Искры женского соперничества .
Спускаясь по гранитным ступеням от парадного входа гостиницы «Виру», мы с Азалией молча пересекли небольшую площадь, перешли оживленную дорогу и углубились в соседний квартал.
Лишь дойдя до улицы Манеэжи и остановившись в ожидании автобуса на Ласнамяэ, мы наконец-то разговорились . Обычно бойкая, разбитная и не затыкающаяся ни на минуту Азалия в этот раз начала беседу как-то нехотя, словно тщательно взвешивая каждое слово.
— Танька... А ведь он настоящий красавец, а? — с придыханием выдохнула она, глядя куда-то мимо меня. — Он же вылитый артист из какого-то шикарного заграничного фильма...Она резко замолчала, закусив губу, и в эту секунду до меня долетело отчетливое, ясное понимание: ей безумно, до беспамятства понравился этот Аско.
А зная вспыльчивый, властный характер моей эстонской подруги, я мгновенно осознала и другое — отныне между нами неизбежно начнутся глухие женские интриги. Она не привыкла уступать.
Но внутри меня, вопреки прежней скромности, вдруг проснулось что-то совершенно новое и сильное. Я твердо подумала про себя:
«А вот и нет, Азалия. На этот раз я сдаваться без боя не стану».
Честно говоря, Аско мне тоже очень сильно понравился. И хотя между нами за столиком в кафе не произошло абсолютно ничего, кроме обмена парой мимолетных взглядов, я всей своей раненой душой интуитивно чувствовала — мы зашли в этот запретный интуристовский рай неспроста.
Огромное колесо судьбы уже закрутилось, и этот красивый финн появился в моей жизни неслучайно...
Автобус со скрежетом затормозил у тротуара, прервав наше затянувшееся молчание...
Мы зашли в салон, сели на сиденья и всю дорогу до Ласнамяэ ехали по знакомому маршруту в полном, гнетущем молчании. Каждый думал о своем.
Азалия так и не передала мне содержание той записки из блокнота, решив утаить подробности. Но мое женское чутьё подсказывало мне со стопроцентной точностью:
Аско завтра в одиннадцать часов дня будет стоять у гостиницы «Виру» и ждать именно меня. Вот только как мне быть?
Ситуация складывалась патовая. На завтра у меня стоял тяжелый рабочий день — смена в кондитерском цеху с шести часов утра и строго до двух часов дня. Подруга прекрасно знала мой график и именно поэтому намеренно черкнула на листке то время, которое подходило исключительно ей одной, надеясь оставить меня у раскаленных печей.
Всю ночь в пустой квартире я не смыкала глаз, взвешивая всё на весах совести. Мне до безумия не хотелось обижать Азалию — ведь она была одинокой женщиной, и я по-человечески сочувствовала её одиночеству. Но с другой стороны, как сделать так, чтобы она поняла: против высшего промысла и судьбы не пойдешь? Мне предстояло принять решение, которое могло в одночасье разрушить нашу дружбу, но подарить мне шанс на новую жизнь...
Продолжение тут: