Хемшинских Амшенцев сказки. 16

====
     Из проекта Самоглядное Зеркало, Самогляд Родаруса. Энциклопедия сказок Русского мира.
     Это не все, конечно, сказки, тут их 16.
=====
     Амшенцы, амшенские армяне, хамшенские армяне; хемшины, хемшилы.
     Относится к армянским субэтносам западной Армении. Их общины проживают в прибрежье Чёрного моря на его юго-востоке на территории Абхазии, Грузии, Турции и России. Есть также компактные общины в Средней Азии, особенно в Казахстане, в Германии, в Армении Всего их до 400 тысяч, из которых в России не менее 200 тысяч.
     Общаются хемшины на своих диалектах от армянского и турецкого языков. Исповедуют ислам и христианство.
     История амшенцев-хемшинов начинается с 8-го века по Рождеству Христову, когда несколько Армянских Князей, потерпев от арабов поражение, вынуждены переселиться со своими общинами в земли Византийской Империи. Встретил их самолично Император Византийский Константин и поселил их в Понтийских предгорьях, плодоносной и богатой стране.
     Здесь трудолюбивые армяне основали город Дампур. После того, как этой территорией овладели турки-османы, город стал называться по-турецки Хемзин, по-армянски Хамшен. Отчего этих армян стали называть хамшенские армяне.
============
     После падения Османской Империи многие хамшены вернулись на свою прародину, а оттуда расселились по берегам Чёрного моря и далее в Южную Россию и Среднюю Азию. Здесь, начиная с середины 19-го века их постепенно стали называть амшенами. Кое именование сейчас, в России почти полностью заменило их исторический этноним – хемшины и хемшилы.
     Эта территориальная армянская этногруппа долгое время была отрезана от своего материнского армянского этноса. Однако ей удалось сохранить свой свой армянский диалект, несмотря на частичную туркизацию их социокульта и генотипа, несмотря на усиленную исламизацию со стороны турецких администраций.
==========
     Сейчас амшенцы-хемшилы являются особым народом с некоторыми грузино-чанскими социокультурными навыками, наложенными на древний остевый армянский социокульт, подкреплённый участием в их этнической истории Багратидами, сначала армянскими, затем грузинскими.
     В эпоху Османской Империи, когда началась насильная исламизация армянских хемшилов, непожелавшие поменять свою веру христиане уходили на север Турции, где стали называться самсунцами, трапезундцами, ордуйцами, то есть это были новые армянские хемшилы, с новым генотипом и социокультом.
     Среди амшенцев, двинувшихся далее по черноморскому побережью Кавказа, выходцев из Амшена-Хемшена не было. Они и внешне и своим психотипом отличались от армян классических и от армянских хемшилов.
============
     Классические хемшилы не называют себя армянами, стараясь выделить себя и своих предков в отдельный народ. Но это остатки прошлого этнического прагматизма, когда под турецким влиянием несколько поколений армянских хемшилов вынуждены были отделять себя от армян и Армении. Нынешняя амшенская молодёжь тяготеет к армянской самоидентификации.
     Начиная с конца 19-го века, когда Российская Империя активно осваивала Закавказье, на территории Империи уже было полтора десятка хемшильских сел.
     Амшенов-хемшилов сегодня не менее 400 тысяч. В России их около 200 тысяч. Однако записать себя как амшены удалось только 2-м тысячам человек. Такую информацию даёт армянская диаспора в России.
     В военном конфликте с Грузией, амшены, проживавшие в Абхазии, приняли сторону абхазов. Много амшенов приняли участие в войне против Украины.
============
     Амшенцы известны как рассказчики сказок, мифов, забавных анекдотов, загадок и историй. Всё, что они рассказывают, связано с их древнейшей армянской историей.
     Большинство армян признаёт амшенцев, как мусульман, так и христиан, армянами.
     Сказки амшенцев, основная часть изустного фольклора их предков хемшилов, включает исторические, эпические, бытовые, волшебные сюжеты, пришедшие из самых глубин их исторической драматургии, тянущиеся из области Тамбур в Понтийских горах исторической Византии, затем переименованный в Хамамшен, Хамшен, после перехода этой земли под турецкий контроль.
     Все эпизоды этой истории эта территориальная армянская этногруппа передавала из уст в уста на амшенском диалекте, сохраняя неповторимый колорит.
     Сказки амшенские, ранее хемшилов, делятся на бытовые, волшебные и сатирические. Значительную часть занимают юмористические рассказы и притчи.
     Сказки сохраняют следы тюркизации и исламизации изначально христианской веры хемшилов, положенные на древние армянские сюжеты, адаптировались под влиянием турецкой языковой среды.
     В сказках много мудрецов, хитрых крестьян, волшебных существ из местных поверий.
     Из самых популярных сказок выделяются пересказы Ахпер Панос (Брат Панос). Это сатирический народный персонаж, сказочный недотепа, буквально понимающий то, что ему говорят.
     В сказках есть истории, где высмеиваются человеческие пороки на примере лесных зверей.
     Есть сказки с эпическими сюжетами о народных храбрецах, защищающих свои семьи и села.
=============
-----------
Анаит.
..........
     В давние времена жил царь с царицей. Был у них один- единственный сын Вачаган. Отец с матерью души в нем не чаяли и ни днем, ни ночью не спускали с него глаз. Слуги толпами ходили за Вачаганом, предупреждая все его желания. В двадцать лет царевич был чахлый и хрупкий, как цветок, выросший без солнца.
     Однажды старый врач Лохман, слава об искусстве которого разнеслась по всему свету, пришел к царю и говорит:
     — Царь! Если ты хочешь, чтобы твой сын Вачаган не сошел раньше времени в могилу, то не держи его в четырех стенах. Широки зеленые степи, высоки агванские горы. Много в них диких зверей и птиц. Пусть царевич Вачаган займется охотой.
Только не Царь послушался мудрого Лохмана. И царевич, одетый в простое платье, с утра уезжал в горы вместе со своим верным слугой Вагинаком. Царевич так увлекся охотой, что часто ночь заставала его врасплох, и он вынужден был пользоваться гостеприимством радушных крестьян, зачастую деливших с усталыми путниками кусок хлеба и кувшин молока.
     Вачаган чутко прислушивался к людским нуждам, и не раз продажный судья попадал в тюрьму. Вдовы и сироты, не поведав царю своих бед, получали деньги из царской казны, и бедные общины неведомо откуда получали помощь.
     Однажды, разгоряченный охотой Вачаган в сопровождении слуги прискакал в деревню Ацик и остановился у родника.
     У родника гурьбою толпились девушки, пришедшие с кувшинами за водой.
     — Напоите меня, девушки! — попросил Вачаган.
     Одна девушка наполнила кувшин и передала его другой. Та, вместо того чтобы передать кувшин Вачагану, вылила его на землю. Тогда первая девушка снова наполнила кувшин и передала его подруге. Девушка вылила и этот кувшин на землю.
     — У меня горло пересохло от жажды, дай же мне воды! — воскликнул Вачаган.
     Девушка рассмеялась и снова вылила воду на землю.
     Вачаган разгневался, но девушка не обращала на это внимания. Она словно забавлялась — то подставит кувшин под струю, то снова выльет воду. И только на шестой раз она подала кувшин Вачагану.
     Утолив жажду, Вачаган спросил у девушки:
     — Почему ты не дала мне сразу напиться? Шутила ли ты или хотела меня рассердить?
     — У нас нет обычая: шутить с незнакомцами, — строго ответила девушка.
     — Я видела, что вы разгорячены охотой, а вода в роднике холодна, как лед.
     Даже разгоряченного коня хороший хозяин не поит холодной водой.
     Такой ответ поразил Вачагана, но еще больше поразила его красота девушки.
     — Как тебя зовут, красавица?
     — Анаит.
     — Кто твой отец?
     — Мой отец — пастух Аран. Но зачем тебе знать наши имена?
     — А разве это грех?
     — Если это не грех, то назови себя и скажи, откуда ты родом?
     — Солгать тебе или сказать правду?
     — Делай, как найдешь для себя достойным.
     — Достойным для себя Я нахожу правду. Но своего имени Я не могу тебе открыть.
     Анаит взяла свой кувшин и ушла.
     С тех пор Вачаган потерял покой. Образ Анаит не покидал его ни днем, ни ночью. Все чаще и чаще ездил он в деревню Ацик, чтобы хоть мельком увидеть красавицу. Верный слуга Вагинак доложил об этом царю с царицей.
     Царь позвал сына и сказал:
     — Сын мой Вачаган! Тебе минуло двадцать лет. Ты — моя единственная надежда, ты — опора моей старости. Настало время тебе жениться.
     — Я уже выбрал себе невесту, отец.
     — Кто же она? Дочь какого царя? — обрадовался отец.
     — Она Дочь пастуха из деревни Ацик. Имя ее — Анаит.
     — Это невозможно, — замахал руками царь. — Забудь о ней скорее. Помни, что царский сын должен выбирать себе в невесты либо царевну, либо княжну. У грузинского царя три дочери — выбирай любую. У князя гунарского — красавица дочь, единстственная.
     — Нет, — отвечал Вачаган.
     — Ну, тогда женись на дочери военачальника Варсеник. Она выросла на наших глазах, красавица, и будет тебе верной женой и нам покорной дочерью.
     — Нет, отец! Если ты хочешь, чтобы я женился — знай: нет для меня другой невесты, как Анаит, дочь пастуха.
     Долго уговаривал царь сына, но тот твердо стоял на своем.
     Тогда царь выбрал богатые подарки, позвал верного Вагинака, и тот в сопровождении двух вельмож поехал в деревню Ацик сватать Анаит, дочь пастуха.
     Старый Аран приветливо принял гостей и разостлал для них ковер.
     — Какой чудесный ковер! — удивлялись гости. — Это работа твоей хозяйки?
     — Нет, я вдовец! — ответил Аран. — Моя жена умерла десять лет тому назад.
     Это работа моей дочери Анаит.
     — Такого ковра нет даже в нашем дворце. Твоя Дочь искусная мастерица.
     Слава о ее красоте дошла до дворца. Царь послал нас для переговоров. Он хочет взять твою Дочь Анаит в жены своему сыну.
     Вельможа ждал, что Аран не поверит своим ушам или запляшет от радости. Но пастух продолжал молча сидеть на ковре и ничем не проявил своей радости.
     — Что с тобою, Аран? Ты не рад такой высокой чести?
     — Дорогие гости, — усмехнулся старый пастух. — Я благодарен царю за великую честь взять из дома жалкого пастуха украшение для царских палат. Я могу подарить царю этот прекрасный ковер, но дочь моя сама распоряжается своей судьбой.
     Вельможи переглянулись между собою.
     В комнату вошла Анаит, поклонилась приезжим и села за пяльцы. Ее тонкие пальцы мелькали, как белые бабочки.
     — Посмотри, Анаит, какие богатые дары прислал тебе наш царь, — сказал Вагинак, вынимая шелковые платья и драгоценные украшения.
     Анаит мельком взглянула на все и спросила:
     — За Что же мне такая милость?
     — Царь хочет тебя в жены своему сыну Вачагану. ты напоила его водой из родника. И вместе с кувшином Он отдал тебе свое сердце.
     — Значит, тот прекрасный юноша — сын царя? — удивилась Анаит. — Но знает ли он какое-нибудь ремесло?
     — Зачем царскому сыну ремесло? — рассмеялся Вагинак. — Все подданные — его слуги.
     — Сегодняшний господин — завтра может стать слугой. Ремеслом должен владеть каждый, будь он царь или слуга.
     Вельможи переглянулись между собой.
     — Значит, ты отказываешь царевичу только потому, что он не знает ремесла?
     — Переспросили вельможи.
     — Скажите царевичу, что он мне мил, но я поклялась выйти замуж только за человека, знающего ремесло, и не могу нарушить клятву.
     Послы вернулись во дворец и рассказали обо всем.
     Царь с царицей обрадовались, думая, что уж теперь Вачаган откажется от своего намерения.
     Но Вачаган сказал:
     — Анаит права. И Царь — человек. А каждый человек должен быть мастером какого-нибудь дела.
     И решил Вачаган научиться ткать парчу.
     Из Персии привезли мастера, и за один год Вачаган превзошел своего учителя. Своими руками он соткал из тончайших золотых ниток подвенечное платье и послал его Анаит. Девушка долго любовалась чудесным узором и дала свое согласие выйти замуж за Вачагана.
     Семь дней и семь ночей шел свадебный пир. Царю так понравилась Анаит, что он с радости на три года освободил всех крестьян от налогов, и в стране сложили такую песню:
     Встало солнце золотое в день свадьбы Анаит,
Дождь из золота полился в день венчанья Анаит,
Все поля озолотились, все налоги позабылись,
Все пополнились амбары благодатными хлебами.
Честь и слава нашей мудрой, златокудрой Анаит!
     Вскоре после свадьбы царь послал по делам верного слугу Вагинака в дальний край своего царства, и тот бесследно исчез.
     Годы шли, царь с царицей умерли, и на трон взошел Вачаган.
     Однажды Анаит сказала мужу:
     — Вачаган! Я замечаю, что ты не знаешь, что делается в твоем царстве.
     Люди, которых ты созываешь на совет, не говорят тебе всей правды. Чтобы успокоить тебя, они говорят, что все хорошо. А так ли это на самом деле?
     Сбрось на время царские одеж — Ты права, Анаит. Но кто же без меня будет управлять государством?
     — Я! И сделаю это так, что никто не будет знать о твоем отсутствии.
     — Хорошо, Анаит. Завтра я покину дворец, и если через двадцать дней я не вернусь, значит, со мною случилась беда.
     В простой крестьянской одежде Вачаган отправился в дальний путь.
     Много он видел, много слышал, но самое необычайное случилось с ним на обратном пути в городе Пероже.
     Однажды он сидел на городской площади и увидел толпу народа, следующую за седовласым старцем. Старец медленно ступал, перед ним очищали дорогу и подставляли под ноги по кирпичу.
     — Кто этот старец? — спросил Вачаган.
     — Это великий жрец, он до того свят, что не ступает ногою на землю из боязни раздавить какое-нибудь насекомое.
     В конце площади старец опустился на разостланный ковер и начал проповедь.
     Вачаган протиснулся вперед, чтобы разглядеть и послушать старца. Старец заметил Вачагана и подозвал его к себе.
     — Кто ты и откуда?
     — Я из далекой, чужой земли. Пришел искать в ваш город работы.
     — Пойдем со мной. Я дам тебе работу и щедро заплачу за нее.
     Вачаган последовал за старцем. На краю города старец отпустил провожавшую его толпу. Остались лишь жрецы и носильщики, нагруженные тяжелою кладью.
     Все они были чужестранцы. Вскоре показался какой-то храм, окруженный со всех сторон высокой стеною.
     Великий жрец остановился около железных ворот, отпер их огромным ключом и, впустив всех, снова запер замок.
     Вачаган увидел перед собой храм, увенчанный голубым куполом, окруженный маленькими кельями. У этих келий носильщики сложили свою кладь, и великий жрец повел их в храм.
     В глубине храма, близ алтаря, великий жрец нажал незаметную пружину, и стена раздвинулась надвое. За ней виднелась новая железная дверь. Великий жрец открыл эту дверь и сказал:
     — Войдите, люди. Здесь вас накормят и дадут работу.
     Никто не успел сказать и полслова, как железная дверь захлопнулась, и все погрузились во тьму. Ошеломленный, Вачаган бросился к дверям и изо всех сил застучал:
     — Откройте! Откройте!
     Но ему отвечало только собственное эхо.
     Ошеломленный, Вачаган молча поплелся вперед, туда, где виднелась слабая полоска света. Остальные последовали за ним.
     Падая и спотыкаясь, они добрались до скудно освещенной пещеры, откуда неслись жалобные крики.
     Навстречу им метнулась какая-то тень. Вачаган выпрямился во весь рост и громко крикнул:
     — Кто ты, человек или дьявол? Подойди и скажи, где мы?
     Тень приблизилась и, дрожа, как лист в бурную ночь, остановилась перед ним. Это был человек с лицом мертвеца. Его глубоко впавшие глаза сверкали голодным блеском, щеки ввалились, синие губы обнажали беззубый рот. Это был живой скелет, обтянутый кожей.
     Заикаясь и плача, этот живой труп сказал:
     — Следуйте за мной, и все поймете.
     Они пошли по узкому коридору и вышли в другую пещеру, где такие же голые, еле копошащиеся скелеты лежали на холодной земле, прижимаясь друг к другу, и тщетно пытались согреться.
     Проводник повел Вачагана дальше, через такую же пещеру, где в чинном порядке стояли огромные котлы и такие же люди-тени копошились вокруг них, мешая длинными палками какое-то варево.
     Вачаган заглянул в котел и в страхе отпрянул назад. В котле варилось человеческое мясо. Вачаган ничего не сказал своим товарищам по несчастью и последовал за проводником.
     Тот привел их в огромную, тускло освещенную пещеру, где сотни мертвенно-бледных, измученных людей вышивали, вязали, шили. Тем же путем проводник привел их в первую пещеру и устало опустился на камень.
     — Тот же старец так же заманил в эти пещеры и нас. Я потерял счет времени, ибо тут нет ни дня, ни ночи и только бесконечной чередой тянутся кошмарные сумерки. Знаю только, что все, кто попал вместе со мной, — погибли.
Если человек, попавший сюда, знает ремесло, его заставляют работать, если нет — уводят на бойню, и оттуда он попадает в те ужасные котлы, которые вы только что видели. Старый дьявол не один, все жрецы — его помощники.
     Вачаган, не отрывая глаз, смотрел на говорящего и. узнал в нем своего исчезнувшего слугу Вагинака.
     Вагинак не узнал своего господина, и Вачаган, боясь, чтобы радость встречи не порвала, как меч, тонкую нить жизни Вагинака, не назвал себя.
     — Силы совсем оставляют меня, и тогда меня отправят на бойню, — грустно сказал Вагинак. — И всех вас ждет та же судьба.
     — Нет! — гневно воскликнул Вачаган. — Оставайся с нами, я верю, что мы выберемся живыми из этого ада!
     Вачаган расспросил своих спутников об их ремесле. Один оказался портным, другой — ткачом, третий — вышивальщиком, остальные не знали никакого ремесла.
     — Будете моими помощниками, — заявил им Вачаган.
     Вскоре с шумом распахнулись железные двери, и в пещеру вошел жрец, окруженный со всех сторон стражей.
     — Это новоприбывшие? — спросил он.
     — Да, мы слуги твоей милости.
     — Кто из вас знает какое-нибудь ремесло?
     — Мы — искусные мастера. Мы умеем ткать ценную парчу. Она стоит в сто раз больше, чем чистое золото.
     — Неужели на свете есть ткань, которая стоит в сто раз больше, чем золото?
     — Удивился жрец.
     — Я не лгу, — гордо ответил Вачаган.
     — Хорошо, — поверил жрец. — Скажи, какие вам нужны инструменты, какой материал, и идите в общую мастерскую работать.
     — Нет, о господин! Чужие глаза не должны видеть нашу работу. Позволь нам остаться здесь и прикажи посылать нам в пищу хлеб и плоды. Мы не едим мясную пищу и, вкусив, сразу умрем, и вы лишитесь огромной выгоды.
     — Хорошо, но горе, если вы обманете меня. Я пошлю вас на бойню и прежде чем убить, предам всех страшным пыткам.
     В тот же день жрец прислал необходимые инструменты и материал. Вачаган принялся за работу, обучая ей своих товарищей по несчастью.
     Каждый день слуги жреца приносили пленникам хлеб и плоды. Каждый старался хоть немного уделить несчастным, томившимся в соседней пещере.
     Вагинак постепенно стал приобретать человеческий вид.
     Когда основа парчи была готова, Вачаган сказал жрецу:
     — Мы не можем дальше работать в полутьме. Прикажи принести нам огня. Жрец исполнил просьбу Вачагана и принес смоляной факел и несколько светильников.
     Увидев Вачагана, освещенного с ног до головы, Вагинак дико вскрикнул. И без сознания рухнул на землю.
     — Что с ним? — удивился жрец.
     — Блеск факела ослепил его, господин. Он придет в себя и спокойно будет работать, — с поклоном сказал Вачаган, и жрец ушел.
     Вскоре парча была готова. Она сверкала и переливалась всеми цветами радуги. По краям тонкого узора Вачаган выткал крохотными буквами историю своей неволи.
     Увидев чудесную парчу, жрец пришел в восторг.
     — Ты действительно мастер, — милостиво бросил он Вачагану.
     — Я тебе говорил, что эта парча будет стоить в сто раз дороже золота. Знай же, что она стоит еще дороже! На ней вытканы волшебные талисманы. Жаль, что они не доступны каждому. Прочесть и открыть их тайну может только мудрая царица Анаит.
     Жадный жрец не отводил глаз от чудесной парчи. Он решил не показывать ее главному жрецу, с тем, чтобы самому воспользоваться щедрой прибылью.
     Тем временем Анаит так мудро правила страной, что народ не знал об отсутствии Вачагана. Прошло условленных двадцать дней — Вачаган не вернулся. Царица встревожилась не на шутку. По ночам она видела страшные сны.
     Собака Вачагана Занги день и ночь выла, кидалась под ноги и, визжа, тащила куда-то Анаит за платье. Конь Вачагана не ел корма и ржал, как жеребенок, потерявший мать. Куры кукарекали, как петухи, а петухи, вместо зари, пели под вечер фазаньими голосами. Храбрая Анаит впала в отчаяние.
     Она разослала гонцов во все концы своего царства, но Вачаган исчез, как иголка в стоге сена.
     Однажды утром ей доложили о приезде иноземного купца с товарами.
     — Позовите его, — приказала царица. — Может быть, он встретил на своем пути моего дорогого мужа.
     Слуги ввели жреца. Он отвесил царице низкий поклон и на серебряном подносе преподнес золотую парчу.
     Анаит мельком взглянула на парчу и спросила:
     — Не встретил ли ты на своем пути царя Вачагана?
     — Нет, — ответил жрец.
     — Сколько стоит твоя парча?
     — Она стоит в триста раз больше, чем вес золота. Это цена работы мастеров и материала. А мое усердие оцени сама, о госпожа!
     — Это неслыханная цена за парчу.
     — Это не простая парча, царица, на ней вытканы волшебные талисманы, исцеляющие грусть и горе. Занги — собака.
     — Вот как? — удивилась Анаит и снова развернула парчу.
     «Любимая Анаит, я попал в страшный ад. В нем я встретил Вагинака.
     Доставивший парчу — один из демонов этого ада. Ищи нас к востоку от Перожа под обнесенным стеной храмом. Налево от алтаря стена раздвигается надвое.
     Торопись, нам грозит смерть. Вачаган».
     Сердце Анаит затрепетало, как пойманная птица. Снова и снова она пробегала страшные слова. Собрав все свои силы, Анаит с улыбкой сказала:
     — Да, ты прав! Узоры этой парчи обладают чудесным свойством. Еще вчера я не находила себе места от тоски и горя. А сейчас ты видишь — я улыбаюсь.
     Этой парче нет цены. Но мертвое творение не может быть выше своего творца, — не так ли?
     — Ты говоришь мудро, царица.
     — Приведи ко мне мастера, соткавшего эту парчу, — я хочу посмотреть на него.
     — Мудрая царица! Я не видал этого мастера. Я купец и приобрел эту парчу в Индии у одного еврея. А тот купил парчу у араба. А у кого купил араб — я не знаю.
     — Но ты говорил, что работа и материал стоят в триста раз дороже веса золота. Значит, ты сам отдал ее ткать.
     — Мудрая царица, так сказал мне купец, у которого.
     — Ты лжешь! — гневно вскричала царица. — Талисманы открыли мне твою мерзкую тайну. В темницу его!
     Слуги схватили жреца и увели.
     Анаит приказала трубить тревогу. Тревожно перешептывающийся народ запрудил дворцовую площадь, спрашивая друг у друга, что случилось.
     На балкон вышла вооруженная с ног до головы Анаит.
     — Граждане! — сказала она. — Жизнь нашего царя Вачагана в опасности. Кто любит царя, кому дорога его жизнь — за мной. К полудню мы должны быть в Пероже.
     Не прошло и часа, как все, кто мог носить оружие, были на конях. Анаит оседлала огненного коня, обскакала свое войско, скомандовала «вперед» и помчалась в Перож, вздымая за собой облако пыли. Войско Анаит осталось далеко позади, когда она остановила огненного коня посреди площади Перожа.
     Жители, приняв Анаит за божество, преклонили перед нею колени.
     — Где ваш начальник? — гордо спросила Анаит.
     — Я твой слуга, — поднявшись с колен, сказал седобородый старик.
     — Что творится в твоем храме?
     — Там живет святой человек, которого чтит весь наш народ.
     — Святой человек?! Веди меня к нему.
     Начальник повел Анаит к храму, а за ним последовала толпа.
     Увидав их приближение и приняв их за богомольцев, жрецы открыли первую железную дверь.
     Навстречу толпе, с пением молитвы, с высоко поднятыми для благословения руками, вышел главный жрец.
     Анаит на коне въехала в храм. Она подскакала к алтарю, нащупала в стене тайную пружину, стена разошлась надвое, и перед изумленной толпой предстали тяжелые железные двери.
     — Открой эту дверь, — приказала главному жрецу Анаит.
     Вместо ответа главный жрец с вооруженными слугами бросился на Анаит.
     — Она осквернила храм! Смерть ей! — бесновался главный жрец, призывая горожан к мести.
     Умный конь Анаит затоптал его могучими ногами, а тем временем на подмогу отважной женщине, сражавшейся с окружавшими ее жрецами, подоспело войско и истребило всех врагов до единого. Народ со страхом и недоумением следил за происходящим.
     — Подойдите поближе и посмотрите, что скрыто в подземелье вашего храма! — сказала Анаит.
     Когда двери пещеры сорвали с петель, страшное зрелище предстало народу. Из адского подземелья выползли люди — не люди, а тени. Многие из них были при смерти и не могли стоять на ногах. Другие, ослепнув от света, шатались и ползли, как муравьи. Последними вышли Вачаган и Вагинак с полузакрытыми глазами, чтобы дневной свет не ослепил их.
     Воины ворвались в подземелье и вынесли оттуда тела умерших людей, орудия пыток, ремесленные инструменты и котлы с человеческим мясом. Пристыженные горожане помогли им разбить и очистить храм. Только покончив с этим, Анаит вошла в наскоро сооруженную палатку, где ждали ее Вачаган и Вагинак.
     Царь с царицей уселись рядом и не могли наглядеться друг на друга.
     Вагинак, плача, приник к руке Анаит.
     — Мудрая царица! Это ты спасла нас сегодня!
