(Часть1)
Предисловие
Родился Александр в стране большой и общей, где люди жили одной заботой, одним ожиданием, одним пониманием завтрашнего дня. Стране, которая потом, спустя годы, как-то тихо и непонятно разошлась по швам, оставив после себя у многих людей чувство, будто из-под ног вынули привычную землю.
Детство его и вся зеленая пора юности прошли в Казахстане, в небольшом городке Текели. Жизнь там шла своим обычным порядком. Утром — учеба или работа, заботы нехитрые, а вечером — разговоры на кухнях, мечты, планы и вера, что впереди обязательно будет что-то хорошее.
Все было понятно. У каждого дня было свое место. Люди знали, что делать, за что отвечать и чего ждать. Душа была спокойнее, потому что вокруг всё было знакомое: улицы, люди, голоса, родные места.
А потом всё изменилось.
В один момент появились новые границы, новые порядки, непривычные слова и законы, которых никто раньше не знал. То, что еще вчера казалось прочным и постоянным, вдруг стало шатким. Прежняя Сашкина жизнь словно оказалась в чужой одежде — вроде та же, а сидит не по плечу.
В девяносто четвертом году Александр снялся с места и уехал далеко на север — в Магаданскую область, в поселок Ягодное.
Там его встретила другая жизнь. Суровая, холодная, но по-своему справедливая. Север не любил пустых разговоров. Там всё быстро становилось на свои места. Мороз, работа, дорога — вот они и показывали человеку, чего он стоит.
Север словно спрашивал без лишних слов: выдержишь или сломаешься?
Александр выдержал.
Он привык работать, привык не жаловаться, привык держать удар. Наверное, потому и остался стоять, когда вокруг многих начинало качать.
Но и на колымской земле судьба его надолго не задержала. Опять повернула куда-то своим непонятным человеческим маршрутом.
Появилась Москва.
Началась другая жизнь — вокзальная, дорожная, временная. Сначала чужие квартиры, случайные углы, постоянное ожидание перемен. Потом Александр устроился водителем автобуса и начал ходить рейсами из Москвы в Германию.
Дорога стала его постоянным спутником.
За окном мелькали города, поля, чужие страны. Менялись лица людей, менялись языки, а внутри постепенно поселялась та самая дорожная усталость, которую человек со временем уже не замечает. Она становится частью него самого — как старая боль или шрам, который давно не болит, но никуда не исчезает.
Потом пересел на большую машину — на фуру.
Хозяин попался из своих. Русский немец, родом откуда-то из-под Омска. В дороге такие люди быстро находят общий язык. Там человек раскрывается проще: рядом километры, кабина, кружка чая и разговоры ночью на стоянке.
Хозяин много говорил. Обещал хорошую жизнь, большие возможности, долю в деле. На трассе ведь каждый человек чего-то ищет: кто заработка, кто надежды, кто нового начала.
Но со временем оказалось — не всё, что говорится в дороге, имеет под собой крепкую землю.
Многое осталось только словами.
Александр попробовал задержаться в Минске. Хотелось уже зацепиться за место, перестать жить на колесах, устроить обычную человеческую жизнь. Но не получилось.
Снова загудел двигатель.
И снова дорога позвала его дальше — через страны, границы, новые города.
В Германии Александр оказался в лагере для приезжих иностранцев — в Heim, обычном казенном общежитии города Зенде.
Место было непривычное и тяжелое.
Одинаковые стены, длинные коридоры, чужие голоса за дверями. А за каждой дверью — своя история. Кто-то уехал от беды, кто-то искал лучшей жизни, кто-то просто пытался понять, куда его занесла судьба.
Всех этих людей случай собрал вместе, словно на большой пересадочной станции. Чемоданы рядом, разные языки вокруг, а впереди — неизвестность.
И опять судьба сделала свой неожиданный поворот.
Из Германии Александра отправили в Испанию. В паспорте была испанская виза, и этого оказалось достаточно, чтобы следующий путь оказался именно туда.
Но теперь он ехал уже не один.
Рядом была жена и десятилетний сын — еще мальчишка, который только начинал узнавать этот большой и непростой мир.
Вот так, с нехитрыми вещами, с тревогой внутри и надеждой впереди, Александр и приехал осваивать чужую испанскую землю.
Четыре года прожил он там без документов, почти без прав, постоянно чувствуя себя человеком временным.
Четыре долгих года среди людей разных национальностей, среди чужой речи, чужих обычаев, чужих полей и тяжелой работы.
Эта повесть — именно об этом времени.
В ней нет больших исторических событий, громких имен и необыкновенных подвигов. Здесь рассказ о простой жизни. О тех днях, когда человек вставал затемно, ехал неизвестно куда, работал до усталости, учился понимать чужую страну и просто старался выстоять.
Потому что иногда самое большое человеческое дело — это не совершить что-то великое, а каждый день честно прожить свою жизнь.
Эта книга — о людях, которых Александр встречал на своем пути.
О случайных попутчиках, о тех, кто появлялся рядом ненадолго, но оставался в памяти. О людях, с которыми делили тяжелый труд, усталость после длинного дня и простой кусок хлеба.
И еще эта повесть о том, что человек, даже оказавшись далеко от родного дома, всё равно оставляет после себя след.
Не в бумагах.
Не в печатях.
Не в официальных записях.
Настоящий след остается в другом.
В работе, которую сделал своими руками. В помощи, которую оказал другому. В памяти людей, с которыми встретился.
И главное — в том, смог ли он остаться человеком, когда вокруг всё менялось, когда привычный мир уходил, а новый еще не был понятен.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПЕРВЫЙ ТРУДОВОЙ ДЕНЬ
Шел двухтысячный год.
Для Сашки это было самое начало новой, испанской жизни. Хотя если разобраться по совести, дорожка к этой жаркой земле начала стелиться задолго до этого и запуталась так, что не всякому человеку распутать.
За плечами у него, сорокатрёхлетнего мужика, уже лежала целая жизнь. Назад её не повернёшь, не переиграешь. Там, далеко позади, остался ставший чужим Казахстан с его яблоневыми садами, с детством, с юношескими годами. Осталась суровая Колыма, где проверялся характер и где человек быстро понимал, чего он стоит.
Остались дороги. Длинные рейсы, запах солярки, чужие города, ночные стоянки, разговоры случайных людей. Остались надежды, которые не сбылись, и обиды, которые со временем притихли, но всё равно где-то внутри жили.
И вот теперь — Испания.
Чужая страна. Непривычная земля. Другой язык, который поначалу казался Сашке какой-то стеной. Слушал он эти быстрые испанские слова и не мог ухватить смысл. К вечеру даже челюсть уставала от попыток повторить незнакомые звуки.
А жить надо было.
Надо было входить в эту новую жизнь со всеми своими привычками, со всем тем, что нажил за годы — с северной закалкой, с умением терпеть и работать.
Определили Сашку с семьёй в «Крус Роху» — Красный Крест, по-нашему.
Общежитие было казённое, но чистое. Дали комнату, чем-то кормили, обещали помощь, врачей. С виду вроде бы всё устроено.
Только вот на душе легче от этого не становилось.
В коридорах жизнь шла своим чередом. Кто-то громко разговаривал, кто-то спорил, кто-то смеялся. Женщины говорили на разных языках, мужчины пытались объяснить друг другу свои истории. Двери хлопали, шаги гремели по коридору.
А внутри у Сашки сидела одна мысль, тяжёлая, как камень:
«И что теперь делать будем, Саня?»
Народу в этом «Крус Роху» собралось со всего света.
Были там всякие люди: угрюмые чеченцы, чернобородые арабы, пакистанцы, горячие грузины, русские мужики, которые тоже не знали, куда их дальше занесёт.
Всех вместе собрала жизнь.
У каждого за спиной была своя дорога, свои потери, свои надежды. Лица разные, языки разные, а забота одна — как начать всё сначала на этой чужой земле.
Потому что без работы мужику тяжело.
Настоящий рабочий человек без дела быстро начинает чувствовать себя ненужным. Будто деталь, которую сделали, а потом положили на полку и забыли.
Работа ведь человеку нужна не только ради денег.
Она держит его. Даёт понимание, что ты ещё нужен, что руки твои не зря выросли.
Там же, в коридорах Красного Креста, познакомился Сашка с одним азербайджанцем. Звали его Акшин.
Человек был шумный, деятельный. Вечно куда-то спешил, руками размахивал, говорил много и уверенно. Словно всю Испанию знал вдоль и поперёк, будто сам её строил.
Акшин быстро освоился.
Со всеми познакомился, с работниками центра общался, знал, к кому подойти, где слово сказать, где улыбнуться.
В чужой стране такие люди иногда быстро устраиваются. Не всегда за счёт большого дела — бывает, больше за счёт ловкости и умения быть на виду.
Особенно запомнился Сашке один случай.
Решило начальство устроить для жильцов праздник — показать кухню разных народов. Каждый должен был приготовить своё, родное блюдо.
