, на что способна стихия. Помедлила.
- Значит, ты дал лесу свободу... Заварил, то есть, кашу. А теперь сваливаешь?
- А вдруг я типа катализатор! Мне подальше надо быть, а не посреди стихии.
- Нам с мамой бежать некуда: здесь живём, здесь работаем, - едко заметила Алиса.
- Может, ничего и не случится! – Мишка снова стал совать вещи в рюкзак.
- Тогда, может, останешься?
- Не останусь! Тебе не страшно, а мне да!
Как только брат исчез с глаз долой, Алиса опомнилась. Даже стало стыдно оттого, что вчера они сидели рядком и обсуждали какую-то заведомую муйню. Мишке такой заскок был простителен, он едва вышел из подросткового возраста. Но она-то, она! Взрослая женщина, с профессией!
Дедок был, это точно. Нормальный такой, разве что в шубе. А между прочим, не будь этой шубы, им бы крышка. Даже имя сказал. Как там его... Матвеич. Кстати!
- Мам, мама!
- Что?
- Ты знаешь тут в округе какого-нибудь Матвеича?
Мама посмотрела на Алису странно.
- Знаю. А вот откуда о нём знаешь ты?
Алиса сконфузилась. И что отвечать? «Да понимаешь, мы с ним вчера в одной берлоге спали»? Мишка даже не заикнулся о том, что их спасли, закутав в безразмерную шубу.
- Не помню, - соврала она наконец. – Так кто это?
- Может, я сама обмолвилась. – Мама пожала плечами. – Мне дедушка рассказывал, давно тому назад. Матвеич был...
«Был!» У Алисы ёкнуло сердце. Этого только не хватало!
- ...был в наших местах егерем. Барин тогдашний надумал эту часть леса выжечь, аж по болото, ради пшеницы. В деталях я не знаю, но убил егерь барина и в лесах затерялся. – Тут мама засмеялась Алисиному выражению лица. – Я просто передаю слово в слово!
- Неравнодушный был человек этот Матвеич! - брякнула Алиса не подумав. – В смысле, природу любил и всё такое...
- И по фамилии был Тунберг!
Они немного посмеялись вместе, потом Алиса выкинула всю историю из головы.
(продолжение: http://proza.ru/2026/05/14/1352)