Лесовозчики

 
                Любовь, родившаяся в рейсе.

Самойлов  Виталя пришёл в гараж рано. Ему не  терпелось  сообщить всем новость. Его жена  работала в отделе кадров и рассказала ему, что в гараж приняли нового лесовозчика, вернее  - «лесовозчицу».
- Ну, теперь будете бегать около неё, принюхиваться. Смотри, только услышу что, сама тебя кастрирую.
Жена у Витали  ветеринар по образованию, но в  посёлке эта должность была занята, так что она работала в кадрах. Виталя поёжился, вспомнив, как ловко она это делает с боровками.
Мужики, услышав новость, прореагировали на неё по - разному.
- Ну, вот кончилась свободная жизнь, и здесь бабы достали, теперь весь посёлок будет знать, что у нас в гараже происходит - сказал Салим, коренастый, крепкий татарин.
- Не переживай, неделю вытерпит, а потом сбежит, только до первого колеса, повозится с ним и хана  - заверил его Куль.
- Да, менять кразовское колесо работа не женская  - засмеялся Салим.
- Интересно, а мужик у неё есть? – задумчиво  спросил Хорёк.
-  Теперь будет, раз ты заинтересовался.
- Мужики, вы теперь осторожнее с откровениями, а то через неё наши жёны всё знать будут.
- А помните на бензовозе, лет пять назад, Семицилиндровая работала, её ещё посадили за то, что она бензин весь с бензовоза продала.
- О-о той девахе ничего в рот не клади, откусит сразу, если и эта такая, то держитесь от неё подальше.
Потом пришёл механик и отправил всех на линию, но днём почти каждый из лесовозчиков нашёл повод заехать в гараж, чтобы посмотреть на  новенькую.
Она была не из красавиц, но Альберт Пенис, поселковский Дон Жуан, посмотрев на неё опытным глазом сказал:
 - Мужики, эта бабёнка не всякого до себя допустит, так что сдуру не лезьте.

Просмотрев лесовоз и сделав пробный рейс, Полина, так звали новенькую, выехала на линию.
В первом же рейсе, в тайге, в вагончике погрузчика, шофера, шутя, предложили Полине поставить «вступительные». Полина не стала отказываться и следующим рейсом привезла несколько бутылок водки.
Надо сказать, что правило «за  рулём не пью» у лесовозчиков строго не соблюдается. Во - первых ГАИ появляется на лесных дорогах только в случае больших аварий, когда их вызывают.
Потом  мужики сами знают, что больше  стапятидесяти  нельзя в дороге, поэтому пьяных не бывает. Выпив каждый свои полстакана, лесовозчики  закусывали, шутили, а потом также в шутливом ключе предложили Полине рассказать о себе на предмет ознакомления.
Полина не стала отнекиваться.
-   Мне понятно ваше желание знать, кого вы принимаете в коллектив. Потому выложу все свои анкетные данные и немного личного. Шоферю я  три года, до этого преподавала в автомобильном техникуме правила вождения. Была замужем, но детей нет. В тайгу из города сбежала не из  романтики, а чтобы привести в порядок свои мысли и чувства.
В мужском коллективе работаю давно, так что правила ваши знаю хорошо. Сразу говорю, женихи меня не интересуют, так что не петушитесь.
Женщина я крепкая, не слабее некоторых из вас, но если понадобиться помощь, думаю, не откажете, как своему товарищу. Ещё хочу добавить, сама я с юмором и шутки понимаю, но не плоские и тупорылые.
 Так что острить по поводу семи  цилиндров не стоит, эта шутка давно уже набила оскомину, человек, который будет шутить на эту тему, станет для меня неинтересным.
Хочу сказать, что доносить и болтать на стороне о делах коллектива, у меня нет привычки. Так что сразу откиньте свои подозрения. Мне у вас  понравилось, думаю, что мы подружимся.
Так Полина вошла в коллектив лесовозчиков. Уже через полгода стала полноправным его членом. К её мнению прислушивались, уважали. С  женщинами Полина тоже нашла общий язык.
Вначале те её опасались, как разведёнку, боясь за своих мужей, но после, видя, что у неё нет помыслов, забрать чужое, успокоились, тем более что поняли, с её приходом женское влияние на мужчин  усилилось. Не однажды Полина удерживала лесовозчиков от необдуманных решений.

