Доводилось и мне гостить в "Пилотской", что в посёлке "аэропорт Охотск". Здесь я и познакомился с Галагурей, ставшим живой легендой за свои квантовые изобретения. Здесь же я оказался участником некоторых событий, о которых могу поведать без утайки, абсолютно объективно и по существу, опустив лишь то, что составляет государственную тайну, и - коммерческую тайну АО "Хабаровские авиалинии", за хранение которой я расписывался на нескольких страницах приложения к трудовому договору, который обновляется дополнительными соглашениями несколько раз в год.
Здесь, в посёлке "Аэропорт Охотск", летом, я столкнулся с погодными явлениями, когда целый день, с самого утра и до вечера, стоит неизменный сумрак, который моросит холодными иголками. Это явление здесь не редкость, и называется оно - обычная Охотская погода.
Территория посёлка представляла собой огромные закрома, в которых были и бетонные плиты, и битум, и стальные закладные, уголок, портландцементы, оборудование, собранное и установленное для изготовления бетона и контроля его качества - всё это осталось от строителей, которые строили взлётно-посадочную полосу, да не достроили, как поговаривают, войдя в сговор с ФКУ «Ространсмодернизация» (это Федеральное казенное учреждение «Дирекция государственного заказчика по реализации комплексных проектов развития транспортной инфраструктуры»). Именно это учреждение проводит многомиллиардные тендеры, нанимает генподрядчиков, и контролирует бюджетные средства в рамках нацпроектов (например, кроме модернизации аэрортов ФКУ "Аэропорты Дальнего востока", проводят модернизацию региональных аэропортов в Новосибирске, Грозном, Магадане и т.д.). Коварные инагенты утверждают, что эти самые ФКУ провалили уже не один десяток проектов, чтобы лобировать наступление в той или иной местности ЧП или ЧС, и потом на этом чрезвычайном положении, вызванном чрезвычайной ситуацией, заработать, устраняя ЧС, используя полномочия и огромные суммы средств, выделяемых благодаря ЧП. Иноагенты утверждают, что схема эта работала безукоризненно многие годы, и здесь, в Охотске, отработала, как и было заведено. Этим иноагентам всегда неймётся. Напридумывают ерунды, и довольны... Главное здесь не модернизация, а закрома! А закрома просроченного материала впечатляли. Вроде бы и всё есть, - и материал, и рабочие приехать могут, и деньги есть, как президент говорит. Всё есть. А вот новой взлётно-посадочной полосы так и нет. Также, как и нет сети дальневосточных электростанций, на которые правительством были получены деньги, и деньги эти, вместо того чтобы на них строить гидросооружения, государственные деятели благополучно положили в банк под проценты - заработали на том, что не построили водную энергетику. Только здесь, вроде, как бы, заработали, а в Охотске, вроде, как бы, припрятали... Здесь, в Охотске, как и в других окраинах нашей Родины, слова "вроде", "как бы", "наверное" - не просто слова, а часть того самого стратегического плана, который как бы вроде поднимет нашу экономику, отремонтирует взётно-посадочные полосы, увеличит ВВП... Наверное... Как бы... Вроде...
Несмотря на сумеречность погоды, мне здесь нравилось. Когда я только начал сюда приезжать, мне казалось, что ресурс времени для меня неограничен, отсыпался, а потом погружаясь в самообразование и графоманство, наоборот - забывал спать. Жизнь здесь можно было наблюдать с её самых крайних, и не очень поэтичных точек. Впрочем, это способствовало развитию здорового прагматизма и нездорового алкоголизма. Охотский воздух содержит в себе что-то такое, что заставляет мысль человеческую, прогрессировать, и постоянно совершенствовать собственную социальность. Это при условии, что есть человек. Который в этой социальности будет находится. А вот с этим условием, часто возникают заминки. И уравнения мироздания, такие изящные, и готовые к решению через матрицу, нахождением детерминанта, как описано в фундаментальном учебнике вышмата Бугрова и Никольского, теряют качество уравнивания, и уводят незадачливого адепта, в дебри энтропии... Кстати, предасться самой доступной из её видов, а именно, энтропии этиловой, здесь достаточно ресурсозатратно. И по стоимости, и по здоровью... Можете не проверять - проверено неоднократно.
Вещи из прошлого здесь, забытые всеми, начинают жить собственной жизнью, и обрастают собственной историей. Здесь можно найти запчасти от ЯК-40, Ан-2, Ми-8, а в параллельной реальности, даже блок от летающей тарелки пришельцев, который под руководством КэБиста Галагури, при помощи лома и крепкого слова авиатехника, монтировал Рзяныч, главный механик Охотска. "Ге-ни-аль-но!" - восторженно потрясая щупальцами, восклицал бы пришелец Альфа-Банка из созвездия Альфа-центавра. - "Оставайтесь с нами! Будете гениальным механиком!" На что Рзяныч отвечал бы так - задумавшись, для приличия, самую малость - "Мне и в ЛСТО Николаевска хлопот хватает..."
Волею случая в моём распоряжении оказался артефакт немалой практической ценности — ключ от аккумуляторного отсека обслуживаемого космического судна. Который может подойти такому же отсеку и воздушного судна. Данный объект был обнаружен мною в Охотске, в ходе импровизированных изысканий, среди почтенных напластований техногенного мусора. Ведомый здоровым хозяйственным прагматизмом, проводя инвентаризацию сломанных стремянок, я извлёк его из забвения, однако текущая занятость долгое время препятствовала верификации его функционала. Погрузившись в созерцательное любопытствование жизнью поселения, я, как то и не заметил, что командировка моя подошла к концу, и я уже вернулся в Николаевск-на-Амуре. Жизнь моя была настолько интересна мне, что перемену мест, я совершенно не отделял от перемены пользовательского контента.
В ЛСТО Николаевск-на-Амуре, на воздушном судне Ан-26, началась форма технического обслуживания, предусмотренная по плану техническим регламентом, и я вспомнил про инструментальный девайс.
И вот, располагая некоторым личным досугом, я решился на натурный эксперимент. И провёл его. Эксперимент удался.
Но, едва подтвердилась безупречная конгруэнтность ключа и замка, как мой скромный триумф был омрачён актом попытки бесцеремонной экспроприации инструментального девайса, со стороны коллег.
Первым деструктивную дискуссию инициировал Фёдорович. Проявив незаурядную тревожность, он безапелляционно заявил: „Позвольте, но сей инструмент де-юре принадлежит нам! Ваша легитимность владения им вызывает глубокие сомнения. В случае возникновения гипотетической аварийной ситуации, бремя ответственности неизбежно падёт на вас, ибо всякому известно: дефицитный ключ аккумулирован у Зайцева“.
Не прошло и трёх минут, как на горизонте возник Саня Немцев, решивший развить успех коллеги. Без излишних прелюдий он озвучил лаконичное требование: „Рома, не сочти за труд делегировать мне упомянутый ключ“. Подобная динамика притязаний, признаться, вызвала у меня искренний исследовательский интерес. Социум, делающий попытки газлайтинговых движений в мою сторону, чрезвычайно интересен мне. Причём, интерес этот, чисто для меня научный, и не представляющий никаких коммерческих перспектив, а потому, опыт, приобретённый в результате исследования, - ценность приобретает - величайшую. Фёдорович - тоже великий экспериментатор, и интерес его такое высоко научен.
Разумеется, вняв прозрачным аллюзиям Фёдоровича, касательно моей перспективной роли козла отпущения, я принял решение, продиктованное высшими соображениями личной безопасности и душевного покоя. Не тратя времени на рефлексию, я покинул помещение, в котором происходило динамичное обсуждения перспективности социального давления, и придал злосчастному кусочку обработанного металла, максимальное кинетическое ускорение. Направленный по непредсказуемой траектории, ключ совершил транзит в густые заросли, и буквально растворился в пространстве, канув в небытие среди молекул мироздания, чем избавил меня от дальнейших транзакций внимания, ведь столь обременительный субстрат ответственности мне решительно ни к чему.
Моё хладнокровное заявление об утилизации объекта, Александр, разумеется, воспринял с глубоким скепсисом. В фильмотеке ЛСТО, последовал их краткий, но экспрессивный консилиум с Фёдоровичем. Невольно услышав фрагмент этого тридцатисекундного бенефиса, я механически как то, размышлял о дефиците банального гуманизма в межличностных коммуникациях. И действительно, избери они комплиментарную стратегию: „Роман, вы обладаете ресурсом, в котором мы испытываем острую конъюнктурную потребность. Не сочтите за труд, проявите солидарность“ — я бы без тени сомнения ответил: „Разумеется, коллеги, берите и пользуйтесь во благо общего дела“.
Однако, когда со мной пытаются взаимодействовать методами столь примитивного психологического давления, результат предсказуем. Я принципиально не участвую в подобных перформансах. И если уважаемые коллеги столь страстно желали ощутить себя ортодоксальнее отродоксов, возможно, это явилось среди них, основой некоторого недопонимания.
История эта, как ни странно получила продолжение, и здесь, в Охотске, спустя месяц после описанного выше, примерно в том же самом месте, мною повторно был обнаружен тот самый ключ, который, как я думал, растворился среди молекулярных цепочек мироздания...