Народ оживился.
На кухне загремели кастрюли, появились запахи специй, кто-то вспоминал дом, кто-то рассказывал про свою страну.
Дошла очередь до Акшина.
Вышел он в коридор важный, улыбается:
— Я приготовлю настоящий русский борщ! Покажу вам, что такое настоящее гостеприимство!
Через час из кухни пошёл такой запах, что Сашка только головой покачал.
Акшин где-то раздобыл большую кастрюлю, сварил целую бадью.
На вид вроде борщ.
А вот внутри — капуста разваренная, картошка превратилась почти в кашу, цвет какой-то непонятный.
Мужики попробовали по ложке. Переглянулись. Тихо отставили тарелки.
Получился вроде борщ, а душа от него не радовалась.
Но надо было признать другое: нюх на жизнь у Акшина был хороший. Умел он крутиться.
Как-то раз Сашка встретил его в коридоре, присел рядом на лавку и говорит:
— Слышь, Акшин. Если работа какая появится — скажи. Мне всё равно, что делать. Хоть землю копать, хоть тяжести таскать. Не могу больше просто сидеть.
Акшин посмотрел внимательно, прищурился:
— Ладно, Саня. Будет дело — скажу.
И не обманул.
Через пару дней прибежал:
— Есть работа. У фермера одного поработать надо. Тридцать евро в день платит.
Для Сашки, который уже начал задыхаться от безделья, это были хорошие деньги.
— А делать что?
Акшин только рукой махнул:
— На месте разберёмся.
К тому времени появилась у Сашки своя машина — старая «Форд Сиерра».
Купил он её почти на последние деньги. Без документов,без страховки. Оформленая на какого - то грузина,проживающего в Мадриде.
Но жизнь быстро объяснила: без машины в чужой стране тяжело.
Расстояния большие, работа может быть где угодно.
Сели они в машину и поехали искать фермера.
Нашли.
Вышел к ним хозяин — усатый испанец, важный, похожий чем-то на старого колхозного председателя, только одетый иначе.
Начал объяснять руками, показывать на трактор, на поле.
Сашка понимал из всего разговора одно слово через пять.
А Акшин стоял уверенно, кивал головой, будто всю жизнь только с испанцами и разговаривал.
Наконец хозяин замолчал.
Акшин повернулся:
— Всё нормально. Работаем.
— А что конкретно делать? — тихо спросил Сашка.
— Вон, видишь трактор? Надо рядом идти.
Как именно идти и что делать, Акшин тоже толком не понимал.
Но времени разбираться не было.
Трактор тронулся.
Загрохотал двигатель, повалил дым, машина пошла по полю.
А за ней двинулись два новых работника.
Сначала шагом.
Потом быстрее.
Потом почти бегом.
Поле было большое, конца не видно.
Солнце давило сверху. Воздух дрожал над землёй. Трактор шёл своим ходом, а Сашка с Акшином тащили эти шланги, стараясь не отставать.
Пыль лезла в рот.
Пот заливал глаза.
Сашка бежал и думал:
«Ну вот тебе, Саня, Испания. Думал, приехал жизнь менять, а сам за трактором носишься».
Вдруг трактор остановился.
Водитель выглянул из кабины, посмотрел на них и сначала не понял.
А потом начал смеяться.
Да так, что за живот схватился.
А Сашка с Акшином стояли посреди поля — грязные, мокрые, уставшие.
Оказалось, всё было гораздо проще.
Бежать за трактором было не нужно.
Надо было просто стоять у края поля и придерживать шланги.
Вот и вся работа.
А они устроили забег по пашне.
Тракторист ещё долго смеялся, но с поля их не выгнал. Видно, понял — старались мужики.
Вернулись они на место и уже нормально доделали работу.
К вечеру Сашка был измучен.
Спина болела, одежда стала серой от пыли, руки гудели.
Но внутри было спокойно.
Он заработал свои первые деньги на этой земле.
Не пропал.
Сел в свою старую «Сиерру», завёл двигатель и поехал домой.
Машина каталась по чужой дороге, а за окном шли незнакомые оливковые рощи, виноградники, поля.
Солнце медленно садилось за холмы.
И подумал тогда Сашка без всякой философии:
А земля, наверное, везде одна.
Везде она требует труда.
Везде человек потеет над ней одинаково.
И если работать честно, не хитрить, то постепенно даже чужая земля начинает принимать тебя.
Так закончился его первый рабочий день в далёкой Андалусии.
(Продолжение следует)