Через пару часов, закончив оформление документов у нотариуса, настоятель получил от Николая сообщение. Цена была вполне адекватной и муж Анастасии Ивановны, был готов подъехать с заинтересованными лицами. На осмотр машины и составление договоров купли-продажы ушло еще около часа. Получив деньги, настоятель поблагодарил Николая и попросил еще об одной услуге:
- Коля, поскольку я теперь безлошадный, давай еще в банк заедем.
Предложение игумена было весьма кстати, так как Николай и сам хотел проконсультироваться. Другое дело, что посвящать жену в семейные проблемы сына он не хотел.
- Да, батюшка, съездим, конечно. Давайте только Настю домой завезем.
Жена Николая, изрядно утомившаяся от своих переживаний, не стала спорить. Через полчаса игумен снял в банке все свои сбережения. Муж Анастасии Ивановны, хоть и был удивлен этими манипуляциями, но вел себя деликатно, справедливо полагая, что лезть в чужие дела не стоит. Отойдя от банкомата, отец Платон подошел к Николаю, который ждал очереди к кредитному консультанту. Священник, уже совсем не удивляясь своим словам и действиям, делал то, что подразумевалось в его сценарии ухода:
- Николай, оставь талончик и пойдем со мной, дорогой.
- Но, батюшка, мне тут нужно один вопрос прояснить, - мужчина озадаченный странностью давно ему знакомого священника попытался сопротивляться.
- Да, я, собственно, тебя по этому вопросу и хочу побеспокоить…
Ничего не понимая, Николай проследовал за игуменом на выход. Выйдя на улицу, отец Платон соединил обе суммы денег в одну пачку и протянул ее мужу Анастасии Ивановны.
- Послушай меня внимательно, Коля! Степа, - священник назвал имя сына мужчины, - позвонит тебе сегодня и скажет, что есть два варианта по лечению Софии. Это Израиль и Германия. Ценник по Израилю будет несколько ниже и, Степа предложит ехать туда. Так вот, ехать в Израиль не надо. Скажи сыну, что вы поедите в Германию. С Софией поезжай ты – Степан пусть остается и занимается своим бизнесом – так будет лучше. Оставаться в Берлине, на курс лечения, вы не будете. Пройдете заново всю диагностику. После этого определитесь, что делать.
Николай, пропустил мимо ушей информацию о Израиле и Германии, пытаясь сообразить - как так получилось, что священник в курсе их семейных проблем. Прищурившись и опустив глаза, он не отвечал и перебирал в уме варианты этой не понятной дилеммы. Версию получения информацию Платоном от Анастасии он отверг сразу же. Если бы жена знала о болезни Софии, то в их доме только и было бы разговоров об этом.
В долю секунды в голове мужчины возник и так же был отвергнут второй вариант : «Если не жена, то остается сын. Но Степан не был близок с батюшкой. Церковная жизнь супругов началась, когда сын уехал в столицу учиться в институте. Знакомство с Платоном и все остальные изменения, связанные с воцерковление родителей прошли без его участия. Нет, Степа не мог рассказать священнику о проблеме с женой…»
- Николай! Игумен коснулся рукой рукава мужчины, прервав его бесплодные размышления. Ты прости, что я так безапелляционно вмешиваюсь в ваши семейные дела, но это важно – в Израиль ехать не надо! Созванивайся с клиникой в Германии, делай необходимые проплаты, покупай билеты и поезжай с Софией. На повторную диагностику и дорожные расходы здесь хватить. А дальше – все Господь устроит…
Платон взял ладонь Николая и вложил в нее пачку банкнот. Ровным счетом ничего не понимая, тот взял деньги. Вопросы: откуда у священника информация, почему Германия, а не Израиль и какова, в конце концов, полученная сейчас сумма – все это вихрем крутилось в голове смущенного мужчины. Не в силах разобраться с первыми двумя, он поднял глаза на игумена и задал вопрос, чтобы прояснить в этой ситуации хоть что-то:
- Сколько здесь, отче?
- Здесь, Коля, ровно столько, сколько потребуется на диагностику и дорогу. Предвосхищая вопрос своего товарища, игумен поднял руку и продолжил: про - «как и когда отдавать», сейчас говорить не будем. Это все позже уладим. Ты главное мне пообещай, что послушаешь меня без дополнительных вопросов. Не спрашивай, откуда мне это известно, а просто поверь. Договорились?
Николай кивнул. Все еще испытывая смущение, достал с заднего сидения автомобиля барсетку. Убирая деньги, он заметил документы, которые жена оставила в машине.
- Батюшка, Настя документы оставила, которыми вы занимались. Здесь, вероятно, что-то важное. Мне их жене передать или они у вас храниться будут?
Платон в этот момент чувствовал предельную ясность своего сознания. С одной стороны он понимал, что слова и действия не генерируются его личностью, но странность мировосприятия, впервые, урывками возникавшая в кабинете и приемной епископа, сейчас превращалась в стабильное состояния. Игумен понимал , что идет по написанному сценарию. Осознание того, что сценарий этот написан Господом, не просто успокаивало, но и дарило тихую радость бытия.
Все более и более полное приятие подобной реальности, рождало внутреннюю гармонию и готовность согласиться со всем, что ему было предначертано. Пропустив вопрос Николая о документах, Платон серьезно посмотрел ему в глаза и, уже нисколько не удивляясь своим словам, отрывисто произнес:
- Немедленно в машину, Коля, и срочно домой!
Несколько суетливо и несуразно для своего пожилого возраста священник бросился на водительское сидение. Николай мало соображая, по инерции сел на пассажирское. Оказавшись за рулем чужого автомобиля, игумен протянул руку и принял от ошарашенного товарища ключи зажигания. Мотор взревел от резкого и немилосердного впрыска топлива, резина жалобно заверещала, оставляя на асфальте черные полосы.
Чудом избежав столкновения при выезде из парковочной зоны банка, машина помчалась по проспекту набирая совершенно бешеную скорость. Маневрируя в транспортном потоке, игумен не смотрел на своего спутника. Проехав первый светофор на мигающий желтый, священник разогнался на короткой дистанции до ста десяти километров в час. Подъезжая к следующему перекрестку, Платон выехал на встречную полосу. Не сбавляя скорости, он нажал на клаксон и промчался на красный свет.
Вжавшись в пассажирское сидение, Николай с ужасом наблюдал за происходящим. Он переводил взгляд с дорожного полотна на лицо водителя не в силах произнести ни слова. Лицо священника было сосредоточено и спокойно. Машина не сбавляя скорости, неслась в сторону загородного дома Николая. Выскочив на окружное шоссе, Платон еще прибавил газу, выжимая из автомобиля все возможное. Через пару километров показался пригородный поселок, где проживали Анастасия с Николаем.
Бросив взгляд в сторону своего участка, Николай моментально оценил ситуацию. Картина происходящего в его голове несколько прояснилась. Левая часть дома сильно дымила. Было видно, что пожар приобретает необратимый характер. Остановившись у ворот, мужчины бросились к строению. Открытое пламя вырвалось с одной стороны здания и активно лизало кровлю. Вход и прихожая, были частично задымлены, но пожар еще не проник в эти помещения.
- Настя! Настя! Где ты? Отзовись!
Громко крича, муж Анастасии остановился в задымленной прихожей лишь на секунду. Этого хватило, чтобы Платон проскочил мимо него и устремился по лестнице на мансардный этаж. Николай бросился за ним. Одна из комнат в левой части верхних помещений уже пылала. Правая, несмотря на задымление, была свободна от огня.
Ворвавшись туда мужчины, увидели хозяйку дома лежащую на кровати. Пожар застиг ее спящей. Беспомощное состояние, усугубилось отравлением угарным газом. Женщина лежала с закрытыми глазами, не подавая признаков жизни. Платон сбросил с кровати на пол крепкое, стеганое одеяло и подхватил Анастасию под мышки.
- Коля, бери за ноги! Скорее!
Муж подхватил свою жену за щиколотки. Осторожно уложив на одеяло, мужчины подняли пострадавшую и стали спускать по лестнице. Задымление в доме приобрело критический характер. Отчаянно кашляя и задыхаясь, они преодолели спуск и почти бегом бросились к входной двери. Свежий воздух придал друзьям сил и они, отбежав на безопасное расстояние, опустили Анастасию на землю.
- Расстегни одежду и разотри ей грудь. Лицо, тоже разотри и искусственное дыхание рот в рот делай.
Отдав распоряжение мужу, игумен бросился в сторону колодца. Быстро подняв и перелив воду в стоящее рядом ведро, он поспешил назад. Николай, увидев подбегающего священника, посторонился. Ледяная вода вернула пострадавшую в чувство. Придя в сознание, Анастасия в недоумении смотрела на полыхающий дом. Правая, сильно задымленная часть строения еще не была объята открытым пламенем. На подоконнике верхней комнаты, метался огромный рыжий кот.
- Марсик, Марсик! Подняв слабую руку в сторону окна, Анастасия жалобно смотрела на своего питомца.
- Куда ты? Стой – погибнешь!
Николай бросился было за игуменом, но жар пылающего дома его остановил. Платон, закрыв лицо рукавом подрясника зажмурил глаза и бросился в горящее здание. Задержав дыхание, он проскочил прихожую и взлетел вверх по лестнице. Дверь левой комнаты обдала его жаром и опалила бороду. Правая комната, полностью наполненная дымом, была не такой раскаленной. Верещание кота указало мужчине направление. Подбежав к окну он, ударил локтем и выбил стекло. Один из осколков рассек игумену запястье. Перепуганное животное стремглав вылетело наружу и благополучно приземлилось на все четыре лапы.
Возможность задерживать дыхание была исчерпана – Платон сделал первый вдох. Дым наполнил его легкие, помрачая сознание. Он попытался вылезти в окно. Самодельные рамы в доме Николая были довольно крепкими, но конструировались под стекла небольшого размера. Нанеся несколько бесплодных ударов в оконный проем, священник еще раз вдохнул отравляющий угарный газ. На слабеющих ногах он шагнул в сторону двери. Объятая пламенем лестница встретила его нестерпимым жаром. Последний вдох раскаленного, лишенного кислорода воздуха на долю секунды отключил сознание. Тело, потерявшее управление, медленно осело и покатилось вниз.
В эту же секунду удушливая горечь в легких, саднящие ожоги на лице и боль в рассеченном запястье прекратились. Душа игумена, оставаясь на верху, смотрела на скатывающееся по лестнице тело. Забавно, но оно не воспринималось, как нечто олицетворяющее его «Я». Личность Платона воспринимала лежавший внизу мешок с костями и мясом, как отработавшее свой срок устройство. Бионический скафандр его сущностной натуры, как пришедшая в негодность одежда валялся внизу, охваченный пламенем. Неуклюжая поза, пылающие на голове волосы – все воспринималось, как утилизация ненужной вещи.
Не до конца понимая, свои возможности в новой реальности, Платон спустился по пылающей лестнице, перешагнул через горящее тело и направился к выходу. На лужайке перед домом рвалась, заламывая руки и рыдая, Анастасия. Николай обнимал ее за плечи, пытаясь прижать голову женщины к своей груди.
- Батюшка! Батюшка! А-а-а-а-а-и-и-и-и...!
Крупные слезы текли по ее красным щекам. Безумные глаза сверлили объятый пламенем проем входной двери. С каждой секундой надежда на благостный исход покидала женщину. Осознание гибели дорогого и любимого духовника сводило с ума. Как бы соглашаясь с неизбежным, Анастасия отдалась рукам мужа и, прижавшись к его груди изо всех сил зажмурила глаза.
Глядя на происходящее, игумен ощущал тихое умиление и спокойную грусть. Понимание временности страданий женщины не позволяло ему в полной мере разделить ее горе. Наклонившись над супружеской парой, он погладил свою прихожанку по волосам и поцеловал в макушку. Через секунду она отчетливо услышала такой знакомый и дорогой для нее голос:
- Не плач, Анастасия. Я здесь и всегда, с вами. Все будет хорошо…
Не в силах прервать рыдание, женщина открыла глаза, удивленно озираясь по сторонам. Плачущий муж обнимал ее, отворачиваясь от жара горящего дому. Вдалеке слышался вой сирен пожарных машин. Прибывшие огнеборцы оценили ситуацию. Понимая, что дом не спасти они сосредоточились на локализации пожара и нераспространении огня на соседние здания.
Дом Анастасии и Николая выгорел практически полностью. Прибывшая вслед за пожарными карета скорой помощи осталась без работы. Тело, сгоревшего в огне священника, в ней не нуждалось, а Анастасия с Николаем от помощи отказались. После медиков супруги коротко пообщались с сотрудником пожарной охраны. О причинах пожара ни жена, ни муж никаких предположений не имели. Настолько бы ни были ужасны переживания последних часов - они не отменяли прозы бытовых нужд.
- Настя, у нас из прихожан никто жилье не сдает? Гостиница, конечно, тоже вариант – хотя и дороговато будет. Но о ночлеге, хочешь - не хочешь, позаботиться надо…
- Отец Платон, уже о нас позаботился. Женщина зажмурилась, слезы вновь выступили на ее глазах.
- О чем ты? Николай с тревогой посмотрел на жену. Причем тут Платон?
- Закрой ворота и пошли в машину, Коля. Ночлегом нас батюшка обеспечил, как, впрочем, и домом тоже. Говорила мне Антонина, прежняя староста, что настоятель наш прозорливый, да не принимала я этого всерьез. Дура была маловерная. Теперь уж вот сподобил Господь убедиться, что был наш батюшка старцем благодатным. Прозревал волю Божию и дела Его творил в кротости и смирении.
В машине, прочтя документ права собственности на дом, Николай взглянул на жену. Анастасия Ивановна глядя перед собой, достала из кармана дубликат ключей и, не поворачивая головы, протянула их мужу.
- Как же так то, Коля? Вот живешь – живешь, и не ведаешь будто, что с тобой рядом такой угодник Божий. Я только сейчас понимаю, каким подвижником был батюшка наш. И знаешь, что еще…
Анастасия, прервалась и посмотрела на Николая. Желание рассказать об утешительном голосе настоятеля, услышанном рядом с пожарищем и его словах, споткнулось о страх того, что муж ей не поверит. Немного помедлив, она решила до поры не говорить об этом.
- Поехали к дому батюшки, благодетеля нашего. Царствие ему небесное…
Николай завел двигатель, машина тронулась. Анастасия отвернулась к боковому окну и не в силах сдержать слез, вновь зарыдала. Подъехав к дому настоятеля, супруги вошли внутрь и осмотрелись. Впечатления от пережитого и непривычность роли хозяев в чужом жилище рождали дискомфорт. Сняв обувь, они прошли в большую комнату. Анастасия Петровна зажгла лампадку перед иконами и взяла с аналоя молитвослов. У Николая зазвонил телефон. На экране дисплея высветилось имя сына. Все еще не желая посвящать жену в подробности заболевания невестки, мужчина вышел из залы и прошел на кухню.
- Папа привет. Вообщем, я посоветовался тут с кем мог. Есть два варианта Израиль и Германия. Ценники такие, что мне и называть не хочется. По деньгам у нас – все сложно. Ты же в курсе, как мы закредитованы. За машину еще не рассчитались и ипотека такая, что еле тянем. Друзья мои и коллеги обещали собрать сколько-нибудь. Родителям Софии еще не звонили. Я прям не знаю, что делать. Скорее всего, будем на Израиль настраиваться – там хотя бы ценник поменьше.
- Успокойся Степа. Я знаю, что делать. Ты занимайся своим бизнесом – в Берлин с Софией полечу я. С деньгами мы разберемся.
- Это не малые деньги, папа. И почему ты так уверенно, про Берлин говоришь. В Израиле дешевле и я, как то на этот вариант настраивался.
- Я, Степа, тоже посоветовался с кем мог. Просто поверь, что вариант с Германией будет более правильным. Мне это очень компетентный и знающий человек сказал. Вообщем, скинь мне все документы. В ближайшие дни мы все решим.
Закончив разговор Николай вернулся к жене. Анастасия Ивановна оторвавшись от молитвы посмотрела на мужа.
- Коля, мне, как старосте храма, надо владыке отчет о делах предоставить. Женщина вновь повернулась к иконам, помолчала и продолжила: И, как духовная дочь отца Платона, я епископу нашему должна кое-что рассказать про батюшку. Можем мы прямо сейчас поехать?
- Конечно, Настя. Знаешь, я владыке про нашего настоятеля тоже кое-что рассказать хотел.
Анастасия вздрогнула и посмотрела на мужа чуть более пристально. Ее взгляд выражал одновременно и вопрос и некую надежду. Николай молчал. Таить дальше информацию о болезни невестки было глупо, но и говорить сейчас ему почему то не хотелось.
- О чем ты, Коля? Что ты хотел рассказать владыке?
- Давай уже поедем. Поговорим там все вместе и мне дважды пересказывать не придется…
Следующая глава: http://proza.ru/2026/06/28/1374
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/06/23/1985