Наступила зима. Снег заровнял выбоины, машины шли, как по асфальту. Грейдеры вдоль дороги  нагребли стены из снега. Работать стало легче и  приятнее. Урчит мотор, и его горячее дыхание  обогревает кабину. Машина мчится, словно по  коридору.
За бровками из снега стоят молодые сосёнки, ёлочки. Они засыпаны снегом, и создают какой – то  фантастически-сказочный пейзаж. Приходят на ум  детские воспоминания про Деда Мороза, про Берендеево царство.
Да, ведь скоро уже Новый год.
В один из таких дней в посёлок приехал из районной газеты корреспондент. Он часто приезжал, фотографировал передовиков, писал передовицы на первую страницу газеты. Мужики в леспромхозе хорошо его знали, иногда допускали в компанию и наливали стакан, как своему.
Его звали Алексей. Жены у него не было. Вернее была, но уже давно увёз её лихой вертолётчик, певший песни Высоцкого под гитару и завоевавший её сердце своим голосом.
Алексею невозможно было тягаться с таким красавцем мужчиной, в синей  форме, белой рубашке с галстуком. К тому же, он был поклонником поэтов Серебряного века, и ностальгическая грусть, покорность судьбе,  преклонение  перед возвышенным не могли соперничать с живым яростным натиском современной жизни.
Так он остался один в квартире с полками, уставленными книгами замечательных поэтов, забывающихся в кипучей и чужой тому времени  действительности.
Иногда у него бывали женщины, но они были так не похожи на ту, о которой он думал, и которая была только его и ничья больше.
Он грустил и писал стихи. А ещё статьи о передовиках, о перевыполнении плана, о детях, которые любят свою Родину и собирают для неё металлолом, о руководящем значении мудрой партии. Как ему было противно это лицемерие.
Алексея вновь отправили в лучший леспромхоз,  подготовить новогодний репортаж.
Начальник гаража на его просьбу поездить с  шоферами в рейсах, согласился и предложил сесть в кабину к единственной лесовозчице Полине.
Супер КРАЗ, на котором работала Полина, имел хорошую звукоизоляцию кабины, поэтому в ней можно было спокойно разговаривать.  Алексей задал все традиционные вопросы, Полина ответила и наступила тишина. Машина мчалась вперёд,  пропуская сквозь себя полотно дороги.
 С высоты  кабины хорошо просматривались мелькающие за стеклом  заснеженные сосны, потом  въехали в березняк. Берёзы стояли покрытые инеем и снегом.
- Я всегда в рейсе или пою, или читаю стихи, вам это не помешает? -  спросила Алексея Полина.
-  Пожалуйста, не обращайте на меня никакого внимания – ответил тот.

Пo твердому гребню сугроба
В твой белый, таинственний дом
Такие притихшие оба
В молчание нежном идем.
И слаще всех песен пропетых
Мне этот исполненный сон,
Качание веток задетых
И шпор твоих легонький звон.

Полина задумчиво прочитала эти стихи, иногда останавливаясь и повторяя любимую строчку.
Ахматова -  сказал Алексей, -   Какие  проникновенные  слова!
- Мне нравиться Серебряный век, там совсем нет фальши. Много грусти, тоски, но всё живое.
- Я  люблю поэтов того времени, мне иной раз кажется что я должен был родиться в тот век, во все времена были люди, живущие не в своём времени, видимо это ошибки или шутки  судьбы.
- Шутки, это вы точно сказали - и Полина задумалась, вспоминая свою недавнюю боль.
Бывший муж у Полины был человек поверхностный.
Она потратила много сил, чтобы он, что- то значил. Когда она создала его, именно создала, тот ей изменил с её подругой. Полина  забеременела  и  поделилась  радостью с мужем, но тот стал её уговаривать сделать аборт и настоял на своём.
Ударом для Полины стала новость, что подруга  будет рожать от её мужа.
- Сволочь, ты убил моего ребёнка ради другой и ради себя, я ненавижу тебя. Ты не человек, ты ползающая личинка, живущая на трупе и пожирающая его - кричала она ему при расставании.
Полина уехала в тайгу, на природу, чтобы заглушить свою боль. Она поняла, что нельзя в этом мире жить для кого то, тот может оказаться предателем.
И вот теперь в этом корреспонденте районной газетёнки она вдруг увидела саму себя, такой, какой она была, когда то. Но жалости она к нему ещё не  испытывала, скорее злорадство.
- Все мужики одинаковые, они только берут, они не достойны милосердия - думала она.

После знакомства с Полиной, Алексей зачастил в  посёлок. Всегда находил повод ехать с ней в её лесовозе. Мужики сразу это заметили и говорили  Полине:
 -  А, писатель, то на тебя глаз положил.
- Как положил, так и снимет - отвечала та.
Но тут произошёл тот самый случай, который всё ставит на свои места.
После Рождества, праздник, который отмечали три  дня, лесовозчики вышли на работу. Рождественский  мороз навалился на посёлок и тайгу.
Всё покрыл куржак, от дыхания на лице, бровях нарастали льдинки. Термометр показывал  -45.
Первыми в тайгу выехали на автобусе рабочие верхнего склада.  А за ними из тёплых боксов выехали лесовозы. Уже через час они все стояли на дороге, каждый там, где его догнал мороз.
Некоторые успели проскочить двадцать километров, прежде чем солярка загустела и  забила трубки снежной шугой. Никто не вспомнил, выезжая из гаража, что топливо ещё летнее.
Моментально в машинах стало холодно, шофера сливали в ведро ставшую киселём солярку, мочили ею ветошь, тряпки и жгли на дороге, чтобы не  замёрзнуть. По всей дороге в разных местах дымили такие костры около скованных морозом  КРАЗов.
В том рейсе был и Алексей. Как обычно он ехал с Полиной. Когда  машина заглохла и Полина, одетая по-зимнему в валенки, меховую безрукавку,  тёплую шаль, вылезла из кабины и стала разжигать  костёр, он постукивал нога об ногу, обутый в ботиночки из Чехословакии.
-  Господи, хоть подъехал бы кто, ведь обезножишь ты. Иди скорее сюда, грей ноги у костра  -  позвала Полина Алексея.
Но прошёл час, за ним второй, а помощи не было. Выкинув сиденье из кабины на дорогу. Полина  усадила  Алексея и стала снимать с него  ботинки. Сам он не мог шевельнуть рукой, мороз совсем доконал его.
Полина сняла ботинки и растирала ноги руками, они понемногу розовели.
- Шевели пальцами, шевели, не вздумай засыпать - со слезами говорила она. Потом, расстегнув  на себе безрукавку, она спрятала ноги Алексея у себя на  животе, а сама тёрла ему варежкой руки, щёки, нос.
Только через три часа мастер верхнего  склада, почувствовал неладное, видя, что нет лесовозов, отправил автобус на бензиновом движке обратно в  посёлок.
 Тот подбирал замерзающих лесовозчиков на дороге, они, влезая в тёплый автобус, матерились, ругая тупоголовое начальство, а потом, согревшись, засыпали.
 Когда подъехали к машине Полины, увидели такую картину, Алексея,  укутанного во всё, что было в кабине и Полину, лежащую на нём, греющею его своим телом.
Неделю пролежал Алексей в больнице с обморожением. Полина приходила и кормила его с ложечки, руки у того были забинтованы. Она почувствовала к нему материнскую жалость, постепенно переходящую в любовь.
Выздоровев, Алексей написал большую статью о халатности некоторых руководителей и героизме простых лесовозчиков. Её следствием была смена  начальства, выговоры. Заметку Алексея перепечатали краевые газеты, самому ему предложили работать в одной из них.
Алексей, пришёл к Полине посоветоваться, ехать ли ему в краевой центр и спросил, поедет ли она с ним.
-  Я так понимаю, что ты делаешь мне предложение, очень даже необычным способом. Я отвечаю на него согласием, куда тебя одного отпускать - ответила та.
 На прощание лесовозчики устроили небольшую вечеринку и подарили «молодым» холодильник.
 - Возьмите с собой мороз, который соединил вас  - сказал им Виталя Самойлов от имени всех лесовозчиков.

Тем, кому будет интересно знать их дальнейшую судьбу, - скажу. Алексей рядом с Полиной стал уверенным в себе человеком и продвигался успешно по службе, став главным редактором.  Полина вновь преподаёт  в том же техникуме. У них две дочки.




                продолжение  http://proza.ru/2026/06/17/402