     — Нет, Вагинак! Не сегодня спасла вас мудрая Анаит, а тогда, когда спросила: «А знает ли сын вашего царя какое-нибудь ремесло?» Помнишь, как тот смеялся тогда?
     Пристыженный Вагинак молча опустил глаза. С тех пор прошло много лет, но слава о мудрой Анаит жива до сих пор.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Арев и Краг.
..........
     Когда земля породила людей, в мире властвовали тьма и холод. Арев и Краг только-только учились ходить. Жили они с племенем в одной из пещер тогда ещё молодого Арарата.
     Взрослые мужчины охотились и нередко становились жертвами хищников: те видели в темноте лучше человека. Добыть зверя мог лишь сильный, который сам и съедал почти всё добытое. Поэтому златокудрая Арев и кудрявый Краг нечасто лакомились сочным мясом. В мечтах о еде прошло детство.
     Однажды в пещере поднялся невообразимый шум. Кто-то предложил охотиться сообща. Это не понравилось сильным охотникам. Но после долгих и жестоких споров избрали вождя, слово которого должно было стать законом.
     Теперь первым ел вождь, чтобы не ослабеть. За вождём ели сильные охотники, чтобы всегда быть сильными. Последними ели женщины и дети. Вождь зорко следил, чтобы охотники приносили всю добычу в пещеру. Нарушивший этот закон изгонялся и вскоре становился пленником соседних племён или жертвой хищников.
     Как ни тяжела была жизнь в темноте и холоде, племя росло. Когда Арев и Краг стали подымать камни, доступные силе взрослого, им позволили охотиться.
     Дошли Арев и Краг до леса. Ветер, дувший навстречу, шепнул о близости тигра.
     — От него не уйти. Лезем на дерево, — сказал Краг.
     С ловкостью обезьян взобрались они по веткам. Свежие следы человека привели зверя к дереву. Тигр задрал усатую морду и зарычал. Арев содрогнулась. Припала к плечу Крага. Юноша выжидал, крепко сжимая камень.
     Вдруг горящий взгляд хищника осветил его лицо. Краг прыгнул вниз. Удар камня убил тигра. Краг испустил победный клич. Гордо взглянул на Арев, но от изумления упал на тушу зверя — Арев светилась!
     Краг испугался, но глаз от девушки отвести не мог.
     — Что с тобой?
     — Сама не знаю. Горящий взгляд тигра зажёг твоё лицо. Оно и сейчас охвачено жарким пламенем. Мужество сделало твоё лицо прекрасным: оно пронзило мою грудь. Это горит моё сердце. Сияет душа.
     Арев говорила, а горячие слёзы — слёзы любви, радости и боли, первые слёзы на земле — струились из её глаз. Они превращались в яркие звёзды и возносились на чёрное небо. А одна из них упала на грудь Крага. Он почувствовал жгучую боль в груди. Но почему-то от неё было сладко ему. Он тоже всё смотрел и смотрел на Арев.
     И тогда Арев сошла на землю.
     — Пойдём. Нас ждёт вождь, — сказала она.
     С трудом Краг взвалил тушу тигра на плечи. Но ещё больших усилий ему стоило отвести взгляд от Арев. Девушка шла впереди, освещая тропинку. От её сияния озарялся лес.
     Они вошли в пещеру и озарили тёплым светом все её тёмные холодные углы.
     Краг долго уверял, что он и Арев — не злые духи лесов и гор. Люди с недоверием собрались вокруг Ареви и Крага. Они с опаской разглядывали светящуюся девушку и юношу с огненным лицом. Ужас леденил их неробкие сердца.
     Темнота уступила свету. Холод — теплу. Люди начали оглядывать своё жилище, самих себя. Впервые увидели, что они разные. Поражала красота одних и безобразие других.
     Заметил и вождь, что немало в пещере девушек-красавиц. Но тут его взгляд остановился на молодых и сильных охотниках. Задымилось старое сердце ревностью. Злобная судорога пробежала по лицу. Свет на вождя начал давить тяжелее темноты.
     Тот же груз лёг на плечи женщин, имевших мало зубов и много седин. Они испугались, что теперь никому не будут нужны. Кинулись к вождю:
     — Выслушай нас, недостойных! Вели убить Арев и Крага. Пусть настанет мрак!
     Чем меньше люди видят, тем они счастливее!
     — Убить их! Убить! — сотрясалась пещера.
     Вождь поднял руку. Разом всё смолкло.
     Власть сделала вождя одиноким и жестоким. Но на то он и был вождь, чтобы думать глубже, видеть дальше, быть твёрже. Он сказал:
     — В темноте нам труднее отыскивать съедобные корни, ловить рыбу, охотиться. Но и вместе Арев и Крага оставлять нельзя! Напившийся воды остынет, наевшийся — уснёт.
     Как сказал суровый вождь, так и поступило племя. Забросили на небо Арев. А Крага, заковав, переносили из пещеры в пещеру.
     Каждое утро встаёт Арев и до самого вечера разыскивает Крага. Прошли тысячелетия. А она не теряет надежд встретить любимого. До сих пор горит её сердце, светится душа.
     Такая судьба и у Крага — даже в страдании своём согревать людей. И пока Арев и Краг любят друг друга — они бессмертны, как бессмертны и люди, подобные им.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Безрукая девушка.
..........
     Давным-давно, очень много лет тому назад жили-были брат и сестра.
     Сестра была очень милой белокурой девушкой, с добрым сердцем. Была она как солнечный лучик, а звали её — Лусик, что по-армянски так и значит — луч света.
     Брат Лусик женился и привёл в дом жену. А жена, увидев, что все кругом восхищаются, уважают и любят Лусик, затаила к ней лютую злобу. Поселилась в её сердце чёрная зависть. Начала она распускать всякие слухи, небылицы и грязные сплетни о Лусик, каждый день доводя её этим до слёз.
     Брат Лусик как мог, поддерживал свою сестру. Никогда он не возвращался домой с пустыми руками: то принесёт Лусик цветы, то купит ей новое платье, то ещё какой-нибудь подарок.
     И Лусик становилось хорошо на душе. Она вновь становилась весёлой и счастливой девушкой-красавицей, и все вокруг восхищались ей, уважали и любили её. А невестка в такие моменты просто изнывала от зависти и злобы.
     И задумала она избавиться от Лусик. Однажды, когда её муж ушёл на работу, она перевернула вверх дном всю мебель в доме, перебила всю посуду и кухонную утварь, которую только можно было разбить. А сама встала у входной двери, скрестила руки на груди и стала ждать возвращения мужа домой.
     Увидев, что он идёт, она в отчаянии заломила руки и начала кричать:
     — Горе, горе нам! Всё, что было у нас, — всё твоя любимая сестрёнка вверх дном перевернула, всю посуду перебила!
     — Не плачь так горько, жёнушка дорогая. Все эти вещи мы сможем купить.
     Подумаешь — тарелка разбилась. Мы другую возьмём. Но если мы разобьём сердце Лусик, то другого нам не сыскать.
     Жена поняла, что её злобный план провалился. Тогда, на другой день, когда муж ушёл на работу, она взяла его любимого коня и отвела на дальние луга.
     Там она коня и бросила. А сама вернулась домой, встала в дверях, скрестив руки на груди, и стана дожидаться возвращения мужа.
     — Горе, горе нам! Твоя ненаглядная сестричка взяла пасти любимого коня твоего и потеряла его на дальних лугах. Она же просто хочет развалить наш с тобой дом!
     — Это не беда — отвечает муж. — Это всего лишь конь. Если он пропал, то я еще больше буду работать, заработаю денег и куплю другого. А разве можно купить другую сестру?
     Когда злая сестра поняла, что и этот её план не сработал, она пришла в неописуемую ярость. Злость переполнила её и она пошла на ужасное преступление. В одну из ночей она убила своего собственного ребёнка, спавшего в колыбели, а окровавленный нож спрятала среди вещей Лусик. Затем она принялась рвать на себе волосы и выть:
     — О. горе мне! Моё дитя, моё невинное дитя ненаглядное!
     Брат и сестра проснулись и увидели, что ребёнок убит в колыбели. Сердца их едва не разорвались от горя. Но кто же мог совершить такой чудовищный поступок?
     — Кто это сделал? — орала жена. — Никого не было в доме. Давайте поищем кругом, может, мы найдём орудие преступления и догадаемся, кто убийца!
     Все согласились и начали поиски. Наконец, в вещах, принадлежащих Лусик, обнаружили окровавленный нож. Это было невероятно, но это было именно так!
     — А-а! Это всё твоя ненаглядная сестра! — закричала злая жена, обливаясь слезами.
     Она рвала на себе волосы, раздирала ногтями лицо до крови и выла сквозь слёзы не своим голосом:
     — О, моё дитя, кровиночка моя! О, единственное моё дитя!
     Утром страшная новость облетела все окрестности. Люди были возмущены и оскорблены столь гнусным преступлением. Возбуждённые, они требовали наказания для убийцы. Мать погибшего ребёнка рыдала и взывала к правосудию. Несчастную, невинную Лусик заключили в тюрьму.
     Когда состоялся суд, то приговор, вынесенный судьёй, выл таков: отрубить Лусик обе руки.
     Спустя некоторое время после приведения приговора в исполнение, после того, как зарубцевались раны, Лусик отвезли в дальний лес. Там её и оставили.
     Стала Лусик бродить по лесной чаще, скитаясь между огромными деревьями.
     Продираясь через кусты и буреломы, она изодрала всю свою одежду в клочья.
     Комары нещадно кусали Лусик, лесные пчёлы больно жалили, — у неё ведь теперь не было рук, чтобы отогнать их. Наконец, Лусик нашла себе убежище в полом стволе большого дерева.
     А случилось так, что как раз в этих местах охотился царский сын. Его охотничьи собаки окружили дерево, внутри которого пряталась Лусик, и подняли лай. Царевич и его свита подумали, что собаки обложили какого-то дикого зверя. Они стали отдавать им команды, чтобы выгнать его наружу.
     — Не натравливайте собак на меня, мой повелитель, — закричала девушка. — Я человек, а не зверь.
     — Если ты человек, тогда выходи, — сказал царевич.
     — Я не могу, я совсем голая, мне стыдно.
     Царевич спрыгнул с коня, скинул с себя плащ и дал его одному из своих слуг, чтобы тот отнёс его к дереву.
     Одев плащ, Лусик вышла из своего убежища. Она была так прекрасна, что любой мужчина позабыл бы всё на свете, увидев такую красоту. Царевич был очарован.
     — Кто ты, прекрасная дева и почему ты прячешься здесь, в полом стволе этого дерева?
     — Я самая обыкновенная девушка. Я осталась на белом свете совсем одна. А раньше у меня был дом. У меня был брат, но его жена прогнала меня.
     — Я не брошу тебя в такой беде, — сказал царевич.
     Он взял Лусик с собой, а родителям своим сказал, что очень любит её и попросил их приготовить всё для свадебной церемонии.
     — А если вы не благословите нас, — сказал он, — то я не отвечаю за себя, я совершу какое-нибудь безрассудство.
     — Сынок, — говорит ему царица. — На белом свете есть столько чудесных девушек, дочери князей, министров и послов. Они все и богаты, и красивы.
     Почему же ты хочешь жениться на девушке, у которой нет ни рук, ни дома, ни одежды?
     — Да, ты права мама. Но ведь это та самая девушка, которую я буду любить всю свою жизнь.
     Царь и царица созвали мудрецов со всего царства и попросили их дать им совет: могут ли они позволить своему сыну жениться на этой безрукой девушке или нет? Мудрецы ответили, что любовь между мужчиной и женщиной рождается в их сердцах:
     — Нам кажется, что любовь вашего сына к этой девушке воспламенила божественным огнём их сердца. Значит, Богу угоден их союз.
     Услышав этот совет, царь и царица согласились с ним. Они благословили свадьбу своего сына и Лусик.
     Свадебный пир длился семь дней и семь ночей. Царевич и Лусик стали мужем и женой.
     Некоторое время спустя царевичу пришлось отправиться в дальние края. Во время его отсутствия у Лусик родился красивый мальчик с золотистыми волосами. Царь и царица были так рады, словно им подарили целый мир. Они написали радостное письмо и отдали его гонцу, чтобы тот отвёз письмо царевичу.
     Отправившись в путь, гонец вынужден был заночевать в том селе, где жили брат Лусик и его жена. Случилось так, что именно в их доме он остановился на ночлег.
     Разговорившись с хозяевами, он и рассказал им о том, с каким поручением едет к своему царевичу и о том, как познакомился царевич со своею женой. Злая невестка сразу же сообразила, о ком одёт речь.
     В полночь она встала с кровати, вытащила у гонца из кармана письмо и бросила его в огонь. А сама написала новое, которое и положила обратно в карман. В письме говорилось: «После того, как ты покинул дом, твоя жена родила чудище. Мы обесчещены перед всем народом и целым миром. Напиши нам, что делать?».
     Это письмо гонец и доставил царевичу. Когда тот его прочитал, то его будто молнией поразило. Он написал своим родителям: «Возможно такова моя судьба.
     Что Бог даёт мне, то и моё. Не говорите ничего плохого моей жене, не обижайте её. Ждите моего возвращения». Он отдал письмо гонцу и отослал его обратно.
     По пути ему опять пришлось сделать остановку в доме брата Лусик и его жены. Злая невестка и в этот раз в полночь прокралась к вещам гонца, вынула из кармана ответное письмо, прочла его и разорвала в клочья.
     Вместо него она положила своё письмо, в котором говорилось: «Кого бы ни родила моя жена, привяжите ребёнка к её груди и выставьте прочь. Когда я вернусь, не хочу её видеть в доме. Если вы не сделаете так, как я прошу вас, то быть беде».
     Когда царь и царица получили письмо, они заплакали. Им было очень жалко Лусик и своего внука, но они чувствовали, что должны поступить так, как просил их сын. Привязав ребёнка к материнской груди, плача, словно на похоронах, вывели они Лусик из дворца.
     Убитая горем мать стала скитаться со свои ребёнком. Она брела через леса и через пустоши и, наконец, забрела в бесплодную пустыню.
     Там она совсем выбилась из сил. Ей хотелось есть, её мучила жажда. Вдруг смотрит Лусик, а на её пути стоит колодец. Подошла она к нему, заглянула — вода совсем рядом.
     Но как только она наклонилась к ней, чтобы попить, её сын развязался и упал в колодец. Горько, горько закричала Лусик, как вдруг услышала, что кто-то за её спиной говорит:
     — Не бойся, деточка, не бойся, дорогая. Достань ребёнка из колодца, спаси его.
     Обернувшись, Лусик увидела старика с большой седой бородой до пояса.
     — Как же я спасу ребёночка, отец — зарыдала Лусик. — У меня же нет рук!
     — Ты вытащишь его оттуда! Ты сможешь сделать это. Есть! Есть у тебя руки.
     Доставай!
     Лусик нагнулась и — о, чудо! Своими руками достала ребёнка из колодца.
     Обернулась она, чтобы поблагодарить старика, а того как и не бывало.
     Царевич же, тем временем, вернулся домой и узнал всё о том, как обстояли дела на самом деле. Он отказался войти во дворец отца, а вместо этого бросился на поиски своей жены и своего сына.
     Всех, кто встречался ему на пути, царевич расспрашивал о них. Наконец, повстречался ему один путник:
     — Добрый день, — поприветствовал его царевич.
     — Пусть Господь хранит тебя, — ответил незнакомец.
     — Куда ты путь держишь?
     — Я ищу свою сестру.
     — А Я ищу мою жену и нашего сына. Давай займёмся поисками вместе.
     Так они стали искать своих родных вдвоём. Странствовали они по разным странам и не год, и не два и не три. Но так и не нашли тех, кого искали.
     Даже на след их напасть не смогли: нет о них новостей ни плохих, ни хороших.
     Как-то остановились они в одном постоялом дворе. А было это в тех краях, где неподалёку стояло село брата Лусик.
     И пока царевич отдыхал в гостинице, его компаньон, — а это и был брат Лусик — сходил в село за своей женой. Они вернулись обратно с пожитками и поселились в гостинице, в надежде, что здесь, от проезжих постояльцев услышат какие-нибудь новости.
     Тем временем, в этой же гостинице остановилась одна бедно одетая женщина с маленьким мальчиком. Женщина эта знала много разных историй. Постояльцы, собираясь по вечерам, просили её рассказать что-нибудь, — так веселее бежало время. Вот царевич и говорит своему товарищу:
     — Давай поговорим с этой женщиной и её ребёнком. Может быть, что-нибудь и узнаем.
     Эта идея очень не понравилась жене спутника царевича. Она ворчала, что поселившиеся в гостинице мать и её ребёнок занимают слишком много места.
     Да и вообще, они очень ей мешают и пусть, мол, они отсюда убираются прочь.
     Тем не менее, царевич настоял на своём, и они позвали женщину и её ребёнка.
     Войдя в комнату, она скромно присела у стены. Рядом с ней устроился её сынок. Царевич и говорит:
     — Не спится нам сегодня, сестрица. Может быть, ты знаешь какие-нибудь сказки или легенды. Если хочешь, то расскажи нам, а мы с удовольствием тебя послушаем.
     А женщина отвечает:
     — Я знаю сказки, но расскажу вам быль. Это произошло в наши дни и это очень поучительная история. Если вы не против, то приготовьтесь слушать.
     — Да, конечно, расскажи нам эту историю.
     И нищенка начала свой рассказ:
     — Как я уже сказала, эта история случилась в наши времена. Так вот, жили-были брат и сестра. Брат женился и привёл в дом жену, которая оказалась очень злой и завистливой женщиной.
     В этот момент лицо жены компаньона царевича передёрнулось. Она вскочила с места и воскликнула:
     — Ну и вздор! Что за дурацкая история?
     — Что это с тобой? Почему ты перебиваешь рассказ? — остановил свою жену брат Лусик.
     И обратившись далее к рассказчице, продолжал:
     — Прошу тебя, рассказывай дальше.
     Нищенка продолжала:
     — Сестра была девушкой доброй. Её все уважали и любили. А брат, приходя домой, каждый раз приносил сестре какой-нибудь подарок — букет цветов, фрукты или что-нибудь из обновки.
Он всегда был очень добр к ней. Невеста же выходила из себя от зависти.
     — Что за гнусности ты тут нам рассказываешь? — опять перебила рассказчицу жена спутника царевича.
     — Да что это с тобой, в самом деле? Давай выслушаем эту историю до конца. А ты, сестрица, не обращай внимания, продолжай свой рассказ.
     Нищенка продолжала:
     — Злая невестка была очень изобретательна в своих злых делах. Так, однажды, она перевернула в доме вверх дном всю мебель, перебила посуду, а во всём этом обвинила сестру мужа. В другой раз она потеряла на дальних лугах лучшего коня, который был у её мужа.
     — Закрой свой рот, наглая лгунья. Что это у тебя за быль такая? Кто поверит в сказки о том, что мать убила своего собственного ребёнка? — женщина сердито перебила рассказчицу в очередной раз.
     — Опять ты перебиваешь, — возмутился её муж. — Пусть рассказывает, мне очень хочется узнать, что было дальше.
     Нищенка продолжала свой рассказ:
     — Состоялся суд. Невинную девушку приговорили к отсечению рук.
     Беспомощную, её бросили в лесу далеко от родного дома. Убитая горем, страдая от боли, она скиталась по лесной чаще. Случилось так, что в тех местах охотился царский сын. Он встретил в лесу эту — Давай, закругляйся со своим рассказом. Довольно болтать всякие глупости.
     Я не только не желаю тебя больше слушать, я тебя уже видеть не могу! — злобно закричала жена брата Лусик.
     — Братец, попроси свою жену помолчать. Давай слушать дальше — история-то очень интересная — попросил царевич.
     Нищенка продолжала:
     — Царский сын, получив письмо, был убит горем. Он, в свою очередь, написал родителям письмо, в котором просил обязательно дождаться его возвращения домой и заботиться о жене и о ребёнке. Возвращаясь, гонец опять остановился в том самом доме.
     Злая невестка — Какого чёрта она здесь делает? Убирайся прочь! — заорала жена.
     — Довольно! — прикрикнули на неё оба — и муж, и царевич. — А ты, сестрица, продолжай, рассказывай, что было дальше. — обратились они к рассказчице.
     Нищенка возобновила свой рассказ:
     — Когда царевич вернулся домой, он узнал всю правду. И отправился он на поиски своей жены и своего сына. Во время этих поисков он повстречался с братом этой безрукой девушки, который разыскивал свою сестру. Они начали странствовать вместе.
     — Ты лжешь! — заорала жена.
     А её муж и царский сын затаили дыхание, ожидая окончания истории.
     И нищенка завершила свой рассказ:
     — Голодная, в рубище, бедняжка скиталась по миру со своим золотоволосым сыном. Выбившись из сил, томимая жаждой, она подошла к двери большого придорожного постоялого двора. Здесь, в гостинице, её брат и её муж сжалились над ней. Они пригласили её к себе и Жена брата Лусик забилась в истерике.
     — Лусик, дорогая, это ты? — воскликнул царевич, его щёки пылали.
     — Лусик, малышка. — заплакал её брат.
     — Да, я Лусик. А вы мне брат и муж. А рядом со мной мой золотоволосый мальчик. А эта женщина — та самая злая невестка.
     И пришла такая радость, какую и описать-то нельзя. После долгих поисков они нашли друг друга.
     А злую невестку привязали к хвосту необъезженной кобылы и выгнали её в поле.
     Люди рассказывают, что когда в тех местах пролилась невинная кровь, — разрослись колючки да шиповники. Когда пролились горькие слёзы, — образовалось озеро.
     Если посмотреть на него внимательно, приглядеться, то в глубине его вод можно иной раз увидеть дитя, спящее в колыбели и нож, лежащий у подушки.
     Ещё рассказывают, что в тех местах есть монастырь, в котором, стоя на коленях, всё молится и молится одна женщина.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Бесхвостая лиса.
..........
     Было ли, не было — жила старуха. Подоила она свою козу, поставила кувшин на землю, а сама пошла за щепками и хворостом, чтобы огонь разжечь, молоко вскипятить.
     Приходит лиса, суёт нос в кувшин и начинает лакать молоко. Старуха набросилась на неё, хвать мотыгой — и отрубила ей хвост.
     Бесхвостая лиса отбежала, взобралась на камень и стала упрашивать:
     — Бабушка, бабушка, отдай мне хвост! Прилажу я его и побегу своих подруг догонять. Не хочу, чтобы говорили: «Где ты пропадала, бесхвостая лиса?» Старуха ей в ответ:
     — А ты ступай, принеси мне молока.
     Лиса идёт к корове:
     — Коровушка, коровушка, дай мне молока! Отнесу молоко старухе — старуха отдаст мне хвост. Прилажу я его и побегу своих подруг догонять. Не хочу, чтобы говорили: «Где ты пропадала, бесхвостая лиса?» Корова ей в ответ:
     — А ты ступай, принеси мне травки.
     Лиса идёт к полю:
     — Полюшко, полюшко, дай мне травы: отнесу траву корове — корова даст мне молока, отнесу молоко старухе — старуха отдаст мне хвост. Прилажу я его и побегу своих подруг догонять. Не хочу, чтобы говорили: «Где ты пропадала, бесхвостая лиса?» Поле ей в ответ:
     — А ты поди, принеси мне воды.
     Лиса идёт к роднику:
     — Родничок, родничок, дай мне воды! Отнесу воду полю — поле даст мне травы, отнесу траву корове — корова даст молока, отнесу молоко старухе — старуха отдаст мне хвост. Прилажу я его и побегу своих подруг догонять. Не хочу, чтобы говорили: «Где ты пропадал Родник ей в ответ:
     — А ты ступай, принеси мне кувшин.
     Лиса идёт к девушке:
     — Девушка, девушка, дай мне свой кувшин! Отнесу я кувшин роднику — родник даст мне воды, отнесу воду полю — поле даст мне травы, отнесу траву корове — корова даст мне молока, отнесу молоко старухе — старуха отдаст мне хвост. Прилажу я его и побегу своих п Девушка ей в ответ:
     — А ты ступай, принеси мне бусы.
     Лиса идёт к разносчику:
     — Разносчик, разносчик, дай мне бусы! Отнесу бусы девушке — девушка даст мне кувшин, отнесу кувшин роднику — родник даст мне воды, отнесу воду полю — поле даст мне травы, отнесу траву корове — корова даст мне молока, отнесу молоко старухе — старуха отдаст Разносчик ей в ответ:
     — А ты ступай, принеси мне яичко.
     Лиса идёт к курице:
     — Курочка, курочка, дай мне яичко! Отнесу яичко разносчику — разносчик даст мне бусы, отнесу бусы девушке — девушка даст мне кувшин, отнесу кувшин роднику — родник даст мне воды, отнесу воду полю — поле даст мне травы, отнесу траву корове — корова даст мн Курица ей в ответ:
     — А ты ступай, принеси мне зёрнышек.
     Лиса идёт к молотильщику:
     — Молотильщик, молотильщик, дай мне зёрнышек! Отнесу зёрнышки курице — курица даст мне яичко, отнесу яичко разносчику — разносчик даст мне бусы, отнесу бусы девушке — девушка даст мне кувшин, отнесу кувшин роднику — родник даст воды, отнесу воду полю — по Молотильщик сжалился над лисой, дал ей горсточку зёрнышек.
     Лиса отнесла зёрнышки курице — курица дала яичко, отнесла яичко разносчику — разносчик дал бусы, отнесла бусы девушке — девушка дала кувшин, отнесла кувшин роднику — родник дал воды, отнесла воду полю — поле дало травы, отнесла траву корове — корова дала молока, отнесла молоко старухе — старуха отдала ей хвост. Приладила лиса хвост и побежала, своих подруг догнала.
     ++++++++++++++++++++++
-----
-----
     Вишап, сын царя Чинмачина.
..........
     Давным-давно жил-был один царь. У этого царя было трое сыновей: один умный, другой еще умнее, а третий самый умный. Однажды царь сказал сыновьям:
     — Пора вас женить.
     Младший сын ответил за всех:
     — Хорошо, только постарайся, отец, чтобы все три девушки были из одного дома.
     — Ладно, — говорит царь, — надо будет поискать. У многих родителей есть по три дочери, но я для вас должен выбрать самых достойных.
     — Это твое дело, отец, — отвечает младший сын, — выбирай!
     Призвал царь визиря.
     — Многие лета здравствовать тебе царь, — сказал визирь. — Что прикажешь?
     — Решил я женить своих сыновей, — говорит царь. — Нужно найти трех невест из одного дома. Собирайся, пойдем найдем трех девушек, посватаем за моих сыновей.
     — Многие лета здравствовать тебе царь. Пойдем поищем.
