Если смотреть на Ветхий Завет без предвзятости,- обвинения в «жестокости» и "геноциде" несостоятельны. В библейских текстах война против Ханаана — это не человеческая жестокость, а суд Бога над извращенной культурой. Человек здесь — лишь послушное орудие, у него нет права на личную ненависть или захват земли ради наживы.
В логике ВЗ война против Ханаана — это не человеческая экспансия, а суверенный Божественный суд над деструктивной цивилизационной системой. Человек здесь — лишь пассивный инструмент, лишенный личной воли и права на геополитическую инициативу.
Однако при переходе к христианской истории мы обнаруживаем радикальный системный сдвиг. "Ген священной войны" ,заложенный в Ханаане, не исчез в новозаветной истории, но претерпел радикальное перерождение.
В ВЗ человек был лишь слепым исполнителем тотальной воли Бога , который уничтожал аморальную систему. В НЗ человек больше не ждет прямого приказа с Неба: объявив себя "наместником Бога", он начал уничтожать конкретных людей — еретиков, иноверцев, инакомыслящих. То, что в Ветхом Завете было священным актом божественной справедливости, в руках средневекового человека превратилось в реальное, земное насилие, ищущее сакрального оправдания.
В ВЗ Ханаанская цивилизация практиковала то, что сегодня назвали бы системным насилием против человечности: массовые детские жертвоприношения ритуальную проституцию и тотальное моральное разложение. В этой логике уничтожение Ханаана — это не направленная жестокость к невинным, а вынужденная санитарная операция исторического масштаба.Бог приказывает тотально истреблять население семи племен ханаанских идолопоклонников, включая женщин и детей.Человек ужасается, но подчиняется, потому что так приказал Бог. Человек здесь — лишь карающий меч.В истории Христианства сжигая на костре женщину-«еретичку», инквизитор убежден, что он исполняет волю Бога. Эта трансфорация с очевидностью проявляется в «войнах за Иисуса» на Вселенских Соборах 4-5 вв и последующих христианских "священных" войнах, Инквизиции.
Глава 22. Миланский эдикт 313 года
Первые три века своей истории христианство развивалось в условиях абсолютного пацифизма. Ранняя Церковь буквально восприняла слова Христа: она категорически отвергала насилие, а верующие массово шли на казнь, отказываясь служить в римских легионах. «Теодицея войны» в этот период была христианству просто не нужна — зло побеждалось мученичеством.Всё радикально изменилось в 313 году, когда император Константин издал Миланский эдикт, провозгласивший
религиозную веротерпимость. Христианство получает легальный статус, однако, платой за легализацию и покровительство империи стала потеря внутренней свободы. Став государственной религией, Церковь унаследовала и главную обязанность государства — вести войны и подавлять бунты. Христианские епископы оказались перед неразрешимой задачей: им нужно было оправдать насилие империи, имея в руках Евангелие.
Едва выйдя из катакомб, Церковь столкнулась с внутренними расколами -арианством.Императору Константину не нужны были внутренние споры христиан — ему была нужна монолитная идеологическая опора-единая религия для скрепления распадающейся империи.
Государству, ведущему реальные войны, мирное Евангелие было неудобно. Тогда имперские епископы совершают подмену: они берут ветхозаветный героический эпос и начинают трактовать его буквально — как руководство к действию.
Но то, что в древней литературе было сакральной притчей о суде Бога, в руках чиновников и императоров стало земным политическим оружием. Человек сам стал назначать своих врагов "новыми хананеями". Миланский эдикт открыл дорогу к Никейскому собору, запустив процесс, который в Средневековье приведет к полному слиянию Церкви и государства, где древняя ветхозаветная притча окончательно превратится в реальные костры Инквизиции».