Начало ... http://proza.ru/2026/05/15/1076
Глава 1. Эксперимент с кипятильником
Картина четвёртая. «Питерский соловей и античное сооружение»
Часть 1. «Тенбин и коромысло»
Меня разбудил звонок в дверь. Знаете Сергея Шнурова? Если нет — представьте книгу, которая от собственного содержания краснеет переплётом до самого корешка. Не сомневайтесь: именно в ней напечатаны тексты этого народного поэта, от которого филологи старой школы хватаются за валидол, а молодые — за словарь. И именно такие слова лезли в голову. Согласитесь, есть гости, чей визит хочется описать исключительно лексикой того самого питерского соловья.
Кое-как разодрав глаза, я смастерил из простыни античное сооружение — и, путаясь в складках, как пьяный сенатор после удачного заседания с возлиянием и гетерами, потащился открывать дверь. Где-то на полпути успокоился, старательно натягивая на себя доброжелательную маску, но чувствовал, что она сидит криво, как дежурная улыбка налогового инспектора, который уже знает про ваш левый доход, но пока делает вид, что листает бумаги. Я одёрнул тогу и открыл дверь.
На лестничной площадке стоял мужик.
Надо сказать, что слово «мужик» в русском языке сильно зависит от контекста. Скажешь «мужик» — и перед глазами сразу плечи, скулы, ладони, пахнет мазутом и честным трудом. Увы, реальность внесла коррективы: на лестничной площадке стоял дрищ, да такой, будто его нарисовал художник, которому заплатили только за эскиз, а он ещё и сэкономил на деталях.
Картина была довольно препотешная. Нескладная фигура человека своим носом напоминала портрет Сирано де Бержерака на гравюрах XIX века. На его плечах лежала сучковатая коряга, разительно похожая на деревенское коромысло, с помощью которого в глухих сёлах до сих пор таскают вёдра с водой из колодца. Кажется, в Японии такое приспособление называется «тенбин». Наш, отечественный, гаджет ручной работы смотрелся куда брутальнее, особенно если учесть, что на его концах болтались не расписные ведёрки с водой для храмовой церемонии, а по два ровных столбика книг, перемотанных бельевой верёвкой советского образца — возможно, ещё андроповских времён.
Наконец я узнал его. На фоне внушительных книжных стопок он казался меньше ростом и каким-то совсем уж худым — палка палкой. Как-то поздним вечером он притащил Олега, то ли проявив чудеса богатырской силы, то ли продемонстрировав своё умение волевым усилием перемещать неодушевлённые предметы. Кажется, Юра — всплыло наконец в памяти его имя.
— А Олега — так звали моего соседа — нет дома.
— Да я, собственно, к тебе, — выдохнул гость и замолчал с таким лицом, будто после этих слов должны были заиграть литавры, а они не заиграли.
Читать далее ........... http://proza.ru/2026/05/17/292