     Сели они на коней, пустились в дорогу. Сколько ни искали, в какие дома ни заходили, не могли найти девушек по своему вкусу.
     Царь говорит:
     — Послушай, визирь, много мы городов объехали. Давай еще поедем в Багдад, поищем. Если и там не найдем, то вернемся домой.
     Поехали они в Багдад, ходили, искали, кружили по городу, опять не нашли невест для царских сыновей.
     — Визирь, — говорит царь, — раз уж мы здесь, пойдем к багдадскому царю, засвидетельствуем ему свое почтение и двинемся в обратный путь.
     Пошли они в гости к багдадскому царю. Он устроил для них пир, а на этом пиру три девушки подносили гостям угощение.
     Багдадский царь спрашивает путников:
     — Зачем пожаловали в наши края-с делом или для своего удовольствия? Отвечает ему царь:
     — Решил я своих сыновей женить на трех девушках из одного дома. А кто эти красавицы, которые подносили нам угощение?
     — Это мои дочери.
     — Какая удача! — говорит царь. — Они мне все нравятся. Отдай их замуж за моих сыновей.
     — Считай, что я приношу их тебе в дар, — ответил повелитель Багдада.
     — Благодарю тебя, — поклонился приезжий царь, — позови своих дочерей. Я надену им на пальцы по золотому кольцу.
     Вошли три девушки: и была старшая из них прекрасна, средняя еще прекраснее, а младшая самая прекрасная. Их отец, повелитель Багдада, поздравил с помолвкой и снова устроил прекрасный пир.
     Наутро приезжий царь поблагодарил хозяина и сказал:
     — Сейчас я поеду домой, а через месяц вернусь с сыновьями, сыграем свадьбу.
     Отправился царь назад в свою страну. Все три сына выехали ему навстречу.
     — Свет очам вашим, — говорит царь. — Всех троих я обручил с дочерьми повелителя Багдада. Я попросил месяц сроку, чтобы подготовиться к свадьбе.
     Заказал царь три роскошных девичьих наряда и три наряда для юношей. Через месяц все было готово.
     — Визирь, — говорит царь, — возьмем с собой моих сыновей, пятьсот всадников и поедем в Багдад, привезем моих невесток, сыграем свадьбу.
     Младший сын возразил ему:
     — Если мы все уедем, кто же останется в нашем дворце? Могут напасть враги в наше отсутствие. Вы поезжайте, а я останусь дома. Мою невесту вы привезете с собой.
     — Верно ты говоришь, — согласился царь. Младший сын на прощание сказал отцу и братьям:
     — Как будете возвращаться из Багдада и доедете до родника под красным холмом, не сходите с коней, не пейте там воды и не разбивайте лагерь. Там вас будет подстерегать опасность.
     — Хорошо, — обещали они, — будем помнить. Рано утром все, кроме младшего сына, двинулись в путь. С музыкой, с зурной и доолом въехали в город Багдад, прибыли на царский двор и спешились.
     Повелитель Багдада принял их как подобает: с почестями, радушно. Привели девушек, нарядили их в новые платья. Двое старших сыновей подошли к своим невестам, взяли их за руки и пошли с ними в сад, а младшая сестра осталась одна, и вся залилась слезами. Разгневался повелитель Багдада и говорит царю:
     — Раз у тебя только двое сыновей, для чего ты сватал трех девушек?
     — Клянусь тебе своей головой и твоей головой клянусь, что у меня три сына, — отвечал царь. — Третий остался во дворце, чтобы враги не застали нас врасплох. Твою третью дочь возьму я с собой, и свадьбу с моим сыном сыграем у нас.
     Старших сыновей женили, устроили пир на славу, а наутро стали собираться в обратный путь.
     Повелитель Багдада говорит царю:
     — Пусть твоя свита едет, а ты еще посиди со мной, выпьем по чашечке кофе, ты их потом догонишь.
     Царь согласился. А царская свита и сыновья с молодыми женами тем временем доехали до красного холма. Визирь говорит:
     — Что-то наш царь запаздывает. Давайте разобьем шатры и подождем его здесь.
     Разбили шатры, стали готовить пищу. Наконец подъехал царь. Говорит им.
     — Собирайтесь сейчас же, уедем отсюда. А визирь возражает ему:
     — Уже темно, куда мы сейчас двинемся? Вот рассветет, и поедем.
     — Визирь, — говорит царь, — ты разве не слышал, как младший сын предупреждал нас, что это опасное место?
     — Чего ты боишься? — засмеялся визирь. — С нами пятьсот всадников, целое войско, и мы же еще должны бояться?
     — Действительно, — говорит царь, — наверно, ты прав, останемся.
     А когда рассвело и царь проснулся в своем шатре, он увидел, что его лагерь со всех сторон окружил огромный вишап.
     — Пропусти! — закричал вишапу все пятьсот всадников сразу.
     Но вишап рассмеялся так, словно гром загремел:
     — Ха, ха, ха! Да я захочу, хвостом шевельну — и от вас следа не останется. Сам царь стал просить вишапа:
     — Пропусти ты нас, нам надо спешить во дворец.
     — Пропущу, — говорит вишап, — но только обещай, что отдашь мне своего младшего сына.
     — Ничего не поделаешь, — говорит царь. — Надо же отсюда выбираться. Обещаю.
     — Проходите, — говорит вишап. — Только невесту младшего сына я оставлю в залог. Отпущу ее, когда царевич приедет.
     Поскакали гонцы во дворец. Говорят младшему царевичу:
     — Свет очам твоим. Царь возвращается! Взял младший сын сто всадников, поскакал навстречу царю. Увидал царь своего сына и горько зарыдал.
     — Многие лета здравствовать тебе, царь, — говорит сын. — Что же плачешь в такой радостный день?
     — Потому плачу, — говорит царь, — что совета твоего не послушался, сделал привал у красного холма, а ночью нас окружил грозный вишап. Он хотел нас уничтожить и не отпускал до тех пор, пока я не обещал ему тебя, сын мой. Он оставил у себя твою невесту как заложницу. Теперь ты знаешь, почему я плачу.
     — И напрасно плачешь, — говорит младший царевич. — Вот если я умру, тогда поплачешь, а пока не все потеряно. Буду собираться в путь.
     — Не ходи, — стал умолять его царь. — Не уходи, останься. Уж что должно случиться, того не миновать.
     — Нет, нет, — отвечает сын. — Стыдно нам будет перед повелителем Багдада, если мы оставим его дочь на съедение вишапу. Прощайте все!
     Младший царевич сел на коня и отправился в путь. Доехал он до вишапа. Вишап говорит:
     — Добро пожаловать. Невесту твою я сберег невредимой. Если послужишь мне верой и правдой, отдам я тебе твою невесту, увезешь ее от меня и женишься.
     — Приказывай, я к твоим услугам, — отвечает царевич.
     — Сядь мне на голову, — говорит вишап. — Схватись крепко за уши и не отпускай. И ничего не бойся. Мы с тобой полетим в небо.
     Поднял вишап царевича выше седьмого неба и говорит:
     — Смотри направо. Царевич посмотрел.
     — Что видишь там?
     — Город вижу.
     — Это столица царя Чинмачина, — говорит вишап. — А дворец видишь?
     — Вижу.
     — А огромную чинару перед дворцом?
     — Тоже вижу, — А теперь вглядись и скажи мне: видишь ли ты на ветках девушку? Смотри внимательно.
     Сначала царевич ничего не мог разглядеть, а потом пригляделся и увидел девушку.
     — Вижу, вижу, — говорит. — Она одета в красное платье и сидит почти у самой вершины. Вишап спустил юношу на землю и говорит:
     — Пойди и добудь мне эту девушку. Тогда отдам тебе твою невесту.
     Дал ему вишап скатерть.
     — Вот это, — говорит, — тебе на дорогу. Как проголодаешься, разверни скатерть, найдешь в ней все, что пожелаешь.
     Взял царевич скатерть и пошел. Долго ли шел, коротко ли, про то ему лучше знать, дошел до дремучего леса. А из лесу выскочили на дорогу два огромных дэва и преградили ему путь.
     — Стой, — говорят, — очень мы голодны, хоть тобой закусим!
     — Не трогайте меня, — говорит юноша. — Я накормлю вас. Что бы вы хотели съесть?
     — Семь буйволов хватило бы нам, — говорят дэвы.
     Царевич расстелил скатерть и сказал:
     — Скатерть, дай мне семь буйволов! И тут же ровно семь буйволов сошли со скатерти на траву.
     Накинулись на них дэвы, все съели, все косточки обглодали и спрашивают юношу:
     — Куда ты путь держишь?
     — Иду, — говорит, — в столицу Чинмачина.
     — Что ж, — говорят дэвы, — ты нас накормил, мы тебе за это добром отплатим.
     Один дэв посадил его себе на спину и мигом донес до границ своего дэвского царства.
     — Вот, — говорит, — тебе на прощание мой волос. Если худо тебе придется, сожги его.
     Поблагодарил царевич дэва и пошел дальше. Идет он, идет и видит: движется ему навстречу несметное войско. Это конные муравьи возвращаются с войны против обезьян. Окружили муравьи царевича и повели его к муравьиному царю. Царь поглядел на него и говорит:
     — Мне он не нужен, заберите его и съешьте. Вам как раз хватит.
     — Многие лета здравствовать тебе, царь, — говорит царевич. — Разреши накормить твоих подданных чем повкуснее, а меня пусть они не трогают.
     — Разрешаю, — говорит царь.
     — Что вы любите есть? — спрашивает юноша у конных муравьев.
     — Пшеницу, ячмень и просо.
     — А сколько вам нужно?
     — Сто мешков насытили бы нас вполне. Постелил царевич скатерть, и тут же оказалось на ней сто мешков зерна. Наелись муравьи досыта.
     А царь муравьев достал нитку и протянул ее царевичу:
     — Накормил ты моих подданных досыта. Я тебе за это добром отплачу. Как придется тебе туго, обмотай нитку вокруг пальца, мы тогда придем тебе на помощь.
     Пошел царевич дальше. Шел, шел и видит: идет навстречу войско. Ни конца ему нет, ни краю. Подошел поближе, увидел, что это обезьяны, которые дрались с конными муравьями. Окружили его обезьяны и повели к своему царю.
     — Многие лета здравствовать тебе, царь, — обращается он к царю. — Вели своим подданным отпустить меня, а я их досыта накормлю. Чем накормить вас? — спросил он у обезьян.
     — Мы едим миндаль, бананы и грецкие орехи.
     — А сколько съедите?
     — Мы съедим шестьдесят мешков. Расстелил юноша скатерть и попросил у нее шестьдесят мешков грецких орехов, бананов и миндалю.
     Наелись обезьяны, а обезьяний царь протянул юноше два кольца и говорит:
     — Накормил ты моих подданных досыта, я тебе за это добром отплачу. Одно кольцо надень на правую руку, одно — на левую. Одну руку опустишь в воду-вода замерзнет. Другую опустишь-лед растает.
     Двинулся юноша дальше. И наконец дошел до города Чинмачина. А город этот был окружен глубоким рвом, а моста через этот ров не было. Опустил он в воду левую руку — вода замерзла.
     Перешел он через ров. Коснулся кольцом правой руки льда во рву — лед растаял. В городе встретил царевич старушку. Расспросил у нее, какой в городе царь и хорошо ли живется людям в Чинмачине.
     — Живется неплохо, — отвечает старушка. — Только вот беда: пропал у царя сын. И еще одна беда: тому, кто посватается к царской дочери, предлагает царь испытание, а если жених испытаний не выдерживает, царь рубит ему голову.
     — Что ж, — говорит юноша, — теперь настала моя очередь. Пойду сватать царскую дочь.
     — Не ходи, сыночек, — говорит старушка. — Лишишься ты головы, жалко мне тебя.
     — Нет, пойду, — говорит царевич. — Если позволишь, я у тебя переночую, а с утра разбуди меня пораньше и проводи во дворец.
     Пошел он с утра во дворец, подошел к стражникам и говорит:
     — Пустите меня, у меня дело к вашему царю. Пошли слуги, доложили царю.
     — Так и так, — говорят. — Пришел какой-то юноша, хочет с тобой говорить.
     — Введите! — приказывает царь. Вошел юноша в царские покои. Семь раз поклонился, на восьмой руку к сердцу приложил.
     — Что скажешь? — говорит царь.
     — Скажу, что пришел сватать твою дочь, — отвечает паревич.
     — Уходи той же дорогой, что и пришел, — говорит царь. — Жалко мне тебя. Ведь если не пройдешь мои испытания, голову тебе отрублю.
     — Согласен, — говорит юноша.
     Тут чинмачинский царь созывает своих назир-визирей и говорит:
     — Расставьте серебряные подносы под этой чинарой, а на золотой поднос поставьте стакан воды. Если парень влезет на чинару, не пролив ни капли, отдам ему дочь. Если хоть каплю прольет отрублю ему голову.
     Юноша подошел к дереву, опустил кольцо в воду и полез на чинару. Поднялся на самую вершину и сел на ветку. А потом стал спускаться и по дороге оттаивать воду вторым кольцом.
     — Ну, — говорит царь, — сегодня тебе повезло. Завтра снова придешь.
     Пошел царевич ночевать к старушке, а она его жалеет:
     — Ослепнуть бы моим глазам и не видеть, что над тобой творят. Ложись отдыхай.
     Наутро опять отправился царевич во дворец. Царь заставил его целый день простоять у ворот, а к вечеру приказал наполнить маслом два тридцатипудовых чана и велел ему съесть их до утра.
     Съел юноша крошечный кусочек масла и уже наелся. «Эх, — думает, — отрубят мне завтра голову». И вдруг вспомнил про дэвов. Поднес он волосок к огню — и дэвы тут же вошли в его комнату.
     — Что случилось? — спрашивают.
     — Видите чаны с маслом? Я позвал вас, чтобы угостить.
     Дэвы говорят:
     — Мы уже сорок лет масла не пробовали. Опустили они морды в чаны и все съели, даже стенки облизали.
     На рассвете царь встал и позвал своих назир-визирей:
     — Приведите парня, отрубим ему голову.
     Столько масла и тысячу человек не съедят.
     Вошли назир-визири в комнату к царевичу, а он спит. Разбудили они его и привели к царю.
     — Ну что скажешь? — говорит царь.
     — Я съел все масло, — отвечает царевич. Царь послал слуг, те стали проверять — искать, везде шарить, но ничего не нашли. Пришли к царю и говорят:
     — Он и вправду все съел.
     Тут прислужницы сообщили царевне, что один парень за нее сватается и уже два испытания прошел.
     — Что же, — говорит царь, — пока еще не все.
     Сейчас поди отдохни, а вечером приходи во дворец. Пошел царевич к старушке, отдохнул у нее, а вечером опять явился к чинмачинскому царю. Царь зовет своих назир-визирей и говорит:
     — Отмерьте десять мер ячменя, десять мер пшена и столько же проса. Смешайте все и велите парню к утру по сортам разобрать.
     Начал юноша крупу разбирать и видит, что ему до утра и с одной горсточкой не справиться. И вдруг вспомнил он про муравьев. Намотал он нитку на палец — и тут же вся его комната наполнилась муравьями.
     Говорит им юноша:
     — Я вас попрошу пшено, просо и ячмень на три кучи разделить, все по сортам. Только пока не ешьте, я вас после накормлю.
     И вот собрались муравьи, и было их столько, что, если их выстроить по одному, последний окажется на вершине горы Масис. Разобрали они все зерно, а потом царевич разостлал перед ними скатерть и досыта их накормил. На рассвете проснулся царь, стал созывать своих назир-визирей.
     — Приведите, — говорит, — парня, отрублю ему голову.
     Пришел царевич, а чинмачинский царь велит ему голову рубить.
     — За что же? — говорит юноша. — Я все как надо сделал.
     Пошли, проверили, все зерно перемерили. Видят: работа и вправду выполнена. Царь говорит:
     — Иди, на следующее утро опять придешь. Сообщили прислужницы обо всем этом царевне.
     — Интересно, где этот парень живет? — спрашивает царевна. Говорят ей:
     — У одной старушки.
     Царевна дала целую горсть золота своей служанке и говорит:
     — Чтобы лишнего слова не слетело с твоих губ. Пусть старушка оденет парня в девичий наряд и вечером приведет ко мне.
     Вечером старушка нарядила юношу в женскую одежду и привела во дворец. Стражник не хотел ей открывать ворота.
     Старушка говорит:
     — Я привела свою дочь на обучение к царской дочери.
     — Ну ладно, раз так, веди. Отвела старушка юношу к царевне, поклонилась ей и говорит:
     — Чему можешь научить мою дочь, сейчас учи, а на ночь ей нельзя здесь остаться.
     Царевна отослала служанок и, когда они остались одни, обратилась к царевичу:
     — Ты хорошо прошел все испытания, но завтра предложат новые. Слушай внимательно и упоминай. Завтра мой отец приведет сорок девушек, одетых в черные платья, посадит их на черных коней накинет им на голову черную вуаль, построит их в ряд и спросит тебя, которая из них его дочь.
Отсчитай девятнадцать от начала, а двадцатая буду я. Смотри не запутайся.
     На рассвете царевич приходит к царю. Зовет царь назир-визирей и говорит:
     — Идите привезите сорок девушек. Оденьте их в черные платья. Посадите на сорок черных коней. Накиньте им на головы черные вуали. — А царевичу говорит: — А ну-ка, которая тут моя -дочь?
     Царевич считает до девятнадцати, подходит к двадцатой девушке, берет коня под уздцы и говорит:
     — Вот твоя дочь.
     — Что ж, верно, — говорит царь. — Иди домой, утром снова придешь.
     Царевич ушел, но тут же вернулся, переодевшись в женский наряд.
     Царевна опять отослала слуг и учит его:
     — Слушай, юноша. Завтра мы сядем на красных коней, наденем красные платья, покроем головы красной вуалью. Я встану последней. Подойдешь к моему коню и возьмешь его за уздечку: — Утром снова идет царевич во дворец. Царь приказывает своим назир-визирям:
     — Приведите сорок девушек, посадите на красивых коней и постройте их в ряд.
     Спрашивает чинмачинский царь у царевича:
     — Которая тут моя дочь?
     Царевич подошел к последнему коню.
     — На этом коне твоя дочь, — говорит.
     — И сегодня тебе повезло, — говорит царь. — Иди домой, придешь завтра утром.
     Опять приходит юноша к царевне в девичьем наряде.
     Царевна говорит ему:
     — Завтра сядем на белых коней, оденемся в белые платья, головы покроем белой вуалью Я встану первой. Подойдешь, возьмешь коня моего за узду, подведешь к царю.
     Рано утром пошел юноша во дворец.
     Выходит царь и приказывает:
     — Идите приведите сорок девушек, оденьте их в белый наряд, посадите их на белых коней покройте головы белой вуалью и постройте в ряд.
     Спрашивает царь юношу:
     — Которая моя дочь? Найди и приведи ее. Подошел юноша к первой всаднице, взял белого коня за уздечку, подвел к царю и говорит:
     — Многие лета здравствовать тебе, царь. Уже шесть дней ты меня терзаешь. Вот тебе твоя дочь. Отдашь ты ее мне наконец?
     Царь приказал всем всадницам сойти с коней и всех пригласил в царские покои.
     — Кто ты? — спросил он у юноши. — До сих пор через мои испытания никто не сумел пройти. Отвечает ему юноша с поклоном:
     — Я царский сын, приехал сюда сватать твою дочь. А что все твои испытания я прошел, так это просто мне повезло.
     Говорит ему чинмачинский царь:
     — Не хотелось мне ее замуж отдавать. Мой сын пропал. Как же я с единственной дочерью расстанусь? Женись на ней и оставайся здесь.
     — Нет, — отвечает юноша. — Снаряди нас в дорогу, а свадьбу мы сыграем у моего отца.
     — Ничего не поделаешь, — отвечает царь. На прощание чинмачинский царь говорит ему:
     — Послушай, юноша, что я скажу тебе. Пропал мой двадцатипятилетний сын. Ты такой мудрый, может быть сына моего найдешь. Если вернешь мне сына, отдам я тебе половину своего царства. А теперь счастливого вам пути.
     Доехал юноша с царевной до страны обезьян.
     Обезьяны отвели его к своему царю. Обезьяний царь говорит: — Добро пожаловать. Накорми нас, потом мы тебя проводим.
     Расстелил юноша скатерть, досыта накормил обезьян. А они проводили его короткой дорогой до страны конных муравьев.
     — Добро пожаловать, — сказал им муравьиный царь — Накорми нас, а потом мы тебя проводим. И перед муравьями расстелил юноша скатерть и накормил их досыта. И муравьи проводили его короткой дорогой до страны дэвов. Дэвы подходят к юноше и говорят:
     — Накорми нас, и доброго тебе пути. Наелись дэвы и быстро перенесли юношу с царевной к дому вишапа. Вишап его спрашивает:
     — Ты почему так долго?
     — Не легко было пройти все испытания, — отвечает царевич.
     — Оставь эту девушку у меня, — говорит вишап. — А сам сходи в сад за своей невестой. — Потом вишап говорит девушке: — Скорей обмотай свои волосы вокруг моей шеи.
     Испугалась девушка, отшатнулась от него, а он так ласково ее просит, умоляет. Она обмотала волосы вокруг его шеи. И в ту же секунду вишап вскрикнул, шкура на нем разорвалась, и он превратился в прекрасного двадцатипятилетнего юношу. Дочь чинмачинского царя увидела, что это ее брат.
     В этот момент царевич возвратился из сада.
     Увидев незнакомого юношу, он тут же выхватил саблю, а чинмачинский царевич говорит ему:
     — Подожди, не убивай меня, сначала выслушай. Эта царевна — моя сестра. Только одна она могла разрушить колдовство. Многих я посылал за нею, и только ты один сумел ее привезти.
     И такая тут настала радость, будто им целый мир подарили. Все четверо сели на коней, поехали в царский дворец и сыграли свадьбу царевича с его невестой.
     Через некоторое время царевич говорит:
     — Я должен отвезти сына и дочь чинмачинского царя к их отцу.
     А вперед скачут гонцы.
     — Свет очам твоим! — говорят они чинмачинскому царю. — Твои сын и дочь вернулись.
     Чинмачинский царь созывает всех придворных, всех слуг, весь народ, задает невиданный пир.
     С неба упало три яблока: одно — тому, кто рассказывал, другое — тому, кто слушал, а третье — тому, кто на ус намотал.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Волшебная роза.
..........
     В давние времена жил-был царь. При дворце у него был розовый сад. В саду рос куст волшебной розы. Как ни старался царь, как ни охраняли царские садовники эту розу, никак не могли уберечь ее.
     Только начинала она распускаться, как нападал на нее губительный червь. И так из года в год повторялось одно и то же. Царь никак не мог дождаться своей волшебной розы.
     Как-то пришел к царю юноша садовник и сказал:
     — Найми меня, я уберегу твою розу от червя. Как только она распустится, сорву ее, принесу тебе.
     — Юноша, — говорит царь, — сколько у меня садовников перебывало, ни один не уберег ее, где уж тебе справиться?
     — Справлюсь, а если нет — вели казнить.
     — Ладно, как знаешь, коли сумеешь, постереги.
     Наступила весна, новый садовник взял лук и стрелу, забрался под куст и стал сторожить розу. Стережет он день, два дня, три дня, неделю. Наконец роза начала распускаться, но тут садовника потянуло ко сну. Тем временем выполз червь, накинулся на розу, сожрал ее и уполз.
     Проснулся садовник, видит — нет розы на кусте. Пошел к царю и говорит:
     — Целую неделю день и ночь я сторожил розовый куст, а когда роза стала распускаться, я задремал. Открываю глаза, а червь уже успел сожрать розу. На этот раз помилуй, в будущем году я расправлюсь с червем.
     — Ничего, — сказал царь, — это червю даром не пройдет.
     Прошел год.
     Настала весна, царский садовник снова пошел сторожить куст. Едва роза начала распускаться, снова червь ползет к розе; только хотел садовник пустить в него стрелу, вдруг откуда ни возьмись, прилетел соловей, клюнул червя и улетел. Роза осталась цела.
     Обрадовался садовник, сорвал розу и понес ее царю.
     — Государь, — говорит он, — я принес тебе розу. И нынче червь хотел сожрать розу, но откуда ни возьмись, прилетел соловей, клюнул червя и улетел.
     — Ничего, — говорит царь, — и соловью это даром не пройдет.
     Прошел еще год.
     Весной опять садовник отправляется сторожить розовый куст; день и ночь сидит под ним.
     Только начала распускаться роза, снова ползет червь, хочет сожрать цветок, снова откуда ни возьмись, прилетел прошлогодний соловей, хотел клюнуть червя, но в этот миг из-под кустов выскочил дракон и разом проглотил соловья с червем. Опять роза осталась цела.
     Обрадовался садовник, сорвал розу и понес ее царю.
     — Государь, — говорит он, — теперь, как и в прошлом году, приполз червь, хотел сожрать розу; откуда ни возьмись прилетел соловей и только хотел кликнуть червя, как из-под кустов выскочил дракон, набросился на соловья и на червя и обоих проглотил. Вот тебе роза — цела и невредима.
     — Ничего, — говорит царь, — и дракону это даром не пройдет.
     Прошел еще год.
     Наступила весна, снова садовник отправился сторожить розу. Пришло время ей цвести. Опять появился червь и пополз к розе; откуда ни возьмись, прилетел соловей и только хотел клюнуть червя, как из-под кустов выскочил дракон и проглотил и соловья и червя.
     Садовник натянул тетиву и пустил стрелу в дракона, дракон завертелся, истек кровью и околел.
     Садовник сорвал розу и понес царю.
     — Государь, — сказал он, — опять появился червь, хотел сожрать розу, прилетел соловей, хотел клюнуть червя, дракон выскочил из-под кустов, набросился на соловья и на червяка и обоих разом поглотил. Я, как увидел это, натянул тетиву и уложил дракона на месте.
     — Ну и хорошо, — сказал царь, — только и тебе это даром не пройдет.
     Удивился садовник и думает: что за загадка, почему царь все время так говорит?
     Думает садовник, думает — ни до чего додуматься не может. А спросить у царя боится: что, если царь рассердится? Решил садовник подождать, посмотреть, что будет дальше.
     В розовом саду у царя был мраморный бассейн, где иногда купались царь и царица. Однажды садовник взобрался на дерево, росшее рядом с бассейном, хотел обрезать засохшие сучья. Вдруг видит: царица со своими служанками подошла к бассейну купаться. Садовник оробел и остался на дереве.
