В магазинах пусто, в холодильниках полно. Часть 12

 
  Торговый муравейник «Кесктург»

Да, ту роскошную мушкетёрскую блузку я у Азалии всё-таки купила...

И, как оказалось, именно с этой белоснежной обновки в моей судьбе начался совершенно новый, крутой поворот.

Я говорю об этом вовсе не в плохом смысле — просто благодаря Азалии и её удивительным связям я впервые в жизни приоткрыла для себя завесу таллиннского торгового закулисья и с головой окунулась в другую, совершенно незнакомую мне реальность.

Еще накануне вечером, отдавая мне блузку,  Азалия убедительно сказала: «Танька, если ты действительно хочешь выжить и нормально заработать для детей, приходи завтра утром на рынок. Попробуешь».

Знаменитый центральный рынок Таллинна — Кесктург — находился совсем недалеко от центра города.  Таллинн вообще очень компактный, уютный город, поэтому и Дом торговли, и рынок, и старинная Ратушная площадь — всё было под боком. Мне нужно было лишь сесть в автобус на остановке в Ласнамяэ, и уже через несколько минут я оказывалась в самом сердце городской суеты.

Яркое июньское солнце весело подогревало это ранее утро 1989 года.
В тот час Кесктург был похож на огромный, гудящий пчелиный улей или растревоженный муравейник. Торгаши шумно занимали свои законно приобретенные места:  одни уже вовсю раскладывали товар,  другие только подвозили тяжелые тележки, третьи — украдкой, из-под полы — уже вовсю предлагали покупателям самый горячий дефицит. Перекупщики стремительно сновали туда-сюда в толпе, заговорщически обмениваясь между собой понятными только им жестами и беглыми взглядами.  За порядком на рынке лениво дежурил местный милиционер — небольшого роста, на вид очень добродушный и, как поговаривали, вполне «свой» человек по имени Виктор.

— Танька! Иди сюда, я тут! — раздался за моей спиной знакомый, звонкий голос Азалии.

Я повернулась. Моя подруга уже разложила свое рабочее место — длинный деревянный стол был застелен белоснежной, накрахмаленной до хруста скатертью, на которой красовался её модный товар.

— Сейчас хорошо идут летние майки! Вот, смотри! — Азалия ловко достала из объемистой сумки трикотажную мужскую майку с ярким кооперативным рисунком-трафаретом.

Я в этом торговом бизнесе тогда абсолютно ничего не понимала.
 «Ну, идут майки, и что дальше?» — растерянно размышляла я про себя, глядя на это изобилие.

— Тебе надо купить у меня штук десять для начала, — деловито продолжала наставлять меня Азалия. — Станешь прямо здесь, рядышком со мной.  Пока ты со мной — тебя тут никто пальцем не тронет, будешь спокойно продавать.
 А потом, как и договаривались, возьмем такси на двоих и поедем к Книжке — выбирать тебе юбку под новую блузку.

Зевак и покупателей на рынке было пруд пруди. В этой пестрой толпе мелькали первые челночники,  азартно кричали наперсточники: «Кручу-верчу, всех запутать хочу!»,  карманные воры аккуратно прижимались к зазевавшимся покупателям, а цыгане деловито крутились вокруг палаток.  По рынку плыл одуряющий, густой запах утреннего кофе и свежей эстонской сдобы. Надвигающаяся эпоха перемен бурлила прямо здесь.  Из одного угла доносились резкие выкрики кого-то из радикально настроенных эстонцев:

«Чемодан — вокзал — Россия!» 

Тут же,  шагом дальше,  другой эстонец интеллигентно доказывал приятелю, что их народ испокон веков любит белый цвет,  ведь белая одежда — это истинный знак благородства и чистоты души...

У меня от всей этой безумной круговерти слегка закружилась голова. Конечно, внутри я невыносимо переживала за каждую копейку, которую мне предстояло сейчас вложить в товар.

— А если я не продам их? Куда мне потом девать эти майки? — уже совсем потухшим, робким голосом поинтересовалась я у подруги.

— А ты что думала , тут тебе мёд намазан? — строго посмотрела на меня Азалия. — Вот постоишь сейчас, примеришь этот хлеб на себя и увидишь, как на самом деле достается рыночная копейка.

В ту секунду мне с тоской подумалось, что лучше, надежнее и спокойнее моего родного кондитерского рая в кафе «Таллинн» нет вообще ничего на всем белом свете. Там всё было привычно, пахло ванилью и кремом, а здесь — суровые джунгли.

— Почём товар? — внезапно вывела меня из задумчивости подошедшая женщина.

Я несмело, смущаясь, указала рукой на ценник.

— Спекулянты! Чистой воды спекулянты! — злобно прошипела немолодая покупательница и, брезгливо поджав губы, отошла от нашего прилавка.

— А Вы сами на своей работе воруете! — ни секунды не колеблясь, полетело ей вдогонку громогласное резкое слово Азалии.

Покупательница испуганно прибавила шагу.  Азалия повернулась ко мне:

— Видишь?! Я же говорю — здесь не мёд стоять!

Её неистребимый, мягкий эстонский акцент в этот момент прозвучал так комично, что я не выдержала и искренне рассмеялась над этой сценой. Вся моя утренняя грусть и страх мгновенно испарились. Тем временем к Азалии то и дело подходили какие-то странные, серьезные люди, о чем-то тихонько с ней договаривались вполголоса... Словом, жизнь вокруг нас кипела и била ключом, напрочь смывая все прежние советские запреты. Мы сделали свой первый шаг на этот незнакомый берег...

   Продолжение тут: