Овощи для детского дома.
Фёдор, или как его все звали дед Федя, жил на Дачах, у самого болота. Когда-то он приезжал на Дачи вместе с женой, весёлой и общительной женщиной. Но года брали своё, и вот Фёдор стал дедом Федей, а его жена стала часто недомогать и перестала ездить на дачу.
Помнились ещё времена, когда на зиму делалось столько заготовок из овощей и ягод, что сейчас даже было удивительно, как это всё съедалось.
Хотя удивительного ничего в этом не было. Приезжали дети, потом внуки и Фёдор сам следил, чтобы жена каждому наложила сумки своих варений и солений, а потом помогал тащить эти сумки до автобуса.
Сейчас дети сами стали дедушками и бабушками, и жизнь стала совсем иной. Заготовки на зиму делались скорее по привычке. Много ли нужно на двоих.
И на даче дед Федя тоже работал по привычке.
Затягивалась травой и кустами когда-то чистая и ухоженная земля. Тем более что соседние дачи были уже заброшены, и крапива с другими сорняками настырно лезли к деду на участок.
А сила была уже не та, что когда-то.
В последнее время дед Федя больше приезжал, чтобы посидеть на своём любимом крылечке.
За много лет он привык видеть один и тот же открывающийся с крылечка, как картина, вид.
Его огород упирался городьбой в самое болото, покрытое стеной желтеющего камыша, за болотом, поднимаются в гору множество таких же лепившихся друг к другу дач. Потом огромное до самого горизонта поле.
Больше всего он любил, когда оно было засеяно рожью. Почему - то тогда оно выглядело домовитым и богатым.
Вспомнилось деду, ещё совсем недавно сидела рядом с ним жена, и они вместе смотрели, как медленно закатывается красное солнце за горизонт, прощаясь со всем до завтрашнего дня.
Он вспомнил когда - то его ещё маленькая внучка спросила:
– Дед, а почему солнце такое красное?
А он ей тогда ответил:
– От стыда оно красное такое, ведь за целый день оно насмотрится сверху на людей, чем мы занимаемся, вот и стыдно становиться за нас.
Теперь он и сам верил в это.
Он видел, как сменилась жизнь, и как вместе с ней изменились люди. И самое главное он не мог понять правильно ли это.
Вот годки его говорят, что жить стали многие гораздо лучше. Богаче да, но вот лучше ли?
Уже многие из его сверстников, оставшихся в живых, думают, как и их дети.
И почему то стало грустно, словно потерял что-то очень важное.
Вот потому - то дед Федя не смотрит политику по телевизору, не читает газет со старыми воззваниями на новый лад.
Иной раз казалось, что люди стараются обмануть самих себя.
Грусть одолевала от сознания того, что всё это уже было не один раз, и человечество ходит по кругу, как привязанный к колу маленький глупый телёнок.
Дед Федя собирался домой.
Он положил в сумку огурцов, несколько морковок, свеклу, молодой картошки и зелени.
На несколько дней ему с женой хватит, а там снова приедет.
Он смотрел на собранный сегодня урожай. Почти три ведра огурцов, ведро смородины. Куда всё это. Сидеть на рынке, как делали многие, чтобы выручить за весь день сто или двести рублей, он не мог.
Никогда не приходилось торговать, казалось это стыдным делом. Несколько раз он приглашал на дачу знакомых, которые приезжали, собирали овощи, ягоду. Но таскать тяжёлые сумки и вёдра до автобусной остановки им надоедало, и они отказывались больше ездить, на рынке можно купить те, же овощи без хлопот.
Дед Федя решил отправить овощи в детский дом.
Он надёргал ещё сумку молодой и сочной моркови, пусть детишки грызут, думал он, представляя это себе и радуясь.
Приготовив сумки, пошёл к крайней даче, где стояла машина.
Для деда Феди с молодых лет, было большим подвигом, просить о помощи кого бы то ни было.
Ему казалось, что он мешает своими просьбами и проблемами, лезет в чужую жизнь, нарушая, чьи - то планы.
Потому - то он очень редко просил кого о помощи, хотя сам всегда очень охотно помогал другим людям.
Жена вначале смеялась над его «комплексом», а после привыкла.
Дед Федя решился попросить молодого человека, которого знал немного после того, как однажды помог ему вытолкать иномарку с мокрой травы на гравий. Тот ещё тогда, благодарил деда и сказал
– Если что, дед, обращайся, помогу.
Молодой человек был коренаст, излишне полный с небольшим животиком.
Дед Федя всегда думал:
– Почему, большинство из нынешнего поколения, так похожи друг на друга именно этими животиками? Наверное, от сидячей работы, ходить стали мало все на машинах, в туалет и то на машине едут, а ещё, наверное, от неправильного питания.
Ведь едят то продукты аж, из самой Америки, какие - то чипсобургеры, да ещё и пивом запивают. Овощи круглый год продают китайские, а уж как китайцы их выращивают, все знают.
Заразили своей химией всю землю, заразы. Вон и наши некоторые фермеры, (крестьянином стесняются себя называть, по западному звучит солиднее) стали по их методу огородничать. Какое тут может быть здоровье после таких овощей.
С удивлением выслушав просьбу деда Феди завести сумки в детский дом, молодой человек ответил:
– Нет проблем, дед, завезу вместе с тобой, но только я не могу понять, зачем тебе эта морока?
– Так не мне, а детям, пусть настоящей моркови и огурчиков погрызут, без всяких там пестицидов, у меня нынче завал с этим добром.
– Неужели ты думаешь, что дети там голодные сидят? Да им помощь оказывают, прости меня, не такие, как ты. Ведь сейчас так построено общество, если имеешь доход, то отстёгивай башли на неимущих и сирот.
Так что твои овощи там не нужны. Тебе самому помогать нужно. Оказывать помощь неимущим, это теперь обязанность богатых. Давай ка я тебя лучше до рынка домчу, там или сам продашь своё добро, или перекупщикам сдашь.
– Спасибо, до рынка мне не нужно.
– Да не возьмут у тебя твою морковь в детском доме, сейчас знаешь как с этим строго. Закупают овощи только у проверенных поставщиков, а твои овощи надо будет проверять в лаборатории, а это столько мороки, с ведром огурцов.
- Кажись ты прав. Тогда пойду к себе, спасибо за разъяснение.
Дед Федя сидел на крылечке и думал:
– Вот ведь как обернулось то. Оказывается, сейчас право помогать имеют только богатые.
Делать добро отучают понемногу людей, всё на обязанности переводят. Вот недавно по телевизору слышал, как люди собрали вещи, помощь для пострадавших, а власть эти вещи потом на свалку.
Кому то нужно, чтобы русский человек был без совести и жалости, забыл, что такое добро, а как забыть? Ведь добро заложено в каждом русском человеке с рождения.
Дед Федя поднялся, взял одну из приготовленных сумок, взвалил на спину и потащил на автобусную остановку. Несколько раз останавливался, чтобы отдышаться. Мимо остановки проносились одна за другой легковые машины, грузовики, рейсовые автобусы.
Оставив сумку на остановке, дед Федя вернулся за другой. Потом он написал записку крупными буквами
– Передайте в детский дом, пожалуйста, и положил её сверху на овощи. А потом снова взвалил на спину ношу и побрёл на остановку.
Через час он снова пришёл к автобусу, уже с лёгкой сумкой, там уже сидели дачники и обсуждали, кто это оставил сумки с запиской.
Дед Федя молча, прислушивался к спору, разгоравшемуся между дачниками.
–Глупо, очень даже глупо, оставить неизвестно кому сумки на дороге, нет сейчас дураков, чтобы для кого - то стараться – говорила одна женщина.
– А может это какой-нибудь больной или маньяк..
– Да бросьте вы, кто - то просто принёс, чтобы проезжающие завезли в детский дом, ведь в записке так написано.
– Кому это нужно возиться с его сумками, а может это террорист какой, и в сумках под овощами бомба, сообщить надо в милицию, сейчас везде про брошенные вещи предупреждают.
–А ведь верно, позвонить нужно.
– До чего дожили – боимся друг друга. А ведь если разобраться, что тут странного, человек принёс сумки, попросил отправить их детям, самому может время не позволяет.
– Вот возьми и отправь, а потом тебя отправят туда, где ещё похуже, чем у нас.
Дед Федя прислушивался к разгорающейся перепалке и улыбался про себя. Он смотрел на полотно асфальта, разрезающее жёлтое поспевающее ржаное поле и кончающееся где - то далеко у самого города. По асфальту неслись одна за другой машины в обе стороны. В нём крепла уверенность, что дети получат его гостинец, и он радостно улыбнулся.