     «Подожду, — думает, — искупается царица, уйдет, тогда и слезу». Разделась царица, вошла в бассейн, искупалась, вышла, стала одеваться, взглянула вверх и увидала садовника. Не проронила она ни слова, пошла во дворец и все рассказала царю.
     — Знаешь ли, пошла я к бассейну купаться, искупалась, оделась и уже хотела идти, как вдруг увидала на дереве садовника, Знать, он заранее взобрался на дерево, хотел подсмотреть меня.
     Как услыхал царь про то, разъярился, точно лев. Тут же крикнул:
     — Палача, палача, палача!
     Явились палачи, поклонились царю.
     — Государь, что прикажешь? — спрашивают они.
     — Сейчас же приведите садовника и отрубите ему голову!
     Палачи привели садовника. Садовник понял, что его ожидает.
     — Государь, дозволь сказать два слова, а потом делай со мной, что хочешь.
     — Ладно, говори.
     — Помнишь, когда ты нанял меня в первый год, я пришел к тебе и рассказал, как червь сожрал розу, ты мне сказал: «Ничего, это ему даром не пройдет».
     Я и на другой год пошел сторожить розу. Пришел к тебе и сказал: «Прилетел соловей и клюнул червяка». Ты и тогда мне ответил: «Ничего, и ему это даром не пройдет».
     На третий год, когда я пришел к тебе и сказал, что из-под кустов выскочил дракон и проглотил соловья и червя, ты опять говоришь: «Ничего, и ему это даром не пройдет». На четвертый я пришел и сказал тебе: «Я убил дракона». А ты мне: «Ничего, и тебе это даром не пройдет».
     И вправду мне это даром не прошло, сбылись твои слова, коли ты захотел ни за что ни про что мою голову снять. Нынче я говорю тебе: и царю это даром не пройдет.
     Услыхал царь мудрый ответ садовника и помиловал его.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Воробей.
..........
     Жил да был один воробей. И была у этого воробья в лапке заноза. Он летал туда и сюда, перелетал с места на место, наконец, высмотрел одну старушку.
     А старушка та собирала дрова для печи, — хотела развести огонь и испечь свежий хлеб.
     — Бабушка, бабушка! — позвал её воробей. — Вынь занозу из моей лапки, а потом занимайся своими делами. Я хоть смогу поклевать спокойно что-нибудь, а то так и с голоду умереть можно.
     Старушка вынула занозу из воробьиной лапки, а потом вернулась к своим делам.
     Воробей же, тем временем, попрыгал-попрыгал вокруг, а потом вернулся к старушке и стал требовать свою занозу обратно.
     — Я бросила её в печной огонь, — ответила старушка.
     Воробей начал требовать:
     — Или отдавай обратно мне мою занозу, или я заберу твой хлеб.
     Отдала старушка воробью свой хлеб, тот и улетел прочь.
     Летел-летел воробей дальше и повстречался ему пастух, который обедал одним молоком, без хлеба.
     — Пастух, а, пастух! — позвал его воробей. — Что это у тебя на обед одно молоко, а хлеба нет? Вот, возьми мой. Покроши его в молоко и ешь себе на здоровье. А я хоть спокойно поклюю что-нибудь, а то так и с голоду умереть можно.
     Воробей попрыгал-попрыгал вокруг, а потом вернулся к пастуху и стал требовать свой хлеб обратно.
     — Я уже съел его, — ответил пастух.
     — Ну, раз так, то отдавай мне взамен хлеба ягнёнка!
     Пастух отдал ягнёнка воробью, тот и улетел.
     Летел-летел воробей дальше и повстречались ему люди, собравшиеся праздновать свадьбу. Вот только мяса на столах у них совсем не было.
     — Не беспокойтесь, — говорит им воробей. — Берите моего ягнёнка, зарежьте его и приготовьте что-нибудь вкусное для праздника. А я пойду, поклюю немного, а то так и с голоду умереть можно.
     Попрыгал-попрыгал воробей туда-сюда, а затем вернулся и стал требовать ягнёнка обратно.
     — Так мы его уже съели, — ответили люди. — Как же мы его тебе вернём?
     — Или возвращайте моего ягнёнка, — прикрикнул на них воробей, — или я забираю вашу невесту.
     Схватил он невесту и улетел прочь.
     Летел-летел воробей, смотрит: идёт по дороге менестрель, — бродячий музыкант, народный любимец.
     — Менестрель, а, менестрель, — позвал его воробей. — Возьми себе невесту, а я хоть пойду, поклюю что-нибудь, а то так с голоду умереть можно.
     Попрыгал-попрыгал воробей туда-сюда, а затем вернулся и стал требовать невесту обратно.
     — А невеста ушла домой, к своему возлюбленному, — ответил менестрель.
     — Или возвращай невесту, или отдавай свой саз, — потребовал воробей.
     Менестрель отдал воробью саз. Тот повесил его себе на плечо и улетел.
     Выбрал воробей местечко поудобнее, да по пригляднее, уселся там на ветке дерева, достал саз и давай играть и напевать:
     Чарк-чварк! Чирк-чвырк!
     Я обменял занозу на хлеб, А хлеб я поменял на ягнёнка.
     Ягнёнка я отдал за невесту, А невесту уступил за саз.
     У меня теперь есть саз, А я теперь — сладкоголосый менестрель!
     Чарк-чварк! Чирк-Чвырк!
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Гибель художника.
..........
     В одном из селений древней Армении жил странный художник по имени Мануг.
     Иногда красивого человека писал он уродом, а случалось, немощного изображал богатырём. Многие его не любили. И мстили, как могли: то детей его обидят, то овцу прирежут. А овца для бедняка, что для богатого — отара.
     Мануг работал ожесточённо и много. Но никто не хотел покупать его картины.
     Чем больше он работал, тем больше беднел. Любой гончар или кузнец жил лучше художника. Мануг стал думать, что людям нужнее горшки.
     С недоумением спрашивала жена художника:
     — За что Господь наказал меня? У других мужья, как мужья: сеют, пашут, жнут. А этот только и знает, что малевать.
     Раздумья и одиночество гнали художника в горы. Однажды на скалах Мануг встретил гончара.
     — Добрый свет, брат Ованес. Чего подскочил? И ты боишься?
     — Ты не зверь какой, чего тебя бояться?
     — Все меня избегают. Решил, что и ты.
     — Люди не любят тех, кто не работает.
     — Ованес, Ованес, да возвысится твой дом! Я тружусь день и ночь. Тружусь, как вол. А ты мне говоришь такие слова.
     — Это не работа. Прямых ты кривишь, кривых выпрямляешь. Рисовал бы, как все.
     — Как все — это проще. Труднее быть самим собой. Но не будем ссориться, брат Ованес. Ведь и ты лепишь горшки не такие, как у всех. Потому что ты художник.
     — Но мои горшки берут, а твои картины — нет. Значит, не туда идёшь.
     — Ованес, ведь я тебя не учу, как лучше лепить горшки. Хотя мог бы. А вот художников почему-то поучают все.
     — Учить меня? Гончара — гончарному делу?! — возмутился тот.
     — А зачем ты поднялся в горы? — улыбнулся Мануг. — Глину искал? Её у тебя во дворе целая гора. Твои горшки — всегда нарасхват. Нет, ты пришёл глянуть на травы. В каждом листке ищешь незнакомое и говоришь себе: «Уже было». Я видел многое, созданное тобой.
     — Скажи, — почему-то прошептал гончар.
     — Потому что не туда идёшь. Горы отдали тебе всё — и большего не требуй.
     Иди к людям. К внуку своему. Присмотрись. Малыш, пуская пузыри, борется с пелёнками, опутавшими его: стремление к свободе развивается с детства. У ребёнка большая голова и тонкие ног Создашь ты его, порадуешься и снова загрустишь.
     Тогда на празднестве, где люди поют, смеются, танцуют, тебя удивит, сколько в селении стройных девушек. А среди них одна, со стыдливо-гордым взглядом, гибкой шеей, чёрными косами до пят — та, которую ты всю жизнь искал. И родится у тебя тонкостанный кувшин.
     Не кувшин — молодость. Звонкий, сам поёт. Создашь его, и не будет счастливее тебя человека.
     Все устают, Ованес, от всего устают. И ты забудешь, как бывал счастлив, найдя новый узор, оттенок, изгиб. Начнешь по-новому искать ещё не созданный кувшин, искать смысл своей жизни. Остановишься, когда найдешь, перед седобородым дедом. С головой, ушедшей в плечи. Мозолистыми руками.
     Натруженными ногами, будто вросшими в землю. Ногами, прошедшими не одну сотню вёрст. Спина старика согнулась под тяжестью лет. В глазах глубина небес и величие гор. Сила старости — в мудрости. А там, где мудрость, крика не может быть: не спешит старик раздать накопленное случайным людям.
     Увидишь его, и будто молния тебя озарит — как соединить глубину небес с величием гор через согнутую спину, натруженные узловатые руки-ноги, сжатую мудрость губ, чтобы через него — одного — передать трудолюбивый народ. Вот когда создашь ты большой кувшин. Не кувшин — итог своей жизни.
     Ованесу тут же захотелось одарить художника. Но он не знал, как и чем.
     Поспешно сказал:
     — В селении думают о тебе, как о сумасшедшем. Но ты — ясновидец!
     Разгадываешь мысли и людей видишь насквозь. Сразу нашёл то, что я годами искал. Одного не соображу: почему не рисуешь иконы?
     — Ованес! Бога надо искать, найти, понять! И не выдумать — увидеть хочу, чтобы спросить, почему в мире так много зла.
     — Тогда рисовал бы богачей, как они хотят. Зачем коверкаешь их? Так и моришь голодом и жену Майрам, и своих детей, Мануг.
     — Ованес джан, зря о детях сказал. А жена — что жена? Им всегда всего мало. Дар даётся немногим. Немногим, но для всех. Смею ли я продать, что не только моё? Даже ради детей. Вырастут — поймут.
     — Не сердись, Мануг джан, не для обиды спросил. Лучше посмотри на наши горы. Видишь, сколько камней? Мечта моей жизни — разбогатеть, закупить во всех селениях арбы и на них привезти землю из долин — прикрыть выступы.
     Бог свидетель, эти камни — кости наших. Вздрогнул художник. Впился глазами в доброе лицо Ованеса, словно видел впервые, рывком обнял его, резко повернулся и побежал в свой старый дом. А скоро жена художника увидела картину: с чудовищем сражался богатырь. И был он лицом похож на гончара.
     Майрам поспешила насмешить соседей. Соседи — своих соседей. Вскоре чуть ли не всё селение хохотало до слёз. Почти каждый встречный теперь кричал гончару:
     — Ва! Храбрый Ованес! Долгих лет, спаситель! Спеши взять меч-молнию, враг на нас идёт!
     Маленький, тщедушный, хромой Ованес, опустив голову, сгорал от стыда.
     Нигде не мог он укрыться от насмешников. Проклинал:
     — Будь чёрным день встречи в горах, Мануг! Чтобы высох твой род! Чтобы погасло твоё солнце! За что, бессердечный, посмеялся над стариком? За что сделал посмешищем.
     Смех людей не смутил Мануга. Он раздумывал: «Они смеются не надо мной.
     Просто отвыкли от правды. Сами себя не видят, не знают, не понимают. А долг художника — помочь им подняться. Пусть я живу хуже башмачника: разве не знаю, как стать богатым? Но для этого надо кривить душой. Обман же обману рознь.
     От обмана купца — сотни обедневших. От лжи художника — целые поколения. Пусть простят мне мои дети. Вырастут — поймут. «Размышления прервал стук. Неслыханно! В низкую дверь вошёл князь в сопровождении слуг.
     — Добрый день, Мануг! Добрый день, варбед! Покажи, покажи, что творишь с людьми. Говорят, ты мастер смеяться над ними?
     — Да будет, князь, к добру твой приход. Я пишу сородичей, какими их вижу.
     А им кажется, что они лучше или хуже. Из-за этого и обиды. Даже добрейший Ованес проклинает меня.
     Князь начал рассматривать картины. С одного полотна на него дерзко смотрел крестьянин. «В глазах моих крестьян — покорность. Они согнуты нуждой. И чем беднее, тем покорней. Зачем дерзкие?»
     Нахмурился князь, но сдержал себя. Остановился перед другой картиной: на лань охотились турок, византиец и перс. От раненой лани тянулся кровавый след, похожий на очертания Армении. Князь поспешно отвернулся. И здесь увидел портрет юноши, известного своим уродством.
     Юноша жил подаянием, но никогда не радовался, не благодарил и не крестился, если даже подавали щедро. На портрете одухотворённо смотрел на луч солнца, который надвое рассёк мрачную тучу.
     Осмотрев ещё несколько картин, князь вновь подошёл к портрету юноши.
     Возвышенный образ захватил его.
     — Если и меня напишешь не хуже, награда будет достойной.
     Пронзительно взглянул художник в красивое лицо князя. И вздрогнул: чуть ли не все пороки прочёл на красивом лице властелина. Твёрдо ответил:
     — Нет! Таким я не могу тебя написать!
     — Что, и мне для этого надо стать горбатым? — усмехнулся князь.
     — Горб юноши — муки и надежда народа. И ты, князь, горбат. Но твой горб — пороки и злодеяния.
     Расхохотался князь.
     — Нет! Таким я не могу тебя написать! — повторил художник, переведя взгляд на портрет.
     — Мануг, ты беден, потому что упрям. А ведь твои дети не хуже других, — и к ногам художника упал тугой кошелёк.
     — Кто несёт правду, не бывает богат. Возьми кошелёк, князь, я неважный льстец, — ещё не досказал он, как ворвалась жена — Майрам.
     Она схватила кошелёк, прижала к иссохшим грудям и с ненавистью посмотрела на мужа:
     — Нет, ты будешь рисовать! В селении нет человека, кому мы не должны. Ради детей прошу, не ради себя. Уступи хоть раз! А не уступишь — не надо! Я сейчас же раздам долги, а ты с князем рассчитывайся сам. — и раздражённо хлопнула дверью.
     С омерзением писал князя Мануг. Падала палитра. Ломались кисти. Терпеливо сидел перед ним князь. Почтительными тенями в стороне стояли слуги.
     Когда все кисти были переломаны, князь послал слугу за новыми. С другими кистями, не имевшими прошлого, дело пошло не так скованно. Покорными псами лизали они все краски подряд.
     Через несколько новолуний князь забрал портрет. После этого посыпались заказы именитых.
     Мельничными жерновами закрутились дни, недели, годы, увеличивая доходы и седины художника. И странно: чем меньше работал Мануг, тем больше богател.
     Заморские мастера выстроили ему дворец. В его конюшне стояли скакуны лучших пород. Жена Мануга тонула в шелках. Дочери блистали драгоценностями. Сыновья небрежно швыряли золотыми. А самого Мануга знатные наперебой приглашали в гости. Молча ездил он на всякие торжества.
     Молча ел и пил. Не успевал встать из-за одного стола, как его усаживали за другой. И вновь вино, тосты, весёлая музыка, звучавшая для художника погребальным плачем. Никто не догадывался, что Мануг перестал видеть людей такими, какие они есть.
     Теперь их видел такими, какими они хотели выглядеть. Легкие кисти тянула вниз тяжесть кошельков. Лестью затуманились когда-то пронзительные глаза. Сальными стали руки от жирных шашлыков. С ненавистью смотрел Мануг на жену, толкнувшую его на этот путь.
     Невзлюбил и детей, которых богатство растило ленивыми и чванливыми. Они сорили деньгами, пахнувшими унижением отца.
     А вскоре на людей обрушился мор. Болезнь свирепой тучей носилась по селениям: кто был силён — ослаб, кто был слаб — погиб. Люди вспомнили Бога и поспешили в храмы. Начали резать скот во имя всемогущего. А тщедушный Ованес не заболел. Не слегли ещё несколько чабанов. Задумался гончар:
     Почему бы? Догадавшись, собрал всех, кто ещё мог ходить. Привёл на горные луга, где искал для своих кувшинов новые формы. Сказал измученным людям старик:
     — Если небо бессильно, сами спасём себя. Чабаны здесь пасли овец — не слегли. Я рвал эти травы — не заболел. Целебны они! Давайте соберём травы.
     Будем поить соком слабых и больных. Поднявшиеся на ноги пусть спасают других.
     Долго боролись за жизнь. Страшный недуг наконец отступил. Исцелился народ и прославил Ованеса. Песню о нём сложил ашуг. Тут вспомнили о картине Мануга: сражается с чудовищем богатырь, и лицом он похож на хромого гончара. Священники признали в нём святого.
     Картину повесили в церкви, на видном месте. Она стала иконой. И толпа, до этого хохотавшая над ней, теперь со слезами молилась на неё.
     С тех пор, как семью Мануга спасли крестьяне, в просторном дворце стало тесно ему. Однажды ночью он не выдержал. Вышел из покоев и направился в горы. Но горы его встретили враждебно: неистово хлестал дождь, яростно упирался ветер, сбивая с ног. Мануг скользил к пропасти.
     Падал, и пачкались дорогие одежды. Поднимался он — ветер гнул, сгибал, швырял на камни. Мануг с горечью думал, вытирая кровь: «Я купил земные блага, отдав взамен свой волшебный дар.
     Отдал и обессилел. В бедности силу я черпал в горах, а теперь и горы обессиливают меня. «Не преодолев подъёма в суровых горах, Мануг к рассвету вернулся назад.
     Крестьяне уже запрягали быков. Озябшие дети помогали им.
     «А мои ещё спят — устали от танцев и пиров. И долго ещё будут спать. Да и я усыплён. Разве раньше мог бы пройти мимо крика нищеты!» — И вдруг за спиной услышал голос гончара:
     — Никого теперь не видит Мануг. У него сейчас позолоченные глаза!
     Сжался Мануг от оскорбления — знал: заслуженного — и побежал в старый дом.
     Выбил заколоченную дверь. Схватил поломанные кисти, когда-то верой и правдой служившие ему. Прижал к груди. И сказал он кистям, как погибшим воинам:
     — С тех пор, как я вам изменил, души обездоленных стали недоступны мне. Я куплен богатством, которое уродует моих детей, похитило мой дар. Теперь я не хуже других обманываю народ.
Но обманывать можно и без позолоченных глаз. Так пусть же ослепнет уводящий Упал Мануг на палитру с засохшими красками. Палитра покрылась кровью — последней краской художника.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Говорящая рыбка.
..........
     Было ли, не было — жил один бедняк. Пошёл этот бедняк к рыбаку и нанялся в работники. За день он зарабатывал по несколько рыб, приносил их домой — на это они с женой и жили.
     Однажды рыбак поймал красивую рыбку, велел работнику её беречь, а сам опять полез в воду. Сидит работник на берегу, смотрит на красивую рыбку и думает: «Господи боже, ведь рыба — тоже живое существо! Ведь есть же у неё, как и у нас, родители, друзья, смекает же она что-нибудь, чувствует и радость и горе. «
     Не успел подумать это, как рыбка заговорила человеческим голосом:
     — Послушай, братец-человек! Играла я с подругами в волнах реки, от радости забылась и попала в рыбачьи сети. Теперь, наверно, родители ищут меня, плачут, а подружки опечалились. И сама я, видишь, как мучаюсь — задыхаюсь без воды. Хочется мне опять в реку, Тихо, еле слышно говорила рыбка, с трудом раскрывала пересохший рот.
     Работнику стало жаль рыбку, взял он да и бросил её в реку.
     — Плыви, красавица-рыбка! Пускай не плачут больше твои родители. Пускай не печалятся твои подружки. Плавай, живи, радуйся вместе с ними!
     Увидел это рыбак, крепко рассердился на своего работника:
     — Ну и дурак же ты! Я в воде мокну, рыбу ловлю, а ты её — в воду!
     Проваливай и не попадайся больше мне на глаза! Ты мне не работник! Хоть издохни с голоду!
     Отнял он у работника мешок и прогнал его.
     — Куда же мне теперь идти? Что делать? Как жить?
     И, озабоченный, с пустыми руками, побрёл бедняк домой.
     Бредёт он грустный домой, а навстречу ему — Чудовище в человеческом образе, идёт и гонит красивую корову.
     — Добрый день, братец! Что ты такой грустный? О чём задумался? — спрашивает Чудовище.
     Бедняк рассказал ему про свою беду: остался он без дела, без хлеба и не знает теперь, как им быть с женой.
     — Послушай, дружок, — говорит Чудовище, — эту корову я отдам тебе на три года. Каждый день она будет давать столько молока, что ты и твоя жена по горло будете сыты. Но как только минет три года, я в эту самую ночь приду к вам и буду задавать вопросы.
Ответите — оставлю корову вам, не сумеете ответить — обоих возьму, уведу и сделаю с вами что захочу. Согласен?
     Всё равно помирать нам с голоду, — подумал бедняк, — так лучше возьму корову. Прокормит она нас три года, а там Бог милостив — может, пошлёт счастья и ответим на вопросы.
     — Согласен! — говорит.
     Взял он корову, повёл её домой.
     Три года корова досыта кормила бедняка и его жену, и не заметили они, как пробежало время. Но вот наступил условленный срок: ночью Чудовище должно было явиться к ним.
     В сумерках муж и жена сидят грустные у порога и думают, как им ответить на вопросы Чудовища. Да и кто знает, что у них спросит Чудовище?
     — Вот что значит связаться с Чудовищем! — вздыхают и каются муж и жена.
     Но что было — то было, другого выхода нет. А страшная ночь уже надвигается.
     Неожиданно подходит к ним незнакомый прекрасный юноша и говорит:
     — Добрый вечер! Я странник. Не приютите ли вы меня на ночь?
     — Почему не приютить, братец-странник! Гость богом послан. Только в эту ночь останавливаться у нас опасно. Взяли мы у Чудовища корову с уговором три года кормиться её молоком. Чудовище поставило условие: через три года оно явится и задаст нам вопросы.
Сумеем ответить — корова наша, нет — сами станем его пленниками. Сегодня срок кончился, ночью оно придёт, а мы и не знаем, как ему отвечать будем. Что бы Чудовище с нами ни сделало, поделом нам. А вот как бы ты не пострадал!
     — Не беда! Что будет с вами, то и со мной, — отвечает странник.
     Согласились с ним хозяева. Гость остался. В полночь раздался сильный стук в дверь.
     — Кто там?
     — Чудовище! Явился я, отвечайте на вопросы!
     Где уж тут отвечать! От ужаса и у жены отнялся язык и у мужа. Так оба и застыли на месте.
     — Не бойтесь, я буду отвечать за вас! — говорит юноша-гость и бросается к двери.
     — Я здесь, — слышится за дверью голос Чудовища.
     — Я тоже здесь, — отвечает ему гость.
     — Ты откуда?
     — С того берега моря.
     — На чём приехал?
     — Оседлал хромого комара, сел верхом и приехал!
     — Значит, море было маленькое?
     — Какое там маленькое! Орлу не перелететь его.
     — Значит, орёл — птенец?
     — Какой там птенец! Тень от его крыльев покрывает город!
     — Значит, город очень маленький?
     — Какой там маленький! Зайцу Не перебежать его.
     — Значит, заяц крошечный?
     — Какой там крошечный! Из его шкуры можно выкроить тулуп, шапку да пару рукавиц в придачу.
     — Значит, носить их будет карлик?
     — Какой там карлик! Посади ему на колено петуха — «кукареку» не услышит.
     — Значит, он глухой?
     — Какой там глухой! Он слышит, как олень в горах траву щиплет.
     Растерялось Чудовище: чует оно, что там, за дверью, есть какая-то мудрая сила — смелая и непобедимая. Не знает Чудовище, что ещё сказать, тихо отступает и исчезает в ночной тьме.
     Муж и жена избавились от напасти, радуются, ликуют.
     Вскоре занялась заря. Юноша-гость начинает прощаться.
     — Нет-нет, не пустим! — загородили ему дорогу муж и жена. — Ты спас нам жизнь — скажи, чем отблагодарить тебя?
     — Не за что благодарить, мне идти надо.
     — Ну, хоть имя своё назови. Если не сумеем отблагодарить — так будем знать, кого благословлять.
     — Сотвори добро и хоть в воду его кинь — оно не пропадёт. Я та самая говорящая рыбка, которую ты пощадил, — ответил незнакомец и исчез.
     А муж и жена остались в радостном изумлении.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Свинопас.
..........
     Было это на самом деле или этого не было вовсе, но рассказывают, что жил на свете один царь. Этот царь был могущественным правителем и ещё он очень любил охотиться.
     Так, однажды, охотясь в лесу, он увидел необычного Зверя, от которого исходил свет, как от солнца. Восхищённый царь сказал своему советнику:
     — Такого красавца нельзя убивать. Давай, попробуем поймать Зверя живым.
     Они устроили ловушку, поймали Зверя и отвезли его в царский замок.
     — Сделайте стеклянную клетку, чтобы люди могли приходить и любоваться Зверем, — приказал царь.
     Все, кому доводилось увидеть Зверя, были потрясены и восхищены, ведь такого чуда больше не было во всём царстве.
     У того царя был один-единственный сын, которому едва исполнилось тринадцать лет. Однажды, упражняясь в стрельбе из лука, юноша случайным выстрелом проломил стену в стеклянной клетке. Царевич попросил Зверя вернуть ему стрелу, но тот отказался:
     — Я не отдам тебе стрелу, пока ты не отпустишь меня, — сказал Зверь. — Принеси ключ, который твой отец прячет под подушкой и открой клетку. Если ты отпустишь меня на свободу, я никогда не забуду твоей доброты.
     Юноше было жаль Зверя, сияющего, словно солнце. Он принёс ключ и открыл стеклянную клетку.
     — Если у тебя когда-нибудь будут неприятности, ты всегда можешь обращаться ко мне за помощью. Ищи меня в лесу, около большого родника, — сказал Зверь и убежал.
     Царь пришёл в неистовство, когда узнал, что его родной сын собственными руками отпустил на волю чудо-Зверя из стеклянной клетки. Пребывая в лютой ярости, он приказал палачам отрубить голову царевичу.
     Советник вскрикнул от страха:
     — Это же твой единственный сын! Как ты можешь казнить его из-за такой ерунды? Ты просто изгони его из царства, такого наказания ему будет вполне достаточно.
     Царь вызвал сына советника, вручил ему деньги на дорожные расходы и сказал:
     — Уведи моего сына из моей страны. Мне всё равно, что с ним будет в дальнейшем. Для меня он больше не сын и я не хочу, чтобы его нога когда-нибудь ещё ступала на землю моего царства.
     Итак, юноши вдвоём отправились в путь-дорогу. Когда они зашли в дремучий лес, сын советника сказал царевичу:
     — Отдай мне свои царские регалии или я убью тебя!
     — Возьми, они мне не нужны, — ответил царевич и передал сыну советника царские регалии.
     Тот взял их и сказал:
     — С этого момента царский сын — это я, а ты — мой слуга. Смотри, не вздумай никому сказать, что это не так.
     После этого сын советника улёгся на мягкой траве под тенистым деревом и задремал, а царевич, тем временем, решил побродить по округе.
     Пробираясь через лес, он увидел сияние. Смотрит, а это тот самый Зверь, которого он освободил, стоит и пьёт воду из большого родника. Заплакав от радости, царевич рассказал Зверю о всех, постигших его несчастьях.
     — Не беда, ответил Зверь, — испей-ка лучше воды из этого родника. Тебе полегчает.
     Юноша выпил воды и Зверь сказал:
     — А теперь потряси это дерево.
     Царевич потряс дерево и выдернул его вместе с корнем.
     — Пей ещё!
     Юноша выпил ещё воды.
     — А теперь потряси вот это дерево.
     Царевич потряс его и также выдернул с корнями из земли.
     — Тебе достаточно быть таким сильным, или ты хочешь стать ещё сильнее?
     — Хотелось бы стать ещё сильнее, — ответил юноша.
     — Тогда выпей ещё воды.
     Царевич выпил ещё воды из большого родника и, словно траву, вырвал с корнями из земли несколько огромных деревьев.
     — Ну, теперь-то ты доволен?
     — О, да! Благодарю тебя.
     Царевич вернулся к сыну советника, который к тому времени проснулся, и они отправились в дальнейший путь.
     Трудно сказать, как долго они странствовали, пока не пришли в столицу другого царства. Сын советника отправил посыльного к царю, чтобы сообщить ему о том, что в город прибыл сын соседнего царя со своим слугой.
     Царь встретил гостей в своём замке с подобающими такому случаю церемониями. Оба юноши произвели на него благоприятное впечатление, и он сказал сыну советника:
     — Я отдам за тебя замуж свою старшую дочь. С этого момента ты станешь моим зятем. А что касается твоего слуги, то он может продолжить свою службу и дальше. На какую работу ты хотел бы его определить?
     — Да мне всё равно. Куда его направишь, туда пусть и идёт, так что сам решай.
     — Хочешь стать моим свинопасом? — обратился царь к царевичу.
     — Я не против, — ответил тот.
     Таким образом, царевич стал царским свинопасом. По утрам он должен был выгонять свиней на пастбище, пасти их там, а с заходом солнца — возвращать обратно в загон. Под жильё ему отвели крохотную лачугу, рядом со свинарником.
     Прошло время. Вот, как-то раз, проснувшись рано утром, царевич поднял бревно, лежавшее неподалёку, и отправился к царскому дворцу, орудуя при этом бревном, словно посохом. От такого шума все в городе проснулись.
     — Что ты хочешь? — спросили юношу царские слуги.
     — Дайте мне медяк, я хочу пойти купить себе орехов, — ответил он.
     На балкон вышел царь и сказал:
     — Эй, парень, вот тебе серебряная монета, иди, купи себе столько орехов, сколько пожелаешь.
     — Да не нужна мне серебряная монета. где ж я её разменяю? ты мне медяк давай.
     Получив медную монету, царевич отправился на базар, и стал в лавке выбирать орехи. Купив их себе на целый медяк, он отправился пасти свиней на царские луга. Вечером, пригнав свиней в загон, он вновь отправился к царю:
     — Слушай, царь, закажи для меня стальной посох!
     — А тебе что, этого бревна недостаточно?
     — Да нет. Этой хворостиной можно только мух разгонять. Закажи для меня посох из хорошей стали, весом в тысячу пудов.
     Царь пообещал ему заказать такой посох.
     На следующее утро царевич опять разбудил весь город. Он подошёл к царскому дворцу, громко стуча бревном, и постучал им по балкону.
     Получив и на этот раз монету, юноша отправился на базар, десять лавок обошёл, и выбрал себе самые лучшие орехи. После этого приступил к обязанностям свинопаса: отправился пасти свиней.
     На следующий день стальной посох для царевича уже был изготовлен. Юноша взвесил его в руке, повертел им туда-сюда и сказал:
     — Отлично! В самый раз будет! Это как раз та самая вещь, которая мне была нужна.
     После этого, взвалив посох на плечо, он погнал пасти свиней прямиком в земли Чёрного Дэва.
     Ворота усадьбы Дэва были закрыты на замок. Но разве это препятствие? Ударив пару раз по замку своим стальным посохом, царевич расколол его напополам. Половина замка отлетела на запад, а другая половина — на восток.
     Юноша впустил свиней в усадьбу, и они разбрелись вокруг особняка, — по саду-огороду. Сам же царевич съел дыню и прилёг под тенистым фруктовым деревом, чтобы вздремнуть.
     Чёрный Дэв пришёл домой на обед и что же он видит? По саду огороду бегают чьи-то свиньи и хрюкают! Закипела кровь Чёрного Дэва от ярости:
     — Кто посмел? — заорал он и бросился в сад-огород искать злоумышленника.
     Он нашёл под деревом спящего царевича.
     — Эй, ты, пастух, а ну просыпайся!
     — Юноша не шелохнулся. Он решил сделать вид, будто ничего не слышит.
     — Сюда ни змея на пузе не заползала, ни птица на крыльях не залетала, а тут какой-то свинопас со своими свиньями возьми, да и вломись ко мне в сад-огород. Ты кто такой? — продолжал кричать Чёрный Дэв.
     Царевич вежливо пробормотал, как бы сквозь сон:
     — Не мог бы ты вести себя чуть потише? Дай мне выспаться, а потом мы сразимся.
     — Ха, да ты храбрец! Я же из тебя фарш сделаю. Самыми крупными кусками, что останутся от тебя, будут твои уши.
     Царевич вскочил на ноги:
     — А ну, становись и готовься к поединку!
     — А кто будет бить первым? — спросил Дэв.
     — Ты будешь первым. Я же твой гость.
     Чёрный Дэв схватил свою булаву и давай ею размахивать туда-сюда, целую тучу пыли поднял.
     — Пусть у меня рука сломается, — сказал Дэв, — но своего я добьюсь. Хотя, наверное, уже нет, — от тебя, парень, и ушей уже не осталось!
     — Эй, погоди, теперь моя очередь, — отозвался царевич.
     Когда облако пыли развеялось, он стоял себе, цел и не вредим.
     — Я ещё не умер, — крикнул юноша и стукнул своим посохом Чёрного Дэва по шее.
     Да так хорошо стукнул, что голова его и по сей день в небе летает.
     После этого царевич решил пойти и осмотреть усадьбу Чёрного Дэва. В конюшне он увидел десять вооруженных рыцарей, одетых в чёрные доспехи и на вороных конях.
     — Вы кто? — спросил их юноша.
     — Мы, — пленники Чёрного Дэва, — был ответ. — Если ты освободишь нас, то мы клянёмся тебе в том, что будем приходить тебе на помощь всегда, когда бы ты нас ни позвал.
     — Договорились. Только у меня будет одно условие: боевой конь Чёрного Дэва — мой, — сказал царевич.
     Он привязал к седлу коня мешок с черными доспехами, одеждой и оружием, подумав, что придёт такой день, когда всё это ему понадобится. Затем он выдернул во волос из гривы каждого коня и сказал рыцарям, что они свободны и могут идти, куда захотят.
     Рыцари поблагодарили юношу и умчались прочь, забрав с собой вороного коня Чёрного Дэва.
     К вечеру царевич вернулся домой и загнал свиней в загон. Слышит он, играют в городе оркестры, музыка слышится отовсюду, — в городе идёт праздник.
     — Что тут происходит? Начал спрашивать Юноша у горожан.
     — Старшая дочь нашего царя выходит замуж за царевича, который не так давно прибыл к нам из другой страны, — ответили ему.
     Выяснив, в чём причина празднества, юноша отправился к себе в лачугу. Не успел он прийти домой, как в дверь постучались. На пороге стояла младшая дочь царя.
     — Что тебе здесь нужно? — поинтересовался царевич.
     — Ничего особенного, просто я пришла поговорить с тобой.
     — Я всего-навсего свинопас. С чего это царевне приспичило поговорить со свинопасом? Может, тебе захотелось на поросят посмотреть? Тоже мне, зрелище. Уходи отсюда.
     Заплакав, царевна ушла. Но вскоре вернулась с подносом, доверху наполненным фруктами и вновь постучалась в дверь. Юноша открыл:
     — Ну, что ещё?
     — Я принесла тебе фрукты и орехи. Давай перекусим вместе.
     — Я же просил тебя не беспокоить меня больше, — сказал царевич, а сам взял поднос из рук царевны и закрыл перед её носом дверь.
     Зарыдав, девушка ушла прочь.
     На следующее утро царевич взял свой стальной посох и пошел к балкону царского дворца.
     — Тебе опять что-то надо, свинопас?
     — Царь, дай мне ещё медяк. Пойду, куплю себе орехов.
     Получив монету, юноша пошёл на базар и, после того, как сделал покупку, отправился на пастбище. Там он провёл весь день, присматривая за свиньями и щёлкая орехи. Когда же он вернулся домой, то увидел, что во всём городе паника.
     — Что, что случилось? — стал он расспрашивать горожан.
     — Войско дэвов подходит к городу. Они требуют, чтобы царь отдал им свою старшую дочь. Мы собираем ополчение, чтобы дать войскам дэвов отпор.
     В лачугу свинопаса опять постучали. На пороге стояла младшая царевна и горько плакала.
     — Почему так много слёз? — спросил царевич.
     — Дэвы хотят забрать мою сестру.
     — Ну, рассказывай дальше, чем я-то могу помочь?
     — Ты можешь её спасти.
     — Да ты глянь на меня. Я простой свинопас, работаю от зари до зари, бегаю за царскими свиньями. Почему ты не попросишь её мужа спасти твою сестру? Как-никак, он царский сын.
     — Он не умеет сражаться.
     — Ну, это меня не касается. Ступай отсюда, не тревожь меня больше по этому поводу. Дэвы пришли к вам, вот вы с ними и разбирайтесь сами.
     Рыдая пуще прежнего, царевна побрела прочь.
     Утром царевич опять пришёл к балкону царского дворца. Смотрит, все вокруг рыдают и плачут в голос:
     — Дэвы уже рядом с городом, что же нам делать?!
     — Я сейчас очень спешу, — сказал юноша царским слугам, — дайте мне поскорее медяк и я пойду.
     Получив монету и купив на неё орехи, царевич выгнал затем на пастбище свиней, вынул из кармана клок волос, выдернутых из грив вороных коней и сжёг их.
     Десять вооружённых рыцарей, облачённых в чёрные доспехи, верхом на вороных конях, тут же появились перед ним. С ними был и конь Чёрного Дэва. Чёрные доспехи и оружие было в мешке, привязанном к седлу коня.
     Царевич снял лохмотья пастуха и надел на себя чёрные доспехи и чёрный плащ. Он стал выглядеть так же, как и десять чёрных рыцарей. Затем юноша вскочил на вороного коня и повёл свой отряд в бой.
     Тем временем, войско царя выстроилось напротив войска дэвов. Врагов было так много, что исход битвы ни у кого не вызывал сомнений. Но тут на чудовищ чёрной молнией бросился отряд царевича. После ожесточённого боя в живых остался только один дэв. Юноша отрубил ему уши и сказал:
     — А теперь убирайся отсюда прочь и расскажи всем своим чудовищам о том, как вас здесь гостеприимно встречают.
     Царь захотел отблагодарить отважных воинов, но они уже развернули коней и исчезли также быстро, как и появились.
     А царевич, тем временем, переоделся в свою одежду и отпустил рыцарей. Сам же собрал свиней и погнал их в свинарник.
     Весь город праздновал славную победу, отовсюду слышалась весёлая музыка и пение. Люди радовались и танцевали прямо на улицах. Царевич решил оставаться в своей лачуге, рядом со свинарником. Во дверь постучались. Это опять пришла младшая царевна. С ней был поднос, уставленный разнообразными блюдами и напитками.
     — Боже мой, опять ты? — вздохнул юноша.
     — Я соскучилась за тобой. Видишь — принесла тебе ужин. Давай вместе и поужинаем.
     — Царевна, разве я тебе не говорил, чтобы ты меня больше не тревожила по таким вопросам? Так что давай, до свидания.
     А сам взял поднос и закрыл дверь перед девушкой.
     Плача от обиды, царевна вернулась во дворец вся в слезах.
     Утром, получив очередной медяк и купив на него целый мешок орехов, юноша погнал свиней на пастбище. На этот раз он решил пасти их не на царских лугах, а на землях Красного Дэва.
     Чтобы открыть ворота усадьбы, в которой жило чудовище, царевичу пришлось пару раз стукнуть по замку своим стальным посохом. Он стукнул так, что один кусок сломанного замка улетел в Алеппо, а другой надо искать в Чин-ма-Чине.
     Войдя внутрь, он пустил свиней пастись в саду- огороде Красного Дэва, а сам же выбрал тенистое местечко и прилёг там, чтобы вздремнуть.
     Тем временем, на обед к себе домой пожаловал сам Красный Дэв. Глянул он как поросята резвятся в его саду-огороде и кровь в нём закипела. Бросился он искать виновника, смотрит: лежит себе под яблоней свинопас и спит в своё удовольствие.
     — Эй, ты, смертный, а ну, вставай!
     Юноша открыл глаза, смотрит: над ним возвышается Красный Дэв.
     — Ты такой большой и такой глупый. Что расшумелся-то? Не видишь разве: лежит человек, отдыхает? А ты орёшь здесь, как стадо быков.
     — Как ты смеешь грубить мне после того, что тут устроил? — возмутился разъярённый Красный Дэв. — Давненько мне не приходилось человечиной лакомиться. Что ж, сегодня в человеческом мясе у меня недостатка не будет.
     Юноша вскочил на ноги. В руках он сжимал свой стальной посох:
     — Что смотришь? Давай сразимся! — сказал он.
     Красный Дэв достал свою булаву и давай ею размахивать, словно мельница крыльями в хорошую бурю. Царевича поглотила туча пыли.
     — Вот чёрт! — прорычал Красный Дэв. — Не судьба мне мясом полакомиться, похоже, что от парня остались одни уши.
     Когда облако пыли рассеялось, Красный Дэв увидел, что свинопас стоит себе, жив и не вредим.
     — Что не судьба, то не судьба, — согласился царевич. — А теперь моя очередь!
     Он взмахнул своим стальным посохом и опустил его на шею Красного Дэва. Да так опустил, что его голова отлетела аж на гору Арарат с такой скоростью, что грохот сотряс всю округу.
     Пошёл царевич осматривать владения Красного Дэва и в конюшне нашёл двадцать вооружённых рыцарей, облачённых в красные доспехи и верхом на красных конях.
     — Кто вы?
     — Мы — узники Красного Дэва. Освободи нас. Если ты сделаешь это, то мы всегда будем готовы служить тебе, как только ты этого захочешь.
     И на этот раз царевич объявил, что боевого коня Красного Дэва он оставляет за собой. Юноша привязал к его седлу мешок с красными доспехами, плащом и оружием. Затем он выдернул по волосу из гривы каждого коня и отпустил рыцарей.
     К закату царевич уже пригнал свиней в свинарник. Смотрит он: весь город празднует свадьбу средней дочери царя.
     Тем временем, в лачугу свинопаса пришла младшая царевна и сказала:
     — Пойдём со мной во дворец. Сегодня у нас все пируют, танцуют и веселятся. Что ты здесь один сидеть будешь?
     — Уходи. Что ты от меня хочешь, в конце концов? Я всего лишь свинопас. Я никоим образом не подхожу царской семье, даже как гость.
     — Для меня ты — царь! Я люблю тебя.
     — Нет. Я уже всё сказал. Я остаюсь дома, — ответил юноша, вытолкал царевну из лачуги и закрыл дверь.
     — Через некоторое время, царевна, даже не постучавшись, вошла с подносом, полным еды и питья.
     — Ну же, давай, вставай. Мы и вдвоём с тобой неплохо отпразднуем!
     Юноша взял поднос и опять выставил девушку за дверь:
     — Уходи! Это не место для царевны!
     Утром царевич вновь пришёл к балкону дворца и стал стучать своим стальным посохом, требуя медную монету. Купив на неё орехи, он выгнал свиней на пастбище. Вечером, загнав своих подопечных в свинарник, царевич увидел, что в городе вновь паника.
     — Что происходит?
     — Завтра утром здесь будет армия дэвов. Они придут и уведут с собой среднюю дочь царя, — ответили горожане.
     Младшая царевна прибежала в лачугу свинопаса со слезами на глазах:
     — Я полагаюсь только на Бога в небесах и на тебя на земле, — сказала она. — Я знаю, что это ты спас от дэвов мою старшую сестру. Ты теперь должен спасти от них и мою среднюю сестру!
     — Иди туда, откуда пришла! У царя что, зятьёв нет? Я всего лишь свинопас. Оставь меня в покое.
     — Царские зятья?! Да они ни на что не годны. Ты — единственный, кто может спасти мою сестру.
     Царевич вытолкал девушку за дверь, и она убежала домой, плача пуще прежнего.
     Утром следующего дня, оставив свиней пастись на лугу, юноша вынул клок волос, которые он раньше вырвал из грив красных коней и сжёг их.
     Двадцать вооружённых рыцарей, облачённых в красные доспехи и верхом на красных конях тут же предстали перед ним. Был с ними и боевой конь Красного Дэва.
     Переодевшись в красные одежды, царевич вскочил на коня и повёл свой отряд в бой.
     Царь, ожидавший со своим войском нападения армии дэвов, когда увидел красной молнией приближающийся отряд рыцарей, воскликнул:
     — Выше головы, ребята, мы спасены! Этих храбрых воинов нам сам Бог послал!
     Вихрем промчавшись вдоль царского войска, обдав их снопами искр, высекаемых копытами коней, рыцари врубились в ряды дэвов. Не выдержав натиска, враги дрогнули и побежали.
     Когда всё было кончено, царевич отрубил уши последнему, оставшемуся в живых чудовищу и сказал:
     — Отнеси это своему царю и расскажи ему о том, что бывает с незваными гостями, пришедшими с войной.
     Отряд красных рыцарей промчался мимо войска царя в том направлении, откуда и появился. Царь же успел только рот раскрыть:
     — Хотел бы я знать, кто эти герои. — вымолвил он.
     Вечером того же дня, когда юноша уже загнал свиней в свинарник, в городе начался пир. Праздновали победу над армией дэвов.
     Младшая царевна вновь появилась в лачуге свинопаса и сказала:
     — Слушай, не упрямься ты, наконец. Пойдём со мной во дворец, там сейчас пир. И мы с тобой будем есть, пить и веселиться. Весь город пирует, а ты что же?
     — Нет-нет, я знаю своё место. Я всего лишь свинопас. Даже не пытайся привести меня во дворец, я никуда не пойду. Я останусь здесь.
     — Я люблю тебя всем сердцем, почему же ты так упорно хочешь оставаться в этой жалкой лачуге?
     — Оставь меня в покое. Я же сказал: свинопас тебе не пара.
     Царевна ушла во дворец одна, обливаясь горькими слезами. Но, некоторое время спустя, вернулась с подносом в руках. Поднос был полон продуктов.
     — Если ты не хочешь пойти в гости ко мне, тогда я приду в гости к тебе. Мы и в лачуге отметим праздник.
     — Уходи, тебе говорят. Как ты собираешься здесь кушать? Здесь же воняет свиньями!
     — Мне всё равно, лишь бы быть рядом с тобой.
     Царевич, не долго думая, выставил девушку наружу и закрыл дверь. Царевна ушла вся в слезах.
     На следующий день юноша погнал свиней пастись в земли Белого Дэва. Двумя ударами своего тысячепудового посоха царевич разбил замок на воротах усадьбы и пустил свиней пастись в сад-огород Белого Дэва.
     Сам же юноша улёгся у родника, утолил жажду и прилёг отдохнуть под тенистым фруктовым деревом.
     Тем временем, к себе домой на обед пожаловал сам Белый Дэв. Глянул он, как поросята резвятся в его саду-огороде, так мозги у него сразу и закипели от ярости. Бросился он искать виновника и нашёл его спящим под яблоней:
     — Эй, свинопас, подъём! А ну, вставай! — земля затряслась, когда чудовище топнуло своей ногой.
     — Слушай, не мог бы ты быть чуть повежливее и не шуметь так? А то совсем сон разогнал, — отозвался царевич. — И что это ты так разбуянился, тебя что, поросёнок укусил?
     — Я не ел человечины вот уже семь лет. До сегодняшнего дня. А ну, вставай, — проорал Белый Дэв.
     Царевич вскочил на ноги. В руках он сжимал свой стальной посох:
     — Становись, сразимся, — сказал он.
     Белый Дэв отошёл на несколько шагов назад и вытащил булаву. Потом чудовище бросилось вперёд и давай размахивать ей справа налево и слева на право, сверху вниз и снизу вверх. Поднялась пыльная туча и поглотила царевича.
     — Ха-ха-ха! — повеселел Белый Дэв. — Теперь этого беднягу ещё долго придётся отскрёбывать от земли. Жаль, что обеда из человечины не будет.
     — Это точно, не будет. И хватит хвастаться, — сказал царевич.
     Пыль рассеялась, — юноша стоял напротив Белого Дэва, цел и невредим.
     — Теперь моя очередь, — воскликнул царевич и взмахнул посохом.
     Он с такой силой опустил его на шею Белого Дэва, что голова чудовища вмиг слетела с плеч и покатилась прочь. Она, наверное, и по сей день ещё катится.
     Пошёл царевич осматривать владения Белого Дэва. В конюшне он увидел тридцать вооружённых рыцарей, закованных в белые латы, верхом на белых конях. С плеч их свисали белые плащи.
     — Вы кто? — спросил их царевич.
     — Мы — пленники Белого Дэва. Освободи нас. За это мы всегда будем приходить к тебе на выручку, как только ты нас позовёшь.
     Царевич привязал к седлу боевого коня Белого Дэва мешок, в который сложил белые доспехи, белый плащ и оружие. Затем он выдернул из гривы каждого коня по волосу и отпустил белых рыцарей.
     К вечеру всё было как обычно: свинопас — в своей лачуге, а свиньи — в свинарнике.
     Младшая царевна вбежала в домик свинопаса и, обливаясь слезами, сказала:
     — Пожалуйста, пойдём ко мне во дворец!
     — Ну сколько же раз тебе повторять одно и то же? Я же сказал: свинопас царевне не пара!
     — О. мой любимый, ты мне ближе, чем отец и мать. Ради тебя я готова жизнь отдать. Я люблю тебя так, словно ты для меня — целый мир.
     — Иди, иди домой. У меня уже от тебя голова болит.
     Царевич выставил девушку за дверь, и та убежала, вся в слезах.
     Вскоре она вернулась с большим подносом, уставленным разными яствами.
     — Поднос с едой оставь, а сама иди, — сказал царевич.
     — Я никуда не пойду. Хоть убей, не пойду!
     Царевич подумал, что словами делу не помочь, поэтому взял, да и выставил девушку за дверь.
     Когда на следующий день он вернулся с пастбища, то увидел, что весь город вновь охвачен паникой.
     Младшая царевна, вся в слезах, вновь появилась на пороге. Увидев царевича, она бросилась ему в ноги:
     — Ты спас двух моих сестёр, спаси от дэвов и меня! — заплакала девушка.
     — А мне-то какое дело? Вернулись дэвы, ну и чёрт с ними. Они же не за мной пришли.
     — Только ты можешь спасти меня!
     — А почему я? Что ты всё от меня требуешь? У тебя есть братья, пусть они тебя и защищают.
     — С этих царевичей толку нет. А у тебя есть стальной посох в тысячу пудов. Я знаю, ты умеешь сражаться. А мои братья — нет. Думать о них, как о защитниках, это всё равно, что переводить время попусту, а потом жестоко обмануться.
     Царевич взял и в очередной раз выставил девушку за дверь. Вскоре царевна появилась с подносом в руках. Он ломился от различных яств.
     — Слушай, у тебя гордости не больше, чем у цыганки, — сказал юноша.
     — Ты кушай, кушай. А я составлю тебе компанию.
     В конце концов, царевич согласился с девушкой и оставил её в своей лачуге. Царевна, подавив свою гордость, кушала со слезами на глазах.
     — Ну а теперь то ты что плачешь?
     — Да я же говорила тебе уже! Завтра за мной придут дэвы. Они приходили раньше за моими сёстрами. А у тебя даже мысли нет, чтобы спасти меня.
     — Я тебя, конечно же спасу, но всё это должно остаться в тайне. Об этом будем знать только ты и я.
     Царевна вернулась к себе во дворец. Царица, её мать, была удивлена тому, что её дочь пребывает в радостном и весёлом настроении.
     — Что такое? — спросила она. — Завтра за тобой придут дэвы, а ты вдруг места себе не находишь от радости.
     — Мама, я уже не беспокоюсь об этом. Я спасена! Он обещал спасти меня!
     — Он? Кто Он? Кто обещал?
     — Тот, кто уже спас моих сестёр!
     — Кто же это?
     — А ты никому не скажешь?
     — Никому не скажу.
     — Наш свинопас.
     — Что? Что ты говоришь, доченька?
     — Бог свидетель, мама. Я говорю правду. Это наш свинопас спас их.
     — Сейчас я пойду в свинарник и поговорю с ним.
     — Нет-нет. Что ты! Если он узнает о том, что я всё рассказала тебе, он меня убьёт. Да и тебя убьёт, наверное. Пусть это останется в тайне.
     На рассвете царь вывел своё войско на битву с дэвами. Когда войска выстроились друг напротив друга, царь начал с тревогой вглядываться в горы: не спешат ли ему на помощь рыцари и в этот раз? Времени ждать не было, битва вот-вот должна была начаться, а перевес — у дэвов.
     Вдруг на вершине холма появился белый рыцарь, а вслед за ним — отряд из тридцати рыцарей.
     — Ребятушки, выше головы и знамёна! Расступитесь, дайте дорогу этим храбрым рыцарям! — радостно крикнул царь.
     Белой молнией пронеслась рыцарская конница сквозь царское войско и обрушилась на врага.
     Что это был за бой! Только один дэв остался в живых. Белый рыцарь, командовавший отрядом, отрубил чудищу уши и сказал:
     — Скажешь всем дэвам, чтобы навсегда забыли сюда дорогу!
     Рыцари развернулись и поскакали в ту сторону, откуда появились ещё до того, как царь успел остановить их. Только командир отряда ехал медленно и царь успел догнать его.
     На радостях, царь ласково потрепал морду белого коня, затем потянул к себе рыцаря, поцеловал его в шлем, а потом и в лоб.
     — Моё царство — твоё! — воскликнул царь.
