Есть на нашей речке заливчик, заросший белыми водяными лилиями - кувшинками. Речка здесь делает поворот; один берег крутой, обрывистый, глубина начинается от самого берега и тянется до быстро несущейся стремнины с бурунами и воронками. Противоположный берег болотистый и заросший кустами. Туда по большой воде всегда наносится много мусора. Дно в заливчике илистое и неприятно пугающее.
Место называется Обрывом. Здесь всегда купается ребятня. Старшие ребята прыгают в воду с обрыва, или притащат сосновую плаху, укрепят один конец на берегу и сигают с неё, как с вышки, расплюхивая вокруг себя воду.
Малышня булькается здесь же, только ниже по течению на перекате. Воды здесь по щиколотку, дно галечное и хорошо видно, как среди каменюшника стайкой держаться пескарики и мальки.
Малыши напоминают этих пескариков, тоже стайкой носятся по воде, разбрызгивая её ногами, или стоят в воде, не двигаясь и смотрят, как мальки подплывают к их ступням, пытаясь укусить беззубыми ртами.
От этих укусов щекотно и хочется выдернуть ногу из воды, но они терпят, заливаясь смехом.
Старшие ребята иногда плавают в заливчик, чтобы сорвать несколько лилий.
В заливчике ноги проваливаются в ил и ещё дальше в холодную вязкую глину. И этот переход от тёплой прогретой сверху воды к холодной скользкой грязи дна, пугает и вызывает непонятный страх. Вспоминаются рассказы о том, что здесь утонули две девочки. Сразу становиться неуютно, кажется, что тебя за ноги хватают не стебли кувшинок, а холодные руки утопленниц.
Рвать кувшинки в заливчике трудно. Стебель у них длинный и необычайно крепкий. Но ребята наловчились перегрызать его зубами и тут же в воде прополаскивать рот от горького и говорят ядовитого сока цветка.
Но зато, каким героем ты выглядишь, когда плывёшь из заливчика с пучком лилий в зубах и потом отдаёшь их, в основном своим сестрёнкам, хотя уже хочется отдать цветы какой-нибудь приглянувшейся девчонке, которая искоса бросает на тебя взгляды.
Цветок белой лилии очень красив. Уже, будучи взрослым, я видел лотосы в Уссурийском районе. Царственные цветы, подавляют и восхищают своим великолепием. Но их бедные, простые родственники белые кувшинки, разбросанные по всей России, мне нравятся больше,- в простоте их сила.
Если лотос напоминает корону и достоин царственного поклонения, то простая белая лилия притягивает своей чистотой, хотя и растёт иногда в затхлой, вонючей воде болотца.
В пятьдесят лет мне пришлось побывать на речке моего детства. Время накладывает свою невидимую паутину на всё. Та же речка, то же место, где купался в детстве, тот же заливчик, на котором выделяются среди зелёных листьев белые венчики кувшинок.
Я лежал на берегу обрыва, смотрел на лилии и вдруг осознал, то, что было здесь в моём детстве, уже стало историей. Выросли мальчишки, которые здесь купались, многих уже нет в этом мире. Теперь здесь купаются другие мальцы, они в чём то похожи на нас и в чём то нет.
Но вот речка осталась той же, мало чем изменилась, видимо для неё время существует в иных измерениях. Она была такой же и для поколений, бывших до меня, и будет для тех, кто ещё не родился. Будут так же расти лилии в этом заливчике, пока не пересохнет и не исчезнет речка, а вместе с ней и память о людях живших здесь.
Память исчезает вместе с людьми, это одно из свойств того, что мы зовём временем.
Но время может прошлое вернуть в настоящее, заставить вспомнить, пережить то, что было, вновь.
Спустя сорок человеческих лет оно привело меня на берег реки моего детства, чтобы показать мне ещё одного ищущего человека, о котором я совершенно забыл за свою жизнь и которого не мог оценить в детстве ещё не созревшим разумом.
Что это? Мудрость времени, которое плетёт судьбы людей по своим неведомым человеку законам?
И я, лёжа на берегу, вновь увидел то, что произошло здесь, когда мне было десять лет.
Наверное, я тогда впервые влюбился в девочку, доказывают, что такое в этом возрасте бывает. И захотел ей принести белых лилий. Дождался позднего вечера, когда на речке не останется никого, чтобы не увидели моего поступка. Интересно, почему мальчишки стыдятся хорошего и доброго, а стараются выглядеть плохими?
Я переплыл речку и стал зубами перекусывать стебли кувшинок, их там было много, на глубине в полтора, два метра. Не знаю, как нога запуталась в стеблях, и течение потянуло вглубь. Испугался, суматошно пытался освободить ногу, глотнул воды, захлебнулся , последнее что помнил, позвал маму.
Очнулся на берегу, меня откачивала женщина, прозванная в деревне Монашкой.
Монашка жила одна, рассказывают, что в девках от неё ушёл жених, и с того времени она повязала на голову тёмный платок, стала одеваться очень просто и избегать всяческих веселий.
Она тормошила меня, причитая и делая искусственное дыхание, пока из меня не вылилась вся, попавшая в лёгкие, вода.
- Господи, оживи этого мальчишку, ведь он ещё совсем жизни не знает.
Когда увидела, что я открыл глаза и стал кашлять, выкидывая из лёгких остатки воды, заплакала и стала целовать меня.
Помню, мне было стыдно и страшно, но я боялся не смерти, которой избежал, а наказания, которое меня ожидало. И я стал просить Монашку.
