часть 12: http://proza.ru/2026/06/10/1502
Ренрих смотрел на меня звериным взглядом. Не поймешь, то ли бросится, то ли уйдет восвояси.
– Не стоило и пытаться, – заключил, наконец, мужчина с презрением в голосе и откинулся на спинку стула. – Терпеть тебя теперь…
– Не терпи, – раздраженно бросила я.
– Ты вообще хоть что-то из сказанного мной услышала? – процедил Ренрих, сжимая кулаки.
– Да поняла я, что у тебя здесь политическое убежище. Хотя не поняла – почему! Но если тебе вдруг в хижине разонравилось – прекрасно, я могу пойти и попросить наблюдателя тебя пропустить. Вали куда хочешь!
Я собиралась добавить, что, раз уж он депортирован, то, наверное, идти-то ему больше и некуда. Но смолчала.
– Ну, иди, – процедил Ренрих. – Не терпится от меня избавится, так давай!
Я фыркнула.
– И ты еще удивляешься, что мне твое общество неприятно? Завалился без приглашения, сразу начал угрожать…
Ренрих шутливо поклонился.
– Приношу госпоже автору извинения за то, что потревожил ее драгоценный покой и спугнул вдохновение... О, точно! Нет ведь никакого вдохновения.
– Вообще-то, я пытаюсь тебе помочь!
– Оно и видно! Ты постоянно отвлекаешься! Только время тянешь! – Ренрих грохнул кулаком по столу. Это было так неожиданно: вот мы беседуем, может, не так уж спокойно и добродушно, но, по крайней мере, довольно мирно, а вот вдруг – Ренрих уже орет. Он сделал движение, будто намеревался вскочить со стула и потянулся ко мне. Я отшатнулась, едва не упав на пол.
На столе перед Ренрихом с хлопком возник дымоватый кот, выгнулся коромыслом и предупреждающе зашипел. Отрицательный герой разом успокоился, даже хмыкнул с напускным добродушием. Но взгляд остался колючим, неприятным.
Я поднялась из-за стола. Хватит с меня этих внезапных приступов и общей непонятности. Ренрих от меня что-то скрывает, а я должна по какой-то причине с ходу ему поверить. А ведь и есть наблюдатель! Так почему бы не поговорить с ним? Филин, конечно, не пытался перейти на человеческий язык, но ведь это, скорее всего, потому что я не должна была бы знать о том, что он – существо крайне разумное и даже наделенное полномочиями…
Я развернулась к Ренриху спиной и пошла к выходу.
– Давай, давай, – бросил мужчина. – Беги, жалуйся!
А вот это было обидно. Ведь именно жаловаться я и не собиралась. Даже не подумала о том, что можно же… ну, не знаю: просто попросить избавить меня от нежелательного гостя. Но Ренрих рассудил иначе. Я даже не обернулась. Пусть ворчит, его дело.
Молча вышла в коридор.
За спиной воцарилась тишина. Какая-то тягучая, неприятная, как ноющая зубная боль.
Я остановилась. Оглянулась.
Ренрих сидел, положив локти на столешницу, уперся лбом в сжатые кулаки. Дымокот, спрыгнув со стола, подозрительно обнюхивал босую ступню отрицательного героя.
Я медленно пошла обратно на кухню, приблизилась к Ренриху. Он поднял голову, посмотрел на меня почти удивленно: мол, не ожидал, что я все еще не бегу к наблюдателю.
– Тебе влетит, если я начну задавать вопросы?
Он ведь упоминал, что рассказывать кому-то о существовании придуманных миров – нарушение. Пусть Ренрих говорил об этом с автором… вдруг это тоже зачтется ему в число просчетов?
И что еще, кроме депортации, наблюдатели могут вменить несознательному персонажу, который продолжает мутить воду? Я повела плечами.
– Какая разница? – напуганным перспективой скорой кары Ренрих не выглядел. Значит, все не так страшно, как мне на мгновение показалось?
Хотя с ним ведь ничего не поймешь!
– Слушай, я совершенно не собиралась с тобой ссориться, – сказала я. Садиться за стол не стала. А ну как у Ренриха новый приступ ярости будет? Спасибо, уже насмотрелась. – И помочь тебе я хочу. Только пока не знаю – как. Потому и задаю вопросы. Настраиваюсь. Если тебе требуется настоящая история, мне просто нужно тебя понять. А раз я не помню, какую историю хотела написать, нужно что-то совершенно новое. Или ты хочешь в фэнтези вернуться?
– Еще не хватало мечом махать и с эльфами драться.
– Зато из тебя мог бы неплохой темный властелин получиться. Нервный немного, но…
На губах Ренриха заиграла улыбка. А ведь мне нравится, когда он улыбается, осознала я внезапно.
Ладно, Ренрих-Шменрих, ты напросился.
Помогу чем смогу.
Только потом не жалуйся.
Я уже хотела высказать ему свои соображения, но тут дымокот протяжно мявкнул, перед глазами у меня поплыло.
И я проснулась.