Я брёл, не замечая окружающей действительности.
На миг поднял взор. Навстречу спешил Дионис. Я не успел спрятаться.
— Итак, куда бы ты хотел отправиться? — без предисловий начал Денис.
— Ты о наших фантазиях?
— Нн-да, только теперь это не фантазии. Итак — куда? Советский Союз отпадает однозначно, надоел, — Дионис деловито достал из сумки какую-то книгу.
«Страны мира», — прочитал я название книги в руке Дениса.
Может, Дионис сошёл с ума?
Непохоже… Но почему такая взаправдашняя деловитость?
— Можешь выбрать Грецию. И даже Грецию Древнюю, Античную! — Дионис листал справочник, разыскивая Грецию.
Хотелось бы верить… Неужели это всерьёз? Игра — игрой, мысленный эксперимент — он и есть только мысленный, философский. Но я всерьёз начинал принимать эту игру. И уже заразился небывалым азартом. Я уже подсчитывал годы, века, количество золота, подданных, величины гаремов, количество денег, необходимое на содержание и обслуживание моих наложниц.
А если Дионис сошёл с ума?
Неправдоподобность мечтаний не мешала мне целыми днями бредить о реванше. Учёбу и даже развлечения я забросил. Я понимал, что придётся навёрстывать время, в срок писать рефераты, оформлять тетради с практическими занятиями, что второй поблажки не будет, никакие унижения и уговоры не подействуют, что меня исключат из университета при первой же возможности. Я давал слово, что с пустыми мечтаниями покончено, что сегодня сделаю все контрольные работы и сдам зачёт по иностранному — но вновь — я рождаюсь в далёкой Америке в состоятельной семье; все мои знания, мои силы — при мне. Останется только выучить английский или какой другой местный язык… древнегреческий… — и я — вундеркинд, затыкающий за пояс профессоров (или философов). Я без зазрения совести развращаю древних гречаночек — у них всё равно свобода секса; не я — так другие проныры развратят.
Я сделал вид, что тороплюсь, и быстренько увильнул от Дениса. И вновь — бесконечные мечтания о реванше, снова хождения по дворам. Чтобы глазеть на девчонок. И мечтать.
И подслушивать чужие разговоры на автобусной остановке. В надежде…
— Купила девчонку за пятьсот рублей старыми. И пожалела. Теперь хоть бы за полцены продать, — женщина показывала мужчине цветную фотографию.
— Почему обязательно продать? Если не нужна, можно сдать в детский дом. Там обязаны принять.
— Если уж купила — денег-то жалко — значит, продавать придётся. А то сердце аж щемит с досады.
Тут я содрогнулся.
— Продайте мне! — говорил, сам не зная что: денег у меня не было ни копейки, но момент такой — раз в жизни! Разобьюсь, душу продам — а деньги найду!
Я думал, женщина ухватится за предложение. Но она испуганно отмахнулась от меня.
— Никого я не собиралась продавать. Это я в сердцах сказала. Любя! Люблю её, мою бедовую девчонку. Больше жизни люблю! Умницу, красавицу.
Не собиралась продавать? Значит, послышалось. Я в очередной раз усомнился в здоровье моего рассудка. Сдурел от волнений: на кону страны мира, видишь ли!