- Тётенька, только не говорите моей мамке, что я утоп.
- Ладно, не скажу, а ты больше не тони. Зачем тебя понесло в эту пору в трясину?
- Хотел кувшинок нарвать для одной девчонки.
- И здесь любовь, одолень – трава не может без неё существовать – сказала задумчиво Монашка.
Так я впервые узнал, что белые кувшинки зовутся одолень- травой.
Месяца через два я побывал в гостях у моей спасительницы. Я встретил её на улице, она шла домой из магазина, увешанная сумками и пакетами.
- Давайте я вам помогу донести.
- Помоги, если есть время.
В доме у Монашки было чисто и опрятно. Может быть с того времени я и стал обращать внимание на то, что назвал «чисто».
Это была не режущая глаза чистота, а тёплая, домашняя. Она сразу принимает тебя, и ты чувствуешь её ненавязчивое внимание к себе. Это и кошка, что пройдёт мимо твоих ног, погладив их хвостом, это цветы герани на окошке, что приветствуют тебя своим терпким запахом, это половички или ковёр, что зовут тебя наступить на них и конечно хозяйка, что так вписывается в этот уют.
И в других домах тоже своя чистота, бывает, что она даже идеальная, когда боишься наступить на ковёр, сесть в кресло. Вся обстановка, кажется, насторожилась при твоём появлении и противится тебе, ожидая твоего промаха. И даже хозяйку, что рассыпается в любезностях, уже воспринимаешь, как и её дом.
« Чисто» - я стал понимать «как есть». Это атмосфера дома, его аура, и её не скроешь ничем. Она входит в пришедшего человека, чтобы понять его, а тот в свою очередь исследует её. Побывав в таком доме, хочется вновь придти туда.
Мне очень понравилось у Монашки, но был я у неё в доме всего один раз и понятно, ведь мальчик я уже большой, а она женщина одинокая.
Мы сидели за столом, который Монашка накрыла при мне нарядной скатертью, и мне было приятно, я чувствовал себя уже взрослым человеком, которого так принимают.
Пили чай и разговаривали. Я спросил её, почему она живёт одна и не выходит замуж. Мальчишке можно спросить такое, а взрослой женщине надо обязательно ответить.
- Был у меня жених. Мы любили друг друга и уже собирались пожениться. Но видимо чужая любовь сильно задевает тех, кто не может и не умеет любить.
Положила глаз на моего Алексея одна девушка. Гулящими таких зовут, потому, как они меняют парней, не пытаясь даже полюбить.
- А разве можно заставить себя любить кого то?
- Не знаю, я не заставляла себя любить Алексея, просто я не могла жить без него, всегда хотела, чтобы он рядом был. И потому уже мы день свадьбы назначили.
Когда прознала про это наша разлучница, то пошла к своей родственнице бабке, все ту ведьмой прозывали, вот и околдовали они моего Алексея. Изменился он, стал совсем другим, стал жить как в тумане, хочет одно, а поступает совсем иначе.
Одна я только и замечала это, потому как любила его. Стал он избегать меня, а потом вдруг свадьбу с той девушкой сыграли.
Уехали они в город, там живут. Иногда я езжу туда, смотрю издали, как они живут и вижу, что мается он, ищет чего то, словно пытается, что то вспомнить, но не получается. Пыталась я с ним говорить, но не слышит он меня.
Больше десяти лет прошло, и всё я ищу способ, как снять с него колдовство.
Научила меня одна мудрая женщина, как это сделать, но нужно мне одолень –траву найти. Есть она у нас. Земля и вода ту траву породили и потому имеет она силу против всех демонических сил и чар колдовских.
Это кувшинка белая, цветок огненный. Не зря в нём белый цвет чистоты духовной с жаром сердца соединены. Сколько лет хожу я по реке, ручьям, озёрам и ищу тот единственный цветок, что силу имеет, но не даётся он мне, видимо, не совсем чисты помыслы мои, хотя думаю я лишь о том, чтобы помочь милому моему, снять с него злые чары.
- Нет такой травы, люди выдумали её, чтобы какая-нибудь надежда была.
- А если к этой надежде прибавить веру в то, что она есть, то обязательно её найдёшь. Всю свою жизнь буду искать её, пока жив Алексей, но найду и сниму с него чары, освобожу нашу с ним любовь.
И она тихо запела.
Одолень- трава,
Изгони беду,
Пока я жива,
До тебя бреду.
Горечь слёз моих
Огнём траву жжёт,
Только твой огонь
Любовь сбережёт.
Когда я уходил от Монашки, то потоптавшись, промямлил.
- Скажите, как вас зовут?
Она засмеялась и ответила.
- Я знаю, что меня давно все Монашкой зовут, уже привыкла к этому. Алексей меня Любушкой звал. Можно я тебя поцелую, если бы не разлучница, у меня такой же сын был.
Когда я пришёл с армии, и побывал в родной деревне, то узнал, что Монашка в городе вышла замуж за Алексея, и они уехали из наших краёв.
- Значит она нашла одолень - траву – подумал тогда я и порадовался за неё.
А вот теперь я лежу на берегу и смотрю на заливчик с белыми кувшинками и вспоминаю. Как это она тогда сказала.
– « Если к надежде прибавить веру, то обязательно всего добьешься».
Значит, и я обязательно найду своё поющее дерево.
продолжение
http://proza.ru/2026/06/02/999