     А сам смотрит, — у рыцаря ранена рука, течёт кровь. Взял царь свой платок и перевязал им рану.
     Царевич пришпорил коня и был таков. Царь так и не узнал его.
     Отпустив белых рыцарей и коня Белого Дэва, юноша собрал свиней в кучу и погнал их в загон. А в городе, меж тем, устраивалось великое празднество: играли оркестры, а когда стемнело, — небо над городом озарили разноцветные фейерверки. Люди пели и плясали прямо на улицах и площадях.
     Младшая царевна с подносом, наполненным изысканными яствами, пришла в лачугу к царевичу. Они начали угощать друг друга, им было хорошо и беззаботно вдвоём и в их сердцах поселилась радость.
     А царь тем временем рассказывал царице о храбром рыцаре, который вместе с товарищами победил целые полчища дэвов. Он рассказал также о том, как перевязал раненую руку рыцаря. Царь сожалел, что так и не узнал имени героя.
     Царица улыбнулась и засмеялась.
     — Что же ты смеёшься?
     — Смеюсь оттого, что твой храбрый рыцарь, — это наш свинопас.
     — Не может быть! Правда?!
     — Ну, разумеется! Пойди сам к нему утром и спроси.
     Царь тут же послал за свинопасом. Когда юношу привели, царь увидел, что рана на его руке перевязана царским платком.
     — Что же это? Я ничего не понимаю, — растерялся царь.
     — Когда царского сына делают свинопасом, а сына советника возносят и делают царевичем, — это раздражает настоящего царевича. Поэтому я и вёл себя так, как вы видели.
Если ты ещё сомневаешься в том, что я самый настоящий царевич, тогда позови своего зятя, — мужа твоей старшей дочери, который прибыл в твою страну вместе со мной. Посмотри, не носит ли он мои регалии.
     Царь вызвал своего зятя — мужа старшей дочери. Смотрит: и впрямь регалии должны быть не у него, а у свинопаса. Царь вскинул руку:
     — Палача!
     Палачи вошли и поклонились. Царь снял регалии с зятя и передал их свинопасу:
     — Моя младшая дочь также твоя, — сказал он. — Насколько я знаю, она и сама к тебе неравнодушна.
     Свадебный пир длился семь дней и семь ночей. Через пять дней после окончания свадебных торжеств, царевич взял жену и поехал с ней в свою собственную страну. К тому времени его отец уже умер, поэтому царевич взошёл на трон как новый царь, — наследник предыдущего царя.
     Их мечты сбылись, так пусть же сбудутся и ваши мечты.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Семь звёзд.
..........
     Жили-были шестеро братьев. Самый младший из них был очень хорош собой. Просто красавец.
     Как-то раз, на охоте, он заснул на берегу ручья.
     Тем временем, к этому ручью за водой пришла девушка, посланная своей матерью.
     Там-то она и увидела спящего юношу. Увидела и сразу влюбилась в него.
     Проснувшись, юноша увидел перед собой прекрасную девушку и тоже влюбился в неё с первого взгляда.
     — Давай уедем отсюда вместе, поженимся и построим свой собственный дом, — предложил он.
     — Хорошо, — сказала девушка. — Вот только я сперва принесу воду домой.
     Дома девушка сказала своим родителям о том, что хочет выйти замуж за юношу, которого она встретила у ручья, и что они сейчас хотят уехать.
     Увидев, что девушка влюблена, родителя поняли, что она не изменит своего намерения. Забрав с собой дочь, они уехали в далёкие края.
     С того момента, как девушка покинула родные края, на юношу напал глубокий сон. Спящий, он так и остался на берегу ручья.
     Через несколько лет семья девушки вернулась в свой прежний дом. Однажды, её опять послали к ручью за водой. Смотрит она, а её возлюбленный так и остался на том же месте, где они и расстались.
     Она стала звать его по имени — и он очнулся ото сна.
     Но юноша уже не мог быть человеком. Он превратился в ангела. Взмахнул он крыльями, чтобы взлететь, но сорвался вниз и разбился о землю.
     Осознав, что её возлюбленный погиб, сердце девушки не вынесло этой муки и она умерла.
     Их похоронили вместе: юношу и девушку. Оба они превратились в звёзды.
     Когда старшие братья узнали о том, какая трагическая участь постигла их младшего брата — они умерли от горя. И все пятеро стали звёздами.
     Они присоединились к своему брату и его прекрасной невесте. Там, на небе. Теперь они все вместе.
     Когда-нибудь поверни голову, подними глаза к небу и ты увидишь их всех — созвездие семи звёзд.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Сестра и семеро братьев.
..........
     Жили-были семеро братьев. А сестры у них не было. Как-то собрались они на охоту и говорят:
     — Если родится у нас сестрёнка, поставьте на крышу веретено. А если брат — то плуг. Если увидим плуг — мы домой не вернёмся, уйдём в чужие края счастья искать. А если будет у нас сестрёнка, то мы придём на неё поглядеть.
     Родилась у них сестрёнка, да кто-то по ошибке поставил на крышу плуг. Братья увидали издали, говорят:
     — Не стоит возвращаться.
     И ушли. А сестрёнка выросла, стала большой девочкой.
     Как-то у одной из её подружек пропал клубок ниток. Она стала всех обвинять, что его украли. Все девочки своими братьями поклялись, что не видели её клубка, а эта девочка поклялась своей собачкой.
     Подруги стали смеяться над ней:
     — Что же ты своей собачкой клянёшься, ведь у тебя есть братья, целых семь.
     Побежала девочка домой к матери, спрашивает:
     — Правда ли, что у меня есть братья? Мать говорит:
     — Правда. Только они ушли в чужие края.
     Решила девочка пойти отыскать своих братьев. Встала она рано-рано и отправилась в путь. Мало ли прошла, много ли, про то ей лучше знать; дошла до дремучего леса.
     Видит: в лесу стоит домик. Зашла в него. Никого там нет. Она всё прибрала-подмела, семь постелей застелила, семь чашек вымыла, на семерых обед приготовила, а сама спряталась.
     К вечеру вернулись хозяева. Удивились они: кто так чисто прибрал? Кто такой вкусный обед приготовил?
     А жили в этом домике — подумать только! — семеро её братьев. Наутро шестеро братьев ушли на охоту, а седьмой остался подкараулить, подсмотреть, кто к ним в дом приходит.
     Увидел он девушку, разговорился с ней и дознался, что это их сестра. Пошёл он в лес за братьями, а сестра принялась обед готовить. Стала она тонир раздувать, чтобы кашу с изюмом сварить, только ничего у неё не получилось, огонь совсем погас.
     Пошла сестра попросить у добрых людей огоньку. Дошла до большого дома. Видит: дым валит — значит, в доме есть огонь. Вошла она да так и застыла у входа: сидит посреди комнаты старуха, сорок пудов свинины в рот запихала и жуёт.
     Попросила у неё девушка огня, а старуха дала ей горячих угольков да горсть золы, чтобы зола просыпалась и след оставляла. А старуха эта была матерью огромного и страшного дэва.
     Дэв вернулся домой, узнал, что у них побывала девушка, и захотел её утащить. Пошёл он по следу, нашёл, где она с семью братьями жила, и стал стучаться в дверь.
     — Открой мне, девушка, открой! Я тебе красивые бусы подарю.
     — Нет, — говорит девушка, — не открою ни за что, А дэв опять стучит и говорит:
     — Не хочешь, не открывай. Высунь палец в щёлочку, я на него колечко надену.
     Только она высунула палец, дэв его тут же откусил, а девушка упала без чувств.
     Вернулись её братья. Видят: дверь заперта изнутри. Спустились в дом через дымовое отверстие. Привели в чувство свою сестру, и она им всё рассказала.
     Разозлились братья на проклятого дэва, выследили и убили его. Притащили его тушу к себе на двор и закопали в огородную яму: А мать дэва решила им отомстить.
     Прикинулась она бедной старушкой и нанялась к ним в дом в услужение.
     Стала она то место, где закопали дэва, водой поливать, и выросла там пряная трава. Старуха положила эту траву в суп, а братья, как только поели его, тут же превратились в баранов.
     Заплакала их сестра, но что она могла поделать? Погнала она баранов на пастбище. Ехал мимо царский сын. Так ему понравилась девушка, что тут же решил он на ней жениться. Но она сказала:
     — Пойду за тебя замуж, только если моих братьев с собой возьмёшь.
     Царский сын согласился. Стали они вместе жить во дворце, а баранов поместили в царской конюшне.
     Позавидовали царские родственницы девушке, что царевич так свою жену любит, и решили от неё избавиться. Повели они её на речку купаться да и столкнули в воду. А одна из женщин надела её платье, муж и не заметил, что его жену подменили.
     Легла эта женщина в постель, разохалась, расстоналась и говорит царевичу:
     — Заболела я, умираю, вели всех баранов зарезать и кровью меня напоить, тогда я поправлюсь.
     — Вай, жена, — говорит царевич, — ты же так берегла этих баранов! Что произошло, что ты хочешь их сама погубить?
     — Ничего, — говорит женщина. — Жизнь всего дороже. Услышали бараны, что их собираются резать, пошли к реке. Стоят у воды и плачут:
     Точат ножи острые,
Сестрица-джан,
Хотят нас всех зарезать,
Сестрица-джан.
Выйди скорей на берег,
Сестрица-джан,
Спаси своих братьев верных,
Сестрица-джан.
     Услышала их сестра, в реке очнулась, проснулась в ней жизнь, и выплыла она на берег. Только вышла из воды, как братья все опять стали людьми. Тут царевич устроил весёлый пир, а мерзкую обманщицу привязали к хвосту мула и пустили его с горы.
     Добро осталось с ними, зло ушло с ней. С неба упало три яблока: одно — нам, другое — вам, а третье — всем остальным.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Сказка о бедняке и его жене.
..........
     Жили-были муж и жена, оба необыкновенно бедные. Жена ходила по людям, нанималась на поденную работу, и существовали они оба, ну, совершенно впроголодь. Нечем было им даже единственного сына кормить.
     Однажды жена сказала:
     — Ах, муженек, никак нам не вырваться из бедности и нужды! Пошел бы ты в другие города, может быть, заработал бы что-нибудь на жизнь.
     Муж собрался и пошел искать работу. Нанялся он в одном богатом селе сторожить яблоневый сад. Построил себе крошечную избушку и поселился там. Прижилась у него в избушке какая-то бродячая кошка; с ней он и провел все лето, больше не с кем было слова сказать.
     Осенью хозяева садов расплатились с ним яблоками.
     Проезжал как-то мимо этого села один купец, его односельчанин. Поклонился ему бедняк и говорит:
     — Заработал я мешок яблок, да еще кошку нажил, вот и все мое имущество. Передай это все моей жене.
     — Хорошо, — говорит купец. — Передам. Только сначала распродам свои товары в чужих краях.
     Прибыл купец в чужие края, а там всего вдоволь, и только яблоки никогда не родятся. Упросили его тамошние жители продать им яблоки. Купец сначала отказывался, а потом согласился. Заработал он на яблоках кучу золотых денег и отправился дальше.
     Добрался он до другой страны. Привез он свои товары на продажу в царский дворец. И там он увидел, что по дворцу бегают целые стаи мышей, и нет от них никакого спасения.
     — Что дашь мне, — говорит купец царю, — если я избавлю тебя от этих мерзких тварей?
     — Мешок золота дам, — говорит царь. Тут купец выпустил голодную кошку из мешка, и она быстро передушила всех мышей.
     Царь с купцом расплатился, и купец отправился в обратный путь.
     Передал он жене бедняка кучу золота и сказал:
     — Это прислал тебе твой муж.
     — А не сказал ли он, что мне делать с этим богатством? — спросила изумленная женщина.
     Купец засмеялся, вспомнив кошку и яблоки, и сказал:
     — Нет, делай что хочешь.
     Жена выстроила на эти деньги роскошный дом и отдала сына в учение.
     Прошло лет пятнадцать. Бедный крестьянин сумел заработать за это время всего три золотых монеты. С ними и отправился он домой.
     По дороге пришлось ему заночевать у одного крестьянина. Там он попал на семейный праздник. Видит он, что за столом все гости пьют, едят и весело болтают. И только один человек ничего не ест и ни с кем, ни о чем не разговаривает.
     — Почему этот гость молчит? — спросил он у хозяина дома.
     — Да ну его совсем, — говорит хозяин. — У него каждое слово на вес золота.
     Изумился бедняк и достал один золотой.
     — Вот, — говорит, — золотая монета. Пусть скажет что-нибудь.
     Поглядел молчун на бедняка и говорит:
     — Пока смерть не придет, не умрешь. И не бойся глубины.
     Еще больше удивился бедняк, достал вторую монету.
     — На, — говорит, — тебе еще золота, говори.
     — Лучше всех та, которую всей душой любишь, — вымолвил молчун.
     — Эх, будь что будет! — говорит бедняк. — Уж очень складно ты говоришь. Вот тебе моя последняя монета.
     — Как чихнешь, постой, подумай, — говорит молчун.
     А бедняк наутро, как и был бедняком, отправился дальше.
     Дошел он до одной деревни и видит: толпится народ возле колодца.
     — Что вы тут делаете? — спрашивает.
     — Беда у нас, ужасная беда, — говорят. — Воды у нас осталось всего на дне колодца. Да кто ни спустится в колодец за водой, назад не возвращается. Скоро мы все умрем от жажды. Попробуй, прохожий, достать воду. Если достанешь, все дадим тебе по золотой монете.
     Вспомнил бедняк слова молчуна и говорит:
     — Раньше смерти все равно не умру. И не боюсь я глубины. Полезу в колодец!
     Спустился он в колодец, набрал воду с самого дна, хотел уже вылезти, вдруг кто-то уцепил его за подол и говорит:
     — Поди сюда.
     Обернулся он -и что же видит? На дне колодца человеческие головы в кучу свалены, а рядом стоит большой стол, и на нем сидят ворон и лягушка.
     Ворон говорит:
     — Ну раз ты сюда пришел, отвечай на мой вопрос. Не ответишь, как надо — голову отрублю.
     — Спрашивай, — говорит бедняк.
     — Видишь вот эту лягушку? Стоит она того, чтобы я на ней женился?
     — Лучше всех та, которую любишь всей душой, — ответил он словами того человека.
     Только он это проговорил, стали ворон и лягушка у него на глазах раздуваться, раздуваться. И вдруг шкура на них лопнула, и превратились они в прекрасного юношу и прекрасную девушку.
     — Ты освободил нас от колдовства, — говорит юноша. — Спасибо, вот тебе в награду много денег.
     Вылез бедняк (а был он уже теперь не бедняк) из колодца, вытащил кувшин воды, и жители села тоже щедро с ним расплатились за; то, что он их спас от смерти. А колодец тут же до краев наполнился водой.
     Дошел этот человек до своего села. Видит, на месте его избушки стоит роскошный дом, а вокруг — пышный сад. Заглянул он в окно. Видит, жена его с каким-то молодым человеком беседует.
     «Ах, так! — подумал он. — Значит, она без меня за богатого замуж вышла? Сейчас я им покажу!» И выхватил ружье. Только он хотел выстрелить, как неожиданно чихнул. Вспомнил он слова молчуна. Остановился и думает. И вдруг слышит, как молодой человек говорит:
     — Нани-джан, что же это от нашего отца вестей нет? Я по нему так соскучился. А жена говорит:
     — Ай, сыночек, а и я все глаза по нему выплакала! Так мне хочется, чтобы он вернулся и посмотрел, какой у него сын вырос!
     Тут муж распахнул двери, вбежал в дом, бросился обнимать жену и сына.
     Десять раз он себя поблагодарил, что не пожалел тогда последних денег за умное слово.
     Так пришло к ним счастье, пусть придет оно и к вам.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Сказка о златокудром царевиче.
..........
     В давние-давние времена в могущественном царстве жили-были царь и царица. У них было два сына, которых звали Богос и Бедрос. У царя был верный друг и советник чёрный араб. Он был придворным конюшим.
     Случилось горе — умерла царица. Пять лет скорбел царь, соблюдая траур.
     Вот, как-то раз, он вызвал конюшего и сказал ему:
     — Седлай двух коней. Надо развеяться. Немного свежего воздуха мне не помешает.
     Они отправились на конную прогулку по окрестностям столицы. Вдруг смотрят они: возле общественного фонтана набирают в кувшины воду три сестры-красавицы. Их весёлый смех и красота привлекли внимание царя и, спрятавшись за колонну, он решил послушать, о чём девушки будут говорить.
     — Если бы я была царицей, я бы соткала такой ковёр, что половины его было бы достаточно, чтобы разместить на нём всю царскую армию, — сказала старшая сестра.
     — Если бы царицей была я, то сшила бы такую палатку, что половины её было бы достаточно, чтобы в ней укрылась вся царская армия, — сказала средняя сестра.
     — А если бы царицей была я, то родила бы нашему царю златокудрых сыновей и дочерей, — сказала младшая сестра.
     Царь вернулся во дворец и вызвал к себе советника. Конюшему было поручено привести сестёр к царю. Он нашёл их там же, около фонтана.
     После того, как конюший сказал, что их требуют во дворец, девушки начали прощаться с жизнью, подумав, что должно быть они сказали о царе что-то оскорбительное.
     Когда советник привёл сестёр к царю, тот сказал, что знает о том, что обещала каждая из них, если станет царицей.
     Он обратился к старшей сестре:
     — Ты обещала соткать ковёр такой величины, что и половины его было бы достаточно, чтобы разместить там всю мою армию. Я тебя правильно понял?
     — О, мой царь, конечно правильно. Дай мне столько шерсти, чтобы её было достаточно для такой работы, и я возьмусь за дело, — ответила старшая сестра.
     Царь понял, что обещание, данное девушкой, пустое. Просто хвастовство.
     Тогда он обратился к средней сестре:
     — Говорила ли ты правду, когда сказала, что сошьёшь палатку такой величины, что и половины её будет достаточно, чтобы укрыть в ней всё моё войско?
     — О да, мой царь! Ты только дай мне столько ткани, сколько нужно для такой работы и ты сам увидишь, что это так, — ответила средняя сестра.
     Царь опять смекнул, что это пустые слова. Одно бахвальство.
     Тогда он обратился к младшей сестре:
     — Ты и вправду хочешь родить мне златокудрых сыновей и дочерей?
     — О, мой царь! Ты торгуешься, как в малярной лавке. Время покажет.
     Царь подумал-подумал и женился на младшей сестре. После того, как прошли свадебные торжества, её старших сестёр оставили жить во дворце.
     Когда пришло время, царица родила сына. Мальчик был с сияющими золотыми волосами. Сёстры царицы пришли в ярость. Они приказали конюшему, который их побаивался, положить в колыбель щенка вместо младенца. А ребёнка бросить в море.
     За выполнение этой услуги они заплатили конюшему пять сотен серебряных монет. Повитухе, принимавшей роды, тоже дали пять сотен серебряных монет, — чтобы хранила молчание.
     Конюший же, вместо того, чтобы утопить ребёнка, спрятал его в конюшне, в яслях. А в полночь, оседлав коня, отвёз младенца в горы, где решил укрыть его в пещере. А пещера та была в Монастырской горе.
     Конюший вернулся во дворец той же ночью. Он тихонько прошёл в свои покои и лёг спать.
     Утром к дворцу пришло много горожан, чтобы поздравить царя с рождением ребёнка.
     — А с чем поздравлять-то? — зашипели старшие сёстры царицы. — Она же родила щенка.
     Царь был потрясён. В гневе он сказал конюшему:
     — Брось эту недостойную в море.
     Конюший же и на этот раз ослушался приказ. Он спрятал царицу в конюшне и через несколько часов вернулся во дворец.
     — Ты выполнил мой приказ?
     — Да, мой царь. Я бросил её в море.
     — Отлично.
     Ночью конюший отвёз царицу в ту же пещеру, где он укрыл её ребёнка. Бедняжка царица подумала, что её сейчас будут убивать.
     — Не бойся, моя царица, я не причиню тебе вреда, — сказал конюший. — Ты можешь доверять мне. Считай меня с этого дня своим братом. Не щенок у тебя родился, как это сказали царю твои сёстры. У тебя родился златокудрый сынок-красавец.
     Молодая царица нашла в пещере своего сына. С тех пор конюший заботился о них обоих. Днём он служил царю, а ночью — царице и царевичу. Он приносил им продукты, одежду. Он приносил им всё, что было нужно для жизни.
     Когда царевичу исполнилось десять лет, конюший подарил ему лук и стрелы. Мальчик стал каждый день ходить на охоту. Он охотился в горах, в лесах и в долинах. Он рос очень смышлёным мальчиком, развивался не по годам.
     Так прошло пятнадцать лет.
     А мы давайте вернёмся в столицу и посмотрим, чем занимался царь.
     Как-то раз он сказал своему другу конюшему:
     — Седлай коней. Поедем, поохотимся.
     Они вооружились мечами, палицами, взяли лук и стрелы и сели на коней.
     — Куда поедем? — спросил царь.
     — Да куда пожелаешь, ты же царь, — ответил конюший.
     — Я-то царь. Но место для охоты выбирай ты, — сказал царь.
     Они отправились к Монастырской горе.
     В этот же день в тех же местах охотился и златокудрый царевич. Он был одет в одежду из оленьей кожи, кудри его скрывала шапка.
     Как только юноша поднял лук, чтобы послать стрелу в оленя, откуда ни возьмись, появились два всадника и стали преследовать его добычу. Юноша решил подождать и посмотреть, что будет дальше.
     Царь подстрелил оленя метким выстрелом. Не успел он спешиться, чтобы подойти к добыче, как вдруг перед ним возник молодой человек, который схватил оленя, взвалил его себе на плечи и был таков.
     — А ну-ка пусти стрелу ему вдогонку, — в гневе крикнул царь своему другу.
     Конюший специально выстрелил поверх головы юноши, который благополучно спрятался в пещере.
     — Что с тобой, сынок? Ты так напуган, что случилось? — спросила юношу царица.
     — Два всадника преследуют меня. Я забрал у них оленя, на которого они помешали мне охотиться.
     Тем временем, всадники спешились и вошли в пещеру. Мать и сын встретили их у входа.
     — Где олень, которого я подстрелил? — спросил царь. — И кто тебе дал право стащить мой охотничий трофей?
     — Многие лета здравствовать тебе, царь, — ответил юноша, — дичь достаётся не тому, кто стреляет, а тому, кто её в свои руки возьмёт.
     — А откуда ты знаешь, что я — царь?
     — Молва о тебе по миру идёт. Вот я и знаю.
     Царь почувствовал расположение к юноше. Он со своим другом вошёл в глубь пещеры. Конюший при этом вёл себя так, будто бы он не знаком с хозяевами жилища.
     Царь был очень удивлён, увидев, что внутри пещеры очень уютно, опрятно и всё аккуратно прибрано. Тут же находились многочисленные охотничьи трофеи. Да такие, что им позавидовал сам царь.
     Гостям предложили кушанье из отборной оленины. После трапезы конюший отправился седлать коней, а юноша обратился к царю:
     — Возьми своего оленя, мой царь, — с этими словами он передал ему добычу.
     Тушу оленя привязали к седлу. Но царь не торопился уезжать. Какие-то смутные чувства не позволяли ему спешить.
     — Как мы поступим с этим юношей? — спросил царь своего друга. — Оставим здесь или возьмём с собой?
     — Живи долго, государь. Я должен тебе кое в чём признаться. Помнишь ли ты о трёх сёстрах, встреченных тобой у фонтана и об обещаниях, что они дали? Ты женился на младшей из них. Так вот, она сдержала своё обещание: у тебя родился сын — златокудрый царевич
     Конюший снял с головы юноши шапку, — по плечам царевича рассыпались золотые кудри.
     Царь был едва жив от потрясения. Он не верил ни своим глазам, ни своим ушам. Он бросился перед царицей на колени и стал умолять простить его.
     — Я даже не знаю, как мне отблагодарить тебя за твою доброту, — сказал царь, обратившись к своему другу. — Приведи из города ещё двух коней: мы с женой и сыном уезжаем отсюда.
     Конюший, прибыв во дворец, сказал Богосу и Бедросу:
     — У меня для вас очень радостная весть! Нашёлся ваш златокудрый брат-царевич, и его мать нашлась, наша царица. Они живы и здоровы. Скоро они будут дома вместе с нашим царём.
     Старшие сёстры царицы разинули от удивления рты, услышав такую новость.
     Конюший же вернулся к пещере с двумя лошадьми — для царевича и царицы, и они, все четверо, благополучно прибыли во дворец.
     Радостные горожане вышли их встречать. А в празднично украшенном дворце царя, царицу и златокудрого царевича приветствовали советники и вельможи.
     Златокудрый царевич, когда покидал пещеру, взял с собой Птицу Правды. Эта Птица была единственной живой душой, остававшейся с его матерью, когда он уходил охотиться.
     Семь дней спустя старшие сёстры царицы решились показаться на глаза царю, царице и златокудрому царевичу. Они надеялись, что смогут убедить их простить причинённое им зло, так как они, якобы, раскаялись. Когда сёстры вошли в зал, Птица Правды разбила свою хрустальную клетку, вылетела в окно и улетела прочь.
     — О, моя Птица! Моя Птица Правды, она улетела! — загрустил царевич.
     А царь, чтобы утешить сына, сказал:
     — Не расстраивайся, сынок. Твою Птицу поймают и вернут во дворец.
     А затем, повернувшись к старшим сёстрам царицы, сказал:
     — Птица Правды улетела из-за вас. Убирайтесь с глаз моих, чтобы больше здесь вашего духу не было.
     И злых сестёр прогнали из дворца.
     Богос и Бедрос вызвались быть добровольцами:
     — Позвольте нам поймать Птицу Правды. мы вернём её брату.
     Первым на поиски отправился Богос. Он взял с собой отряд из сорока всадников.
     Когда их в пути настигла ночь, Богос приказал отряду сделать привал. Они разбили лагерь, поужинали и легли спать.
     Ровно в полночь в лесной темноте раздался оглушительный душераздирающий вопль. Люди вскочили на ноги. Они подумали, что неподалёку от лагеря кого-то грабят разбойники.
     Вскочив на коней, отряд бросился в ту сторону, откуда раздавался крик. Они опять услышали этот ужасный вопль, напоминавший крик смертельно раненой куропатки. И вдруг, все сорок воинов и царевич Богос превратились в камни.
     Когда прошла неделя, Бедрос сказал:
     — Мой брат не вернулся. Теперь поеду я. Выясню, что с ним случилось.
     Царь разрешил ему отправиться на поиски брата.
     Бедрос так же, как и Богос, взял с собой отряд из сорока всадников. По дороге им пришлось сделать привал на том же самом месте, где до них останавливался со своим отрядом Богос.
