Она давно пылилась на полке в захудалом ломбарде. Бывшие хозяева не собирались её выкупать, а другим дорогая скрипка, сделанная, пусть не самым известным, зато мастером, была не нужна.
Старый, с потрескавшимся лаком, но всё ещё неплохо звучавший инструмент иногда брала в руки одна работница. Она нежно касалась декоративного завитка, деки, подкручивала колки, возвращая скрипке голос, и торопливо проходилась по струнам пальцами. Шуметь было нельзя, помещение соседствовало с офисом.
Даже наполовину сыгранное пиццикато будоражило скрипку. В ней просыпалась жажда мелодии, порыва, упоения, аплодисментов. Как же она скучала по сиянию софитов и вибрации душ, наполненных музыкой!
То была её прошлая жизнь, в нынешней – вокруг царила тишина, погