Для литературной игры «Эпиграф».
Задание 10.
"Любите меня, мне это надо..."
(из письма А.Чехова О.Книппер)
http://proza.ru/2026/01/10/236
В пионеры нас принимали в мае третьего класса. Для меня это было одновременно и радостью, и страхом: в каком-то кино я видела, что вновь принятые пионеры становились на одно колено и целовали край красного знамени. При моей стеснительности (да, так бывает: внешне активный и общительный человек может быть очень закомплексованным внутренне), это было катастрофой!
Я боялась, что упаду, повалю знамя, буду неловкой, нелепой и все будут смеяться. И вообще…
Но желание стать пионеркой было сильнее: мне нравился галстук, «Взвейтесь кострами…», дружина, право на «честное пионерское!», тимуровское движение и шефство над октябрятами, сборы металлолома и макулатуры, игра «Зарница» и даже несбыточная мечта попасть в «Артек». Я назубок выучила клятву юного пионера, заранее натренировалась завязывать галстук красивым «правильным» узлом.
Наступил ТОТ день. С самого раннего утра я волновалась, как начинающий артист в день своей премьеры. Сердце радостно трепетало в предвкушении важного для меня события.
Воздух был тёплый. Лёгкий ветерок дул в лицо, выбивая прядки из тщательно причёсанной челки. Я шла в школу и удивлялась, что всё вокруг выглядит также буднично, как и вчера: те же дома, кусты, лениво движущийся транспорт. Как так? В такой день и такая обыденность…
Школьная линейка, посвящённая приёму в пионеры, выстроилась в актовом зале. Вдоль одной его длинной стены стояли волнующиеся кандидаты. Напротив, вдоль другой — шести или семиклассники. Каждый из нас на согнутой в локте левой руке держал новенький, отглаженный пионерский галстук. Нам кратко изложили сценарий: после совместного зачитывания торжественной клятвы старшие повяжут нам эти галстуки. И всё. Я выдохнула с облегчением: никакого припадания на колено и целования знамени!
Сначала, после дежурных фраз об открытии торжественной линейки, зазвучал горн и раздался ритмичный бой барабана. На сцену актового зала, в сопровождении знамённой группы, вынесли красное знамя. Его нёс высокий мальчик из седьмого класса. За ним, справа и слева, в парадной форме — две девчонки из шестого. «Чёрный низ, белый верх», алые галстуки на груди, белые гольфы и пышные белые банты в волосах. Красиво! Я с завистью смотрела на них. Вот стану пионеркой и, возможно, однажды так же промарширую в знамённой группе!
Вслед за старшей пионервожатой мы дружно повторяли слова торжественной клятвы:
«Я, (дальше по очереди называли своё имя и фамилию), вступая в ряды Всесоюзной Пионерской организации, перед лицом своих товарищей, торжественно клянусь: горячо любить свою Родину; жить, учиться и бороться как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия; всегда выполнять законы пионеров Советского Союза.»
После этого старшие ребята и девочки, шагая «в ногу» по команде «Пионерские галстуки повязать!», подошли к нам. Каждый своему «подшефному». Как на грех мне достался низкорослый, пухлый мальчик. Он попытался короткими ручками обвить мою шею галстуком. Не получилось. Недолго думая, «шеф» взял его за концы, подпрыгнул на месте и накинул платочком мне на шею. Завязал узел небрежно, торопясь отойти на место вместе с другими ребятами.
— К борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза будьте готовы! – раздался голос старшей пионервожатой
— Всегда готовы! – дружно ответили все пионеры, вскинув правую руку в салюте.
Я тоже отдала салют, стараясь не держать ладонь лодочкой и, в то же время, не слишком растопыривать пальцы. В носу защипало и необыкновенно приятное светлое чувство единства, принадлежности к чему-то большому и общему, охватило меня.
Домой я бежала, приплясывая. Радость переполняла меня настолько, что я то и дело останавливалась и начинала кружится на месте, раскинув руки и задрав лицо в небо. Со мной вместе кружились деревья, кусты, дома, медленно проезжающий мимо ленивый трамвай. Мне казалось, что все встречные прохожие обращают на меня внимание, видят как ветер полощет концы моего шёлкового галстука. Ура! Я — пионерка!
Когда я прибежала из школы, родители были дома. Мама не работала, папа отдыхал после ночных полётов и они позволили себе подольше поваляться в постели. Нашим домом тогда была комната без удобств в офицерском общежитии. Кровать и небольшой диван служили нам постелью, у окна стоял небольшой стол с чёрным громоздким служебным телефоном, слева от входа — двухстворчатый шкаф. Всё пронумерованное, казённое, потертое и некрасивое.
— А меня в пионеры приняли!!! – завопила я, распахнув дверь.
— Нашли кого принимать – фыркнула мама. А папа промолчал.
Радость моя померкла, скукожилась, уменьшилась в размере, не найдя отражения. Ну, что же…
Свой галстук я носила до последнего. Уже почти все в классе стали комсомольцами, а те, кто не стали - стыдливо прятали его в карман или портфель. А я носила. Во-первых, алое пятно на коричневом школьном платье — это красиво и не скучно. Во-вторых, пионерский галстук для меня навсегда остался символом весны, тёплого, теребящего челку, ветра в лицо и радости, разделенной со мной пляшущими вокруг деревьями, кустами, домами. И даже ленивым трамваем.
***
Много позже, будучи уже взрослой, я спросила у мамы почему была такая реакция.
— Да? Правда? - удивилась она - А я и не помню… Да дураки, наверное, были. Ты спроси лучше, что я сама-то видела? Сроду никто не приголубил, по голове не погладил, росла, как подорожник. После войны выживали, как могли, не до нежностей было…