Первый раз на картошку мы поехали в 77-ом. Пришли мои сотрудницы ко мне и говорят:
- Поедем, Александра Кирилловна, на картошку. Нас мелитопольские женщины знакомые с собой возьмут, они уже не раз ездили знают и как договор с председателем заключить, и как деньги получить, чтоб не обманули.
Отпуск у сотрудников детского сада большой. А деньги нужны. В тот год горе в семье случилось. Одной из моих сестер не стало. Двое девочек остались без матери, пять и два года. Моим младшим в первый класс идти. А мы поиздержались в долги влезли.
Собрались вчетвером: я – заведующая детским садом, воспитателей двое и медсестра. А сами ж никто никогда на земле не работал. В студенческих отрядах – весь и опыт.
Поехали мы из Крыма в Орловскую область. Поселили нас в хлипкий домишко без воды, без отопления. Электричество только было. А ночи холодные. В комнатушке нашлись старые солдатские одеяла, серые, страшные, еще с отечественной войны, наверно, остались, но не какая-нибудь синтетика, а хлопок чуть ворсистый. Занавесили мы этими одеялами окно – чтоб поменьше дуло. Улеглись. А через какое-то время кто-то свет включил – что-то понадобилось. Смотрим, мама дорогая, а по этим одеялам мыши маленькие вверх-вниз, как по полю бегают.
В соседней комнате, что чуть почище была, мелитопольские обосновались. Просыпаемся утром, а из той комнаты визг, плач, да не просто плач – рыдания. Белье постельное: простыни, наволочки – мы с собой брали. Расстелила одна из женщин простыню – утром проснулась, а вся простыня в пятнах крови. Оказывается, спала она и маленьких мышат раздавила.
В первый день Софья Илларионовна, одна из воспитателей, осталась по кухне дежурить – на нас на всех десятерых готовить. А где готовить? В сарае, где от тракторов поломанных детали валялись. Плитка электрическая посередине стоит, провода к ней с потолка прямо свисают. А за водой идти надо километра два.
Перед тем как уйти, говорю:
- Соня, я ведь изо-всех сил стараться буду, кровь из носу, но от этих баб не отстану.
Вывезли нас на тракторе в поле. Бежишь за трактором, ведро набираешь потом к грузовику, что рядом медленно едет, забрасываешь ведро и бегом следующее набирать. И так целый день.
А колхозницы – не знаю почему они не работали, не хотели наверно. Они за нами шли и что осталось для себя набирали.
Как сейчас помню, встала одна из них на пригорке. Огромная такая, колоритная. Руки в бок поставила, смотрела, смотрела, а потом крестится и говорит:
- Господи! Откуда ж к нам этих рабов пригнали?
Закончился первый день. Подъезжаем на тракторе обратно, по лицу пот черный течет, руки черные, сами грязные все, как собаки. А тут вдруг Соня бежит навстречу и голосит:
- Кирилловна, да что же это такое! У тебя же кровь из носу идет!
А я и не чувствую. Вот ведь как получилось. Сказала же, что кровь из носу – не отстану.
Вот тогда Соня и говорит:
- Кирилловна, если мы выживем здесь – жить будем долго.
Пока живем. Уже нам по 87 лет.
А тогда-то, конечно, дочери мои двойняшки первого сентября без меня в первый класс пошли. Но зато как приехала, мы сразу два стола письменных им купили. Шторы в комнату. Куртки да сапоги младшим, старшей дочери пальто – хорошо тогда заработали. Мне, чтоб такие деньги получить пять месяцев работать надо было.
В следующие разы мы уже с собой мужей брали – плохо в бригаде, когда нет ни одного мужчины. Есть все-таки такие тяжелые работы, что одним женщинам не по силу.
Продолжение:http://proza.ru/2026/05/23/1530 Леди мценского уезда