     Ровно в полночь раздался душераздирающий вопль. Вооружённые люди отправились в сторону крика, чтобы выяснить, в чём там дело. И тут же превратились в камни.
     Златокудрый царевич, тем временем, стал настаивать на том, чтобы отец отпустил его на поиски братьев. Царь не хотел отпускать его:
     — А что если и с тобой что-нибудь случится? Кто тогда заменит меня на троне?
     — Я должен найти братьев, — настаивал на своём царевич.
     — Тогда возьми с собой дружину из тысячи всадников, сказал царь.
     — Отец, я же не на войну иду. Достаточно будет одного человека — нашего друга конюшего.
     — Я всегда к твоим услугам, царевич, — сказал конюший, поклонившись.
     — Возьмём с собой в дорогу двадцать фунтов жареной пшеницы, сказал ему царевич.
     Они попрощались с царём, оседлали лошадей и отправились в путь.
     Ночь застала их на том же месте, где до них останавливались Богос и Бедрос со своими людьми. Царевич, перед тем, как лечь спать, приказал конюшему разбросать вокруг их стоянки жареную пшеницу.
     Тревожно спалось конюшему. Поднял он голову, смотрит: к лагерю подкралась лиса и стала есть зерно. Он поднял лук и говорит царевичу:
     — Лиса ест жареную пшеницу. Может застрелить её?
     — Не надо стрелять в голодную лису. Пусть ест вволю.
     Двумя часами позже конюший опять разбудил царевича:
     — Смотри-ка, эта лиса уселась на твой плащ. Застрелить её?
     — Да ты что? Бедняжка нашла себе для ночлега мягкое тёплое место. А ты стрелять собрался.
     Перед самым рассветом смотрит конюший: лиса поднялась с плаща и стала уходить прочь.
     — Царевич, лиса уходит. Может всё-таки её застрелить?
     — Да нет же, пусть идёт себе с Богом.
     Услышав эти слова, лиса обернулась и сказала человеческим голосом:
     — О, златокудрый царевич! Поведай мне своё самое заветное желание.
     — Моё самое заветное желание, это найти живыми и здоровыми моих братьев и вернуть их домой, — сказал изумлённый царевич.
     И тут же добавил:
     — И мою Птицу Правды тоже.
     — Оставь оружие у своего друга и следуй за мной, — сказала лиса.
     Она отвела юношу в Птичий Город.
     — Ты найдёшь свою Птицу Правды там, в амбаре, который стоит на окраине города. Только смотри, будь осторожен. Бери только свою Птицу, а к другим даже не прикасайся.
     Царевич вошёл в амбар и увидел целую стаю птиц. Их было так много, что он решил, что не будет большим грехом, если он возьмёт с собой ещё одну птицу, помимо своей.
     Как только он взял вторую птицу, раздался страшный гвалт. Царевича схватили и отвели к птичьему царю.
     — Почему ты взял то, что не принадлежит тебе? — спросил его птичий царь.
     — Не знаю. Наверное, обычная человеческая жадность.
     — Вот что я тебе скажу. Я дам тебе вторую птицу, если ты приведёшь мне вороного коня. Конь этот находится у атамана шайки из сорока разбойников. Они грабят людей около Монастырской горы.
     Птичий царь приказал отпустить юношу. Как только тот вышел за ворота Птичьего Города, к нему подошла лиса.
     — Разве я не говорила тебе о том, чтобы ты брал только свою Птицу? Что же ты прыгаешь со сковороды прямо в огонь? Давай, иди за мной.
     Лиса отвела царевича в тот район Монастырской горы, где было разбойничье логово.
     — Возьми только коня. Седло не трогай, — предупредила она его.
     Пробравшись в стан разбойников, златокудрый царевич увидел коня. Тот стоял под седлом. А что это было за седло! Оно стоило двух таких коней.
     — А почему, собственно, нельзя взять седло? — подумал царевич.
     Он вскочил на коня, намереваясь было уехать из этих мест подальше, как тут со всех сторон на его накинулись разбойники, стащили его с коня и отвели к своему атаману.
     — Так, так, хлопчик. Значит ты и седло хотел моё стащить? — спросил атаман.
     И, немного подумав, добавил:
     — Ну, если ты такой лихой удалец, то поручаю тебе раздобыть для меня красавицу гури-пери, что живёт на горе Арагац. Тогда я лично оседлаю своего вороного коня и дам его тебе, как награду за храбрость.
     Когда царевич вышел из разбойничьего стана, его встретила лиса:
     — Ты что, турок, что ли? Я же по-армянски тебе говорила: бери только коня. Что же ты меня не послушался?
     — Людям трудно удержаться от искушения. Что я мог поделать?
     — Ладно, уж. Ступай за мной.
     Царевич внимательно выслушал все наставления, которые дала ему лиса. Дорога к горе Арагац была очень опасной и труднопреодолимой. Лиса посоветовала юноше подниматься в гору очень осторожно.
     — Когда ты встретишь там гури-пери, то не приветствуй её. Не разговаривай с ней и вообще, — ни одно слова не должно слететь с твоих уст. Состриги у неё локон и убегай. Ты услышишь крики «Держите вора! Не дайте ему уйти!» — не обращай на это никакого внима
     Царевич стал взбираться на скалы. Это было очень трудно сделать, так что ему пришлось разуться и подниматься вверх босиком.
     Когда его заметила гури-пери, то поднялась к нему навстречу и воскликнула:
     — О, златокудрый царевич! Где я тебя только не искала, а ты взял да и сам ко мне пожаловал.
     Царевич не ответил. Он состриг у ней локон и бросился бежать прочь. Тут же все камни и деревья начали кричать ему вслед:
     — Держите вора! Не дайте ему уйти.
     У подножья горы юношу встретила лиса.
     — Вот локон гури-пери.
     — Отдай его мне.
     Царевич отдал локон лисе и о, чудо! Лиса обернулась девушкой-красавицей гури-пери.
     Да лиса я, лиса, — уверила его девушка. — А теперь веди меня к атаману. Оставишь меня там, а сам бери коня и скачи прочь. Я присоединюсь к тебе позже.
     Атаман чуть не умер от радости, когда увидел красавицу, доставленную ему с горы Арагац. Он приказал разбойникам оседлать вороного коня и отдать его юноше. Царевич вскочил на коня и был таков.
     Атаман же полез к девушке обниматься и целоваться. Она оттолкнула его:
     — Ну что ты за человек такой? — сказала она, высвобождаясь из его объятий. — Только меня увидел, — сразу обниматься полез. Разве здесь нет других женщин? Я хочу познакомиться с ними.
     Атаман позвал разбойничьих жён. Тут-то все и увидели, что девушка гури-пери среди них самая красивая.
     — Возьмите её с собой в сад, — сказал атаман женщинам.
     В саду гури-пери подошла к стене, перелезла через неё и убежала прочь.
     Обернувшись опять лисой, она догнала царевича.
     — Пошли, отведу тебя в Птичий Город. Теперь мы поступим так: ты оставишь коня привязанным в конюшне, а к птичьему царю отведёшь меня, — сказала лиса, превратившись в коня, как две капли воды похожего на коня, подаренного атаманом разбойников.
     Птичий царь был просто счастлив, когда юноша привёл ему коня.
     — Дайте ему двух птиц и пусть идёт себе, куда хочет, — сказал он.
     Юноша взял двух птиц, сел на коня, которого оставил в конюшне и уехал из города.
     А тот конь, что остался у птичьего царя, лягнул своего хозяина, перемахнул через стену и был таков.
     Превратившись в себя, лиса догнала златокудрого царевича, который поджидал её в лагере, вместе со своим другом — конюшим. Она отвела юношу к тому месту, где окаменели Богос, Бедрос и их воины.
     — О, златокудрый царевич, посмотри на эти камни! Узнаёшь ли ты их? — спросила лиса.
     — Честно говоря, нет. Вообще-то я озадачен, они больше похожи на изваяния людей, чем просто на камни.
     — Смотри, царевич, вот это — твои братья. Они стали камнями, но они видят нас! А вокруг — их воины.
     Тут раздался вопль, похожий на крик раненной куропатки и все, превращённые в камень люди, ожили в месте с лошадьми, что были с ними.
     Лиса отвела всех обратно в лагерь.
     — О, златокудрый царевич! Если бы ты не угостил меня жареной пшеницей, ты бы сейчас был таким же камнем, какими были твои братья. А теперь пришла пора нам расставаться, ведь я выполнила твои сокровенные желания, — сказала лиса и ушла в лес.
     Три брата, конюший и восемьдесят всадников благополучно вернулись в столицу. С ними были две Птицы Правды и вороной конь — подарок атамана разбойников.
     Сердце царя переполнилось счастьем, когда он увидел живыми и здоровыми своих сыновей и своего друга — конюшего. В честь их возвращения был устроен пир.
     Через несколько дней после этого Богос и Бедрос сказали царю:
     — Отец, давай созовём Государственный Совет.
     Царь подумал, что они хотят перед всеми вельможами и сановниками сказать добрые слова о своём брате и согласился созвать Государственный Совет на следующей неделе.
     Когда все собрались, Богос и Бедрос, встав перед царём и прижав руки к сердцу, сказали:
     — Пусть продлятся твои годы, царь. Ты уже не так молод и тебе трудно нести такое бремя, как забота о государстве. Позволь же нашему брату, нашему спасителю, взойти на трон вместо тебя.
     — Я и сам об этом подумывал, — ответил царь. — И я очень рад, что между моими сыновьями царит такое согласие и взаимопонимание.
     Пришёл черёд выступить златокудрому царевичу:
     — Не проси меня об этом, царь. Ведь ты жив, отец мой, и ты в добром здравии. Да и братья мои меня старше, — взволнованно сказал юноша.
     И добавил:
     — И я никогда не хотел быть царём.
     — Только тебя мы видим царём и не представляем, что может быть по другому, — ответили Богос и Бедрос.
     — Что же, я принимаю оказанную мне высокую честь, но сердце моё не спокойно, — сказал златокудрый царевич. — Пусть наш отец продолжает царствовать, а я буду лишь управлять от его имени.
     — Отлично, мы согласны, — ответили братья.
     Спустя какое-то время созвал златокудрый царевич Государственный Совет, пригласил на него отца, своих братьев, конюшего, советников и вельмож, и говорит им:
     — Как вы смотрите на то, чтобы я и мои братья в конце концов остепенились, женились бы и начали семейную жизнь? Отец, может быть у тебя есть на примете хорошие невесты?
     — Даю вам своё согласие и благословение на вступление в брак, — сказал царь.
     — Отец, мы хотим, чтобы нашими жёнами стали сёстры-близнецы. Тогда не будет почвы для завистливых разговоров о том, у кого жёны красивые, а у кого нет.
     — Что же, дети мои, пусть будет по-вашему, — сказал царь. — Завтра я и мой друг конюший переоденемся в дервишей и отправимся странствовать по нашему царству. Бог даст, — найдём вам хороших невест.
     На следующий день царь, как и обещал, одел рубище дервиша. Также поступил и конюший. И они отправились в путь.
     Долго ли длилось их странствие, коротко ли, про то им лучше знать. Остановились они как-то на окраине небольшого городка, возле мельницы. Рядом стоял домик пастуха.
     Сидят путники и наблюдают, как пастух запустил в загон овец и коз, как из домика то выходит, то заходит обратно в домик девушка-красавица с шерстяной пряжей в руках. У них и мысли не было, что это не одна и та же девушка, а три разных девушки — сёстры-близнецы.
     Пастух вошёл в домик и начал стыдить жену и дочерей:
     — Как же вам не стыдно! Рядом с домом сидят два голодных дервиша, а вы им даже корки хлеба не вынесли.
     Он вышел во двор и позвал путников:
     — Заходите в дом, дервиши. Будьте моими гостями.
     Пастух накрыл гостям хороший стол и пригласил их к трапезе.
     — Видишь? Эти три девушки-близнецы, — его дочери, — зашептались царь и конюший.
     Переночевав в доме пастуха, путники отправились в обратную дорогу.
     Вернувшись во дворец, царь сказал:
     — Я нашёл для вас невест, — трёх сестёр-близнецов. Они красавицы, правда рода не знатного: их отец — пастух. Но, видно, на то воля Бога.
     Конюший вернулся в домик пастуха и передал ему царский подарок, — тысячу серебряных монет. Пастух открыл на эти деньги своё дело и уже через три месяца стал преуспевающим купцом.
     После этого к нему в очередной раз пожаловал конюший:
     — Царь хочет, чтобы его сыновья и твои дочери поженились. Как тебе нравится такое предложение?
     Купец, подумав, что это, должно быть, шутка, улыбнулся.
     — Я не шучу, — сказал конюший. — Я сюда прибыл для того, чтобы договориться о свадьбе.
     — Если дети царя хотят взять себе в жёны моих детей, то я буду только рад, — сказал купец.
     Конюший достал три обручальных кольца и положил их на каминную полку.
     Вышли девушки, подошли к камину, взяли с полки кольца и надели их на пальцы. Вышло так: старшая сестра надела кольцо старшего царевича, средняя сестра надела кольцо среднего царевича, а младшая — златокудрого царевича.
     — Это событие надо как следует отметить, — сказал купец.
     Они устроили пир. А на следующий день конюший отбыл во дворец, сказав купцу, что первого мая вернётся сюда со свадебной процессией во главе с царём, чтобы забрать невест и отвезти их женихам.
     Когда пришло время, царь собрал вельмож, музыкантов, взял дружину в тысячу всадников и собрался ехать за невестами.
     Смутно было на душе у златокудрого царевича. Он предупредил отца, чтобы тот не разбивал лагерь и не останавливался на ночлег в окрестностях Запретного ручья, который пересекал их путь. Царь пообещал выполнить этот наказ.
     Но на обратном пути в столицу, после того, как забрали невест, многие участники свадьбы были пьяны от вина и не смотря на приказ царя всё-таки расположились на ночлег около Запретного ручья.
     Проснувшись на рассвете, царь увидел, что весь его лагерь окружён вишапом, — огромным драконом.
     Люди обнажили мечи и сабли и стали ждать приказ царя к атаке. А дракон вдруг сказал человеческим голосом:
     — Успокойтесь, люди. Вы не напугаете меня своими мечами и саблями. Они бесполезны в битве со мной.
     Царь склонил свою голову и сказал:
     — Мой дорогой дракон, отпусти нас, пожалуйста, с миром. Я обещаю выполнить любую твою просьбу.
     — Пришли мне сюда своего златокудрого сына, — ответил ему дракон.
     Царь был как в трауре. Все его люди были напуганы. Но царь уже не мог взять обратно данное им слово. Он приказал всем, кто был с ним, не рассказывать пока о происшедшем златокудрому царевичу. До самой свадьбы.
     Прибыв во дворец, все приступили к свадебной церемонии. Вышел вперёд Богос и взял за руку старшую сестру. Затем вышел Бедрос и взял за руку среднюю сестру. Златокудрый царевич не вышел вперёд, не сделал шаг навстречу невесте, и она осталась стоять невостребованная женихом.
     — Пусть она лучше будет моей сестрой, чем моей вдовой. Так как я больше не царский сын, а жертва, которую вы принесли дракону, — горько сказал златокудрый царевич.
     — Если наш брат говорит так, то пусть и наши невесты будут нам как сёстры. Негоже нам свадьбу играть в такой момент, когда мы теряем нашего брата, — сказали Богос и Бедрос.
     Спустя неделю после этого разговора, царевич простился со всеми, кого он знал и сказал на прощанье:
     — Как пойду я к дракону, пусть люди, в память обо мне, сорок дней носят траур и молятся за упокой моей души.
     Когда царевич уходил к ручью, все люди плакали, плакала и младшая дочь купца, так и не ставшая женой царевича. А что же царь? Он сдержал данное им дракону слово, так как нарушив его, подверг бы свою страну огромному несчастью.
     Добравшись до места, где на ночлег останавливался царь, юноша искупался в ручье и прилёг вздремнуть на его берегу.
     Проснувшись, он увидел стоявшего перед ним дракона.
     — Так, так. Значит ты всё-таки пришёл сюда, златокудрый царевич. Ну что же, приготовься к полёту.
     Дракон приблизился к юноше:
     — Закрой глаза.
     Царевич закрыл глаза. А когда он открыл их, то увидел, что дракон парит в небе, а он сидит у него на спине.
     — Посмотри вниз, на землю. Скажи мне, что ты там видишь? — попросил дракон.
     — Вижу горы. Они все в снегу, — их как будто мукой посыпали, — откликнулся царевич.
     Дракон поднялся ещё выше в небо.
     — Слушай, имей сердце, в конце концов. Ты же изжаришь меня на солнце заживо, — закричал царевич.
     — Скажи мне, что ты видишь сейчас? — опять спросил его дракон.
     — Я уже ничего не могу различить внизу, — ответил юноша.
     — Мы сейчас пролетаем над страной Чин-ма-Чин. Сможешь ли Ты привести мне дочь царя Чин-ма-Чина?
     — Попробую.
     — Да уж, попробуй. А то возьму, да и сброшу тебя вниз с этой высоты. Потом костей не соберёшь.
     Дракон приземлился на другой стороне моря, в стране Чин-ма-Чин. Хвостом снял юношу со своей спины и поставил его на землю.
     Ну а теперь, как говорится, в добрый путь, — сказал он царевичу. — Пусть тебе сопутствует удача.
     Царевич отправился в столицу страны Чин-ма-Чин. На душе у него было тоскливо. Вдруг смотрит он — что за дела? На вершине горы дерутся друг с другом три ховта.
     — Этот смертный помешает нам выяснить наши отношения, — сказали ховты друг другу, увидев приближающегося юношу.
     Златокудрый царевич подошёл к ним и говорит:
     — Что тут у вас происходит? Почему дерётесь?
     Ховты ответили, что, мол, они три брата и делят между собой наследство: шапку, ключ и скатерть.
     — И вы дерётесь из-за таких пустяков? — удивился юноша.
     — Это вовсе не пустяки, — обиделись ховты. — Если наденешь на голову эту шапку, то станешь невидимым. Сможешь пройти мимо ста тысяч человек, и никто тебя не увидит. А ключом этим можно открыть и закрыть любую дверь, — какие бы замки и засовы там не были. Н
     Златокудрый царевич взял три камня, бросил их в пропасть и говорит ховтам:
     — Теперь и вы спуститесь на дно ущелья. Когда дам вам знак, — поднимайтесь сюда как можно быстрее. Тот, кто придёт первым, получит шапку. Пришедший вторым — скатерть. Ну а ключ достанется тому, кто придёт последним.
     Ховты бросились на дно ущелья.
     — Поднимайтесь! — крикнул им царевич.
     Ховты стали карабкаться в гору, а юноша, тем временем, надел на голову шапку и стал невидим. Ховты широко раскинули свои лапы, ловили-ловили царевича, да где там. Царевич, прихвативший с собой ключ и скатерть, был уже далеко.
     — Он обманул нас, — обиделись ховты. — Но ведь нам некого винить в собственной глупости, кроме как самих себя. Ведь обмануть можно только того, кто даёт себя обмануть.
     А юноша, тем временем, шёл в столицу страны Чин-ма-Чин. Только Бог знает, как долго он шёл, пока не подошёл к такому месту, где дорогу ему перегородили семь дэвов. Это был узкий проход между высокой отвесной скалой и буйным морем и обойти дэвов было нельзя.
     Чудовища заметили юношу:
     — Давненько нам не приходилось лакомиться человечьим мясом, — прорычали дэвы нетерпеливо глотая слюни.
     Царевич стал лихорадочно соображать: что делать? И он решил испробовать в деле скатерть-самобранку. Юноша помолился Богу и раскинул скатерть.
     У дэвов был такой пир, какой они себе и в лучших мечтах представить не могли:
     — Мы не ели ничего подобного целых семь лет, — сказали дэвы и спросили у юноши, чем они могли бы его отблагодарить за угощение.
     — Просто дайте мне пройти дальше, — сказал царевич, сворачивая скатерть. — Я иду в столицу, к царю Чин-ма-Чина.
     Дэвы не только пропустили юношу, они дали ему на прощанье клок шерсти, сказав при этом:
     — Как только тебе понадобится наша помощь — брось этот клок шерсти в огонь.
     Царевич отправился в путь дальше. Долго ли шёл он, коротко ли, про то ему лучше знать. Наконец, добрался он до такого места, где было очень много муравьёв.
     Они уже были готовы наброситься на него и съесть, но царевич не растерялся. Он расстелил перед ними скатерть-самобранку и помолился Богу: муравьи поели вволю.
     — Благодарим тебя, ты можешь идти дальше. Только возьми с собой на прощанье этот маленький коготок. Как только тебе понадобится наша помощь — брось его в огонь, — сказали муравьи.
     Пошёл юноша дальше. Шёл он, шёл и, наконец, дошёл до такого места, где всё небо закрывали огромные стаи белых птиц. Эти птицы уже собирались разорвать царевича в клочья, но тот успел расстелить скатерть-самобранку и помолиться Богу.
     Птицы были очень признательны юноше за угощение. Прощаясь с ним они дали ему перо, и сказали:
     — Как только тебе понадобится наша помощь — брось это перо в огонь.
     Царевич пустился в дальнейший путь. Долго ли он шёл, коротко ли, про то ему лучше знать. Наконец, дошёл он до столицы царства Чин-ма-Чин.
     В городе, отдохнув в тени платанов, юноша стал искать себе жильё. Он снял комнату в доме одной старушки и прожил там, ничего не предпринимая, целую неделю.
     И вот, как-то утром, он говорит своей квартирной хозяйке:
     — Матушка, пойди сходи к вашему царю, скажи ему, что я хочу жениться на его дочери.
     — Сынок, забудь об этом. Царь никогда не отдаст за тебя свою дочь. Если не хочешь лишиться головы, то не ввязывайся в это дело, — ответила старушка.
     — Не беспокойся обо мне. Просто сделай так, как я тебя прошу. Я хочу жениться на царевне.
     Делать нечего. Пошла старушка во дворец, села на скамье у ворот и стала ждать.
     Вышел царский советник и спрашивает:
     — Что тебе здесь надо, старушка?
     — Мой сын хочет жениться на царской дочери.
     Советник пошёл к царю и доложил:
     — Там пришла вдова какого-то пастуха. она сватает своего сына за твою дочь.
     — В самом деле? Ну что же, пусть войдёт.
     Старушку привели к царю.
     — Так, так. Поведай же мне, что ты хочешь, — спросил её царь.
     — Мой сын хочет жениться на твоей дочери. Вот я и пришла просить для него её руки.
     — Если твой сын желает стать моим зятем, то ему придётся пройти через испытания. Если он не справится хоть с одним из них — не сносить ему головы. Так что предупреди его.
     Старушка отправилась домой и вскоре вернулась во дворец вместе с юношей, который повязал свою голову платком так, чтобы не было видно его золотых волос.
     — Прежде, чем отдать тебе свою дочь, ты должен пройти испытания. Ты должен доказать, что достоин её, — объявил царь.
     Вечером царские стражники заперли юношу в комнате. На семи больших медных подносах они оставили там семь изжаренных на вертеле бараньих туш:
     — Если ты за одну ночь съешь все семь туш, то царская дочь твоя. А если нет, то утром отрубим тебе голову, — сказали стражники.
     Как может один человек съесть семь баранов? Царевич понял, что это задание невыполнимо и тут же вспомнил о семерых дэвах. Юноша вынул из кармана клок шерсти и сжёг его. Затем, пользуясь добытым у ховтов волшебным ключом, он открыл дверь: семеро дэвов стояли на пороге.
     Царевич пригласил их в комнату, угостил бараниной, а затем проводил обратно и запер за ними дверь. Управившись, юноша лёг спать.
     Утром царь позвал палача и говорит:
     — Пойди, отруби парню голову и принеси её сюда.
     Палач, увидев что юноша сладко спит, а жаренных бараньих туш рядом нет, бросился обратно к царю и воскликнул:
     — Да он всё съел! Может быть удачливость этого юноши смягчит твоё сердце?
     Царь вскочил, надел туфли и бросился к комнате, в которой был заперт юноша. Смотрит, — действительно пропала вся еда.
     — Жаль, что не дали мне хлеба, — усмехнулся юноша глядя на царя. — Или у вас хлеб едят только по праздникам?
     Царь от удивления словно язык проглотил. Он отпустил царевича домой в сопровождении охраны. Когда юношу вели по дворцу, его увидела царевна. Ей так понравился симпатичный царевич, что она тут же влюбилась в него.
     На следующий день царь пригласил юношу во дворец на обед. После его окончания царевича отвели в большую комнату, где была рассыпана целая гора зерна: рожь, пшеница и просо, и заперли там.
     — Хочу, чтобы ты разделил всё зерно по сортам, парень, — сказал царь. — Если у тебя ничего не выйдет, то не сносить тебе головы.
     Пригорюнился царевич, опечалился. И вдруг его взгляд стал ясным, — он вспомнил о муравьях. Он сжёг маленький коготок — их подарок. И тут же отовсюду: из под двери, с потолка, через окна, начали в комнату проникать муравьи.
     — Что мы можем сделать для тебя, златокудрый царевич?
     — Разложите эту кучу зерна по сортам: отдельно рожь, пшеницу и просо.
     Муравьи справились с работой за два часа. Юноша расстелил скатерть-самобранку и от души накормил муравьёв. После того, как они поели и ушли, царевич лёг спать.
     Рано утром царь вместе с палачом отправился рубить юноше голову. Увидев их, царевич не захотел пускать их внутрь, заявив:
     — Вам я не доверяю. Приведите сюда честных людей, боящихся божьего гнева, пусть они войдут первыми и увидят мою работу. А то людям, вроде вас, ничего не стоит взять да и смешать горсть зерна, как войдёте.
     Царь вызвал честных людей, боящихся гнева божьего. Они вошли в комнату и увидели, что зерно разложено по сортам:
     — Он победил, он должен получить твою дочь, — сказали они.
     И опять пригласил царевича к себе на обед царь. А на следующее утро сказал:
     — Хочу, чтобы ты принёс своих белых птиц, чтобы они сразились с моими чёрными птицами. Если мои птицы победят, — ты потеряешь голову. Если же мои птицы проиграют, — отдам за тебя свою дочь.
     Вылетели на битву чёрные птицы царя и померкло солнце — так их было много. Царевич был в тупике. Он не знал, что предпринять. И тут, словно удар молнии, вспыхнула мысль: перо! Он вынул из кармана птичье перо, подаренное ему птицами, и сжёг его.
     Рассекая воздух взмахами могучих крыльев, появились несметные стаи белых птиц. И сошлись они в битве, белые птицы и чёрные. И упали с небес чёрные птицы и усеяли своими безжизненными телами землю. Ни одной чёрной птицы не осталось в небе, всех их сбросили оттуда белые птицы.
     Юноша в этот раз не вынимал скатерть-самобранку. Он не хотел делать это в присутствии царя:
     — Я угощу вас позже, — пообещал царевич белым птицам. — А теперь летите к своим гнёздам.
     Затем, подойдя к царю, юноша сказал:
     — Пусть годы твои будут долгими, царь, не кажется ли тебе, что я прошёл испытания?
     И царь ответил:
     — Ты прав. Ты победил. Моя дочь — твоя.
     Семь дней и семь ночей шёл свадебный пир. Царевич и царевна стали мужем и женой.
     Но, придя в спальню, царевич вынул свой меч и положил его на кровать между собой и женой.
     — Что ты делаешь? — заплакала царевна. — Если бы ты знал, сколько славных юношей, просивших моей руки, потеряли свои головы!
     — Прости меня, царевна, но сорок дней мы будем жить с тобой как брат и сестра.
     Как-то раз, когда юноша был в своих покоях один, без платка на голове, царевна, неожиданно войдя в комнаты увидела, что они наполнены золотым сиянием. Она бросилась к отцу:
     — Пойдём скорее! Посмотри на своего зятя.
     Царь, царица и царевна кинулись в покои царевича. А он к этому времени уже повязал голову платком. Царевна подошла к нему и стянула с головы юноши платок.
     Покои вновь наполнились чудесным золотым светом, излучаемыми золотыми кудрями. Тут только царь смекнул, что юноша этот не кто иной, как сын того царя, кому он платит дань.
     — Прости меня, царевич, за все те опасности, которым я тебя подвергал, — начал просить царь.
     — Что было, — то было. Я тебя простил, так что позволь мне вернуться в свою страну с твоей дочерью.
     Радостный царь тут же согласился и отпустил молодых, одарив их богатыми подарками и снабдив огромным приданым.
     По пути домой новобрачным повстречались стаи белых птиц, которых было так много, что казалось, будто бы наступила зима. Царевич раскинул скатерть-самобранку и накормил их. Птицы пропустили их дальше.
     Затем они пришли в страну муравьёв. Юноша их также накормил. Довольные муравьи позволили ему продолжать путь дальше.
     Потом пришёл черёд расстелить скатерть-самобранку перед семью дэвами. Насытившись, дэвы с удовольствием пропустили их дальше.
     Наконец, они подошли к тому месту, где их поджидал дракон. Царевич поднял голову, — стал искать в небе дракона. Он надеялся, что его невеста скажет дракону правду о том, что они всё это время жили вместе как брат и сестра, а не как муж и жена.
     — Почему ты та беспокойно смотришь в небо? — спросила царевна.
     — Посмотри! Видишь — дракон. Я должен передать тебя ему, — ответил царевич.
     Девушка побледнела и задрожала. Как только дракон опустился на землю, он тут же скинул свою драконью кожу и обернулся юношей, очень похожим внешне на жену златокудрого царевича. Как оказалось, это был ни кто иной, как родной брат царевны.
     Брат и сестра со слезами на глазах и с радостью в сердце обнялись и расцеловались. Потом они кинулись обнимать царевича. Девушка рассказала своему брату о том, как златокудрый царевич прошёл все испытания и добился её руки.
     — Мой отец был очень жесток ко всем, кто сватался к моей сестре. Из их черепов он выстроил семиэтажный дом, — начал рассказывать златокудрому царевичу брат его жены. — Я не мог вынести жестокость этого тирана. Я молился Богу, я просил превратить меня в др
     Брат царевны надел драконью кожу и обернулся драконом. Он посадил себе на спину молодых и перенёс их на другую сторону моря.
     — Прощайте же, друзья мои, — начал прощаться брат царевны.
     — Постой, погоди. А ты что же, так и будешь драконом? Теперь ведь всё изменилось. Может быть, ты начнёшь новую жизнь? — спросил его златокудрый царевич.
     — Вообще-то мне приглянулась одна девушка, ответил ему брат царевны. — Я увидел её в тот день, когда окружил у Запретного ручья войско твоего отца. Это младшая дочь купца. Я вот подумал, что если бы я ей понравился, то я.
     — Вот и отлично, — обрадовался царевич. — Идём вместе с нами.
     Все втроём они благополучно добрались до столицы царства.
     В городе первый же встречный просился на них с кулаками. Он закричал сердито:
     — Как же вы посмели войти в наш город с невестой в белоснежном платье, когда у нас траур и все носят чёрные одежды? Разве вы не знаете, что всё наше царство оплакивает потерю нашего златокудрого царевича?
     Царевич дал ему золотую монету и сказал:
     — Беги скорее к царю и скажи ему, что его пропавший сын вернулся.
     Царь наградил гонца и с музыкантами вышел дворца встречать сына.
     Младшая дочь купца грустно наблюдала, глядя из окна, за церемонией встречи.
     Златокудрый царевич поднялся к ней и сказал:
     — Пойдём со мной, красавица. Если судьба твоя — выйти замуж за царевича, так не отворачивайся от неё.
     Устроили великий пир. Богос женился на старшей дочери купца. Бедрос — на средней. Брат царевны Чин-ма-Чина женился на младшей дочери купца. Ну а златокудрый царевич и царевна Чин-ма-Чина отпраздновали свою свадьбу уже в стенах родного дома.
     Пир длился семь дней и семь ночей. Все, кто хотел, мог прийти на него и поздравить молодых.
     Их мечты сбылись, так пусть же сбудутся и ваши.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Счастье глупца.
..........
     Жил когда-то бедняк. Как ни трудился он, как ни бился — всё никак не мог выбиться из нужды.
     И вот дошёл он до отчаяния и решил: «Пойду-ка я разыскивать Бога. Разыщу и узнаю, долго ли мне маяться. Да тут же и выпрошу чего-нибудь для себя».
     По дороге повстречался он с волком.
     — Добрый путь, братец-человек! Куда ты идёшь? — спросил волк.
     — Иду к Богу, — ответил бедняк, — горе своё хочу ему поведать.
     — Как доберёшься до бога, скажи ему: есть, мол, на свете один голодный волк, день-деньской рыщет он по горам и долинам, а пропитания, найти не может. Спроси: долго ли тому волку голодать? И ещё скажи: если ты сотворил его, так и кормить должен.
     — Ладно, — молвил бедняк и продолжал путь.
     Много ли, мало ли он прошёл — встретил красавицу-девушку.
     — Куда идёшь, братец? — спросила девушка.
     — К Богу иду.
     — Как увидишь бога, — взмолилась красавица, — скажи ему: есть одна девушка — молодая здоровая, богатая, а ни радости, ни счастья не знает. Как ей быть?
     — Скажу, — пообещал бедняк и пошёл своей дорогой.
     Встретилось ему дерево. Хоть оно и стояло у самой реки, но совсем засохло.
     — Куда ты идёшь, эй, путник? — спросил дерево.
     — К Богу иду.
     — Тогда погоди, передай Богу и мои слова. Скажи ему: слыхано ли такое дело — расту я у самой речки, а круглый год стою сухим! Когда же я зазеленею?
     Выслушал бедняк жалобу дерева и продол жал свой путь.
     Шёл он, шёл, пока не дошёл до Бога.
     Видит — восседает Бог в образе седовласого старца под высокой горой, прислонясь к утёсу.
     — Добрый день! — молвил бедняк, став перед Богом.
     — Добро пожаловать, — ответил Бог. — Чего тебе надо?
     — Хочется мне, чтобы ты ко всем людям относился одинаково — не давал бы одному всё, другому ничего. Вот я — сколько ни бьюсь, сколько ни тружусь, а всё из нищеты не выбьюсь, многие же вдвое меньше меня работают, а живут в достатке и покое.
     — Ладно, ступай, скоро разбогатеешь. Я пошлю тебе счастье. Живи и наслаждайся.
     — У меня к тебе ещё дело, господи, — сказал бедняк и поведал Богу о жалобах голодного волка, красивой девушки и засохшего дерева.
     Бог дал ответы на все вопросы. Бедняк поблагодарил его и ушёл.
     На обратном пути подошёл он к засохшему дереву.
     — Что сказал про меня Бог? — спрашивает засохшее дерево.
     — Сказал, что под тобою зарыто золото. Покуда его не откопают и не дадут твоим корням простор, тебе не зазеленеть.
     — Так куда же ты уходишь? Выкопай золото, оно нам обоим пойдёт впрок: ты разбогатеешь, а я зазеленею.
     — Нет, некогда мне, я тороплюсь. Бог даровал мне счастье, я должен поскорее найти его и наслаждаться, — ответил бедняк и ушёл.
     Идёт он, а красавица-девушка дорогу ему преградила:
     — Какую весточку для меня несёшь?
     — Бог сказал: Ты должна найти себе хорошего мужа. Тогда тоска отступится от тебя и заживёшь Ты в радости и счастье.
     — Ну, если так, то будь ты моим дорогим мужем.
     — Вот ещё! Некогда мне. Бог обещал мне счастье, надо найти его поскорее и наслаждаться, — сказал бедняк и зашагал дальше.
     На дороге поджидал его голодный волк.
     Только завидел он бедняка — кинулся к нему:
     — Ну, что сказал тебе Бог?
     — Братец ты мой, после тебя встретил я ещё красавицу-девушку и засохшее дерево. Девушка хотела знать, отчего её жизнь так безрадостна, а дерево — почему оно весной и летом не может зазеленеть. Рассказал я Богу, а он и говорит: «Девушка пусть найдёт себе д — А про меня что сказал Бог? — спросил голодный волк.
     — А про тебя он сказал, что ты будешь рыскать голодным до тех пор, пока не найдёшь глупца. Как сожрёшь его, так и насытишься.
     — Глупее тебя мне никого не сыскать, — промолвил волк и съел глупца.
     ++++++++++++++++++++++
-----
     Три завета.
..........
     Один человек, умирая, позвал к себе своего единственного сына и сказал:
     — Я умираю, сынок. Займи мое место в лавке, торгуй и запомни три моих завета: во-первых, где бы ты ни был, чем бы ни был занят, если услышишь плач ребенка, пойди узнай, отчего дитя плачет; второе- никогда не переходи реку, если не знаешь брода; и, наконец, не путешествуй ночью. Ночуй там, где тебя застала темнота.
     Сказав все это, отец скончался.
     Сын похоронил его честь честью и стал вместо него торговать в лавке.
     Прошла неделя, две, три недели, месяц, два, три месяца. Однажды друзья этого молодого купца говорят ему:
     — Собирайся, пойдем в Тифлис за товарами.
     Ладно. Собрались и пошли.
     Идут день, два, три дня, неделю, две, три недели, доходят до Тифлиса.
     Молодой купец задержался в Тифлисе дольше других, накупил товаров, навьючил мулов, нанял помощников и двинулся в обратный путь. Шли они день, два, три дня, неделю, дошли до бурной реки.
     Помощники говорят:
     — Перейдем вброд. А купец говорит:
     — Нет, найдем кого-нибудь, кто нас переведет, — ведь этой реки не знаем. Тут один из помощников говорит:
     — Вы все трусы! Сейчас я покажу вам, где тут брод.
     Вошел он вместе с конем в реку, вода закружила его, и он утонул.
     «Прав был мой отец», — подумал молодой купец.
     Нашел он местного крестьянина, обещал ему плату и хороший подарок, и тот перевел его караван там, где был брод.
     Пошли они дальше.
     По дороге встретился им богатый купец, который направлялся в Гянджу.
     Понравился ему молодой купец, и он ему сказал:
     — Пойдешь со мной в Гянджу, если я тебя возьму пайщиком в свою торговлю?
     — Отчего не пойти, — говорит молодой купец. Стали они считать товары. У молодого товаров оказалось меньше.
     — Что ж, — говорит богатый купец, — будешь моим младшим партнером. Отправляйся-ка ты вперед, поезжай к моей жене, отдай ей мой перстень. Она его узнает и тебя приютит. Подготовь лавку, все как надо устрой, а я с караваном приеду — начнем торговать.
     Направился молодой купец в Гянджу, разыскал дом своего партнера, пришел к его жене и отдал ей перстень.
     Жена приняла его в дом, и так он ей понравился, что стала она его потихоньку подговаривать, чтобы он старого мужа убил, а сам на ней женился.
     — Что ты, что ты, женщина! — говорит ей молодой купец. — В своем ли ты уме? Я с твоим мужем подружился, он меня взял своим партнером. Разве могу я пойти против него на злое дело?
     Женщина смолчала, но затаила злобу. «Погоди, — думает она, — вот муж вернется, уж я знаю, как тебе отомстить».
     Прошел день, два, три дня, купец приезжает с товарами. Видит: его молодой партнер лавку приготовил, все вымыл, вычистил, прибрал. Разложили они товары, стали торговать. Торговля пошла удачно: что ни день, то прибыль.
     Прошел так месяц, два, три месяца. Однажды жена старого купца говорит ему:
     — Прогони этого парня, чтоб я его больше не видела.
     — Почему это, жена, что он тебе сделал?
     — Когда он пришел сюда без тебя, он подговаривал меня, чтобы я тебя убила, а сама вышла бы за него замуж.
     Купец поверил коварной женщине и задумал отомстить молодому человеку.
     У этого купца была пекарня. Пошел он к пекарю и говорит:
     — Пекарь, я должен тебе сказать одну вещь, выслушай меня.
     — Пожалуйста, говори, хозяин, — отвечает пекарь.
     — Завтра утром придет к тебе один человек и спросит: «Сделал ли ты то, что тебе хозяин велел?» Как только он это скажет, затолкай его в печку, пусть сгорит.
     — Ладно, — говорит пекарь. — Раз велишь, сделаю.
     Вечером младший купец пришел из лавки, сели они ужинать как ни в чем не бывало. Собрались спать.
     Старый купец говорит молодому:
     — Завтра утром пойдешь к нашему пекарю и спросишь его, сделал ли он, как приказал хозяин.
     — Хорошо, — говорит парень, — пойду спрошу. Наутро встал молодой купец и, ничего не ведая, направился в пекарню. Вдруг слышит: где-то поблизости горько плачет дитя. Завернул он за угол. Видит: лежит малыш, коленку ушиб, не может встать.
     — Не плачь, — говорит, — не велика беда, заживет коленка.
     Поднял он ребенка на руки и понес его к матери.
     Жена купца тем временем встала, нарядилась и отправилась к пекарю узнать, покончил ли он уже с молодым купцом.
     Вышла из дому, дошла до пекарни и постучалась.
     — Кто там? — спрашивает пекарь.
     — Это я, хозяйка. Открой дверь.
     Пекарь открыл дверь, а жена хозяина зашла и спросила:
     — Сделал ты уже, что тебе хозяин велел? А пекарь, не долго думая, схватил ее и сунул в печь.
     Отнес молодой купец малыша и пошел к пекарю.
     — Сделал ты, что тебе хозяин приказывал? — спрашивает он у пекаря.
     — Да, — говорит пекарь, — сделал. Молодой купец отправился к старшему своему компаньону и говорит:
     — Пекарь сделал, что ты ему велел. Купец, увидев молодого человека живым и здоровым, чуть язык себе не откусил. Пошел он к пекарю и спрашивает его:
     — Кого это ты бросил в печь?
     — Хозяин, — говорит пекарь, — разве ты не сказал, чтобы я бросил в печь того, кто придет утром и спросит, выполнил ли я твое распоряжение?
     — Да, — говорит купец.
     — Ну вот, утром пришла твоя жена и спросила меня. Ее я и сжег в печи.
     Купец стал плакать и рвать на себе волосы. Но ничего не поделаешь — вернулся домой.
     Позвал купец к себе молодого купца и стал у него допытываться:
     — Скажи мне честно, что у тебя вышло с моей женой?
     Молодой человек рассказал купцу, как его жена подговаривала убить его.
     — Ладно, — говорит купец, — я тебе верю, но у себя оставить не могу. Возьми свою долю и плату до конца года и уходи.
     — Как хочешь, — сказал молодой человек.
     Вернул он купцу ключ от лавки, взял свою долю, нанял помощника и направился в свою родную деревню.
     Уже почти дошли они до деревни, как стало темнеть.
     — Давай разложим палатку, — говорит молодой купец своему помощнику.
     — Да что ты! — отвечает тот. — Идти-то осталось два шага.
     — Нет, не пойду, — говорит молодой купец, — мне мой отец завещал: никогда ночью не путешествовать.
     Разбили они палатку, легли спать. Среди ночи молодой купец проснулся. «Дай, — думает, — посмотрю, все ли в порядке, не подбираются ли к нам воры». Стал он глядеть, вся ли поклажа на месте. Вдруг видит: кто-то бежит из деревни и что-то тяжелое тащит.
     Стал он за этим человеком следить. А тот со своей ношей свернул на кладбище. Дошел он до большого камня, отодвинул его, зарыл то, что принес, и опять. навалил на то место тяжелый камень. Потом он торопливо пошел назад в деревню.
     «Вот и я сейчас его клад вырою! — обрадовался купец. — И разбогатею!»
     Хотел он позвать помощника, но тот так спал, хоть за ноги его возьми и об землю брось — не проснется. Осторожно пробрался на кладбище. Отодвинул камень и тихонько откопал сверток. Взвалил его на плечи, принес в свою палатку и развернул.
     И что же он увидел! Девушка, красивая, как русалка, одетая, как царевна, лежит без сознания, вся изранена, истекает кровью. Сердце ее еле слышно бьется. Полюбил ее молодой купец с первого взгляда и решил вылечить.
     На рассвете навьючили коней и тронулись они в путь. Уже не в деревню, а куда глаза глядят. Шли они день, два, три дня, неделю, две, три недели. Дошли до города. Тут молодой купец отпустил помощника и снял комнату. Поселился он там с девушкой, созвал всяких знахарей-лекарей и говорит:
     — Что хотите берите, только вылечите эту девушку.
     Стали знахари-лекари лечить ее. Месяц лечили, два, три месяца, наконец вылечили.
     Когда девушка окончательно поправилась, стал он ее расспрашивать, что с ней случилось и как оказалась она на кладбище.
     Вот что она ему рассказала.
     — Я дочь царя. У отца моего есть казначей. Сын этого казначея, очень злой и неприятный человек, задумал на мне жениться. Он преследовал меня, умолял выйти за него замуж, но я каждый раз ему отказывала. И он затаил на меня злобу. Однажды гуляла я со служанками в поле.
     Вдруг увидели мы, что пять всадников скачут прямо на нас. Служанки в испуге разбежались, а меня кто-то схватил, его спутники меня связали и увезли. Я потеряла сознание и очнулась только в твоей палатке.
     — Я тебя спас, — говорит купец, — мне на тебе и жениться.
     — Что ж, — говорит царевна, — я согласна. Сходи за священником, обвенчаемся.
     Поженились они, и жена стала просить мужа поселиться в ее родном городе. Хотела она отомстить сыну казначея за его кровавое злодеяние. Собрали они все свое имущество и отправились в путь.
     День шли, два, три дня, неделю, две, три недели, дошли до города. Сняли там комнату подальше от царских покоев и стали жить.
     Жили-жили и постепенно все деньги прожили.
     — Муж мой, — говорит царская дочь, — что ты такой стал печальный? Может, кончились у тебя деньги и нам не на что жить?
     — Да, — говорит муж. — Чего скрывать? Если от тебя скрою, то от Бога все равно не спрячешься. Денег у нас совсем нет.
     Услышав это, жена вынула из своих волос драгоценный камень и говорит:
     — Вот возьми этот камень и иди на базар прямо к сыну казначея. Покажешь ему камень и спросишь, сколько он стоит. Сын казначея скажет тебе:
     «Тысяча двести рублей». Ты скажешь: «Дай мне половину, а остальные возьми себе на здоровье». Если он тебя позовет к себе — ступай, а назавтра пригласи его к нам в гости. Хорошо?
     — Ладно, — отвечает муж, — как ты сказала, так и сделаю.
     Взял он камень и пошел на базар. Отдал он этот камень сыну казначея за полцены. Сын казначея так обрадовался, что пригласил его к себе домой — выпить и закусить вместе, втайне надеясь, что он и еще как-нибудь сможет использовать такого простачка.
     Пришли они в дом царского казначея. Поговорили о том о сем, просидели до обеда. Потом слуги накрыли стол, сын казначея и купец ели и пили до самого вечера.
     На другой день сын казначея, как они уговорились, пришел в гости в дом купца.
     Просидели они целый день, ели и пили, пировали, а в полночь, совсем опьянев, заснули.
     Встала среди ночи царская дочь, взяла кинжал и с силой вонзила его в живот своему обидчику. Он тут хе испустил дух. Разбудила она своего муха.
     — Я наконец отомстила, — говорит она. — Теперь отвези труп на кладбище и зарой его там же где этот негодяй хотел меня закопать.
     Муж видит: ничего не поделаешь, сделал, как ясена ему велела.
     — Теперь нам надо скрыться, — говорит жена — уехать в другую страну, а не то нас здесь царские палачи казнят. Поедем в Стамбул, будем там жить, посмотрим, как дело обернется.
     — Ладно, — говорит муж. — Пусть будет по-твоему. Поглядим, что получится.
     Купил муж на базаре двух хороших коней, собрали они свои пожитки и поехали в Стамбул. Едут они, едут день, два, три дня.
     Дочь царя очень устала, совсем обессилела.
     — Остановимся здесь, — говорит она мужу. — Здесь родничок, попьем воды, немного поспим и дальше поедем.
     После завтрака царская дочь уснула, а муж остался стеречь добро. Сидит он и думает: «Интересно, есть ли у моей жены еще камень, или уж совсем мы нищие?» Посмотрел, а у нее в волосы вплетена красная суконочка, на нее нашита целая дюжина драгоценных камней.
     Обрадовался муж, взял суконку, положил на траву и любуется блеском камней.
     Вдруг, откуда ни возьмись, налетела ворона. Она приняла красную суконку за кусок мяса, схватила ее и в тот же миг улетела.
     Молодой муж кинулся за ней, не поймал, стал плакать, рвать на себе волосы, да не вернешь.
     Уж и не знает, как ему жене в глаза посмотреть. Решил он так: пойду один, заработаю много денег, чтобы жену самому содержать. И пока жена не проснулась, сел он на коня и ускакал.
     Ехал он верхом день, два, три дня, неделю, две, три недели, доехал до Тифлиса. Стал искать работу, у всех расспрашивать, повстречался с одним богатым человеком.
     — Братец, — говорит тот человек, — есть у меня место садовника. Если хочешь, найму тебя, будешь у меня служить.
     — Ну что ж, — говорит молодой купец, — с удовольствием.
     Нанялся в садовники, работал от зари до зари, все в саду делал и по дому помогал, сил не жалел, со временем не считался.
     Прожил купец так несколько лет, заработал порядочно денег.
     — Давай мне расчет, хозяин, — говорит он в один прекрасный день.
     Хозяин стал его уговаривать остаться. Жалко ему было отпускать такого хорошего работника. Но тот настоял на своем.
     — Ладно, — говорит хозяин. — Хорошо ты работал, и заплачу я тебе хорошо, только спили на прощание тот засохший тополь в саду, чтобы он вид не портил. Спилишь его, нарубишь на дрова — и иди с миром.
     Спилил купец тополь, распилил ствол, нарубил на поленья, нагрузил на воз и стал напоследок щепки собирать. Видит: лежит на земле суконка его жены, и все драгоценные камни целы. Подумайте только: на этом тополе было воронье гнездо, ворона и притащила сюда краденую вещь!
     Тут муж царской дочери просто обомлел от счастья и отправился в Стамбул разыскивать свою жену.
     Что же было с его женой? Проснулась она тогда у ручья, видит: ни мужа, ни коня его, ни драгоценных камней нет. Подумала, что напали на них грабители, а мужа связали и с собой увезли. Печальная, села она на своего коня и одна отправилась в город Стамбул.
     На последние деньги открыла там караван-сарай и стала брать за ночлег очень дешевую плату, чтобы все бедные люди могли там останавливаться. Подумала она: «Может, и муж мой доберется до Стамбула и приедет в мою гостиницу?»
     А муж ее действительно через несколько лет добрался до Стамбула. Драгоценные камешки он продавать не хотел, поэтому разыскал в городе самый дешевый караван-сарай.
     Пришел он, спросил себе самую дешевую комнату и поселился в ней.
     Увидев нового жильца, дочь царя сразу узнала в нем своего мужа, но пока до поры не стала ему ничего говорить, и от него все время пряталась.
     А что же царь? Все эти годы он искал свою дочь.
     Кажется, нет такого места на земле, куда бы он ни посылал людей, но найти ее никто не мог.
     Вызвал он как-то к себе казначея и говорит ему:
     — У меня дочь пропала, у тебя сын. И никто их не может найти. Давай переоденемся бедными людьми и пойдем по свету сами — искать своих детей.
     — Многие лета здравствовать тебе, царь, — говорит казначей. — Твоя правда. Пойдем.
     Царь и казначей оделись бедняками, взяли с собой еды и пошли. Ходили, ходили, весь свет исходили, никак не могут найти ни сына, ни дочь.
     В конце концов решили: пойдем в город Стамбул, там много народу, поспрашиваем.
     Пришли они в Стамбул и говорят:
     — Мы бедные люди, нет ли здесь караван-сарая для бедных чужестранцев?
     — Как не быть, — отвечают им, — есть, — и указали караван-сарай, который содержала царская дочь.
     Увидев отца и казначея, она тотчас их узнала, но не подала виду. Накрыла стол для них, выставила все кушанья, какие у нее только были, и усадила за стол всех постояльцев караван-сарая.
     Когда гости немного подвыпили, хозяйка у них спрашивает:
     — Гости мои, что вы за люди, кто вы и откуда? Расскажите мне. Начни ты, — обратилась она к своему мужу.
     Тот рассказал про все свои приключения. Только сказал он, что раненая девушка оказалась дочерью царя, как вскочил бедно одетый гость и закричал:
     — А ведь я и есть тот царь! Найди же мою дочь! Кроме тебя, никто не сможет этого сделать!
     Тут в разговор вмешалась хозяйка караван-сарая.
     — Казначей, — сказала она одному из гостей, — дочку царя пытался убить твой сын! Не ищи его, он получил по заслугам. А твою дочь я сейчас приведу, — сказала она царю.
     Вышла она в другую комнату, оделась в свое прежнее платье, причесалась и вышла к гостям. Ее отец и муж оба кинулись к ней. Стали ее обнимать и плакать от радости. И начались тут пир и веселье, каких свет не видал.
     С неба упало три яблока: одно-мне, другое — вам, а третье — всем добрым людям.
     ++++++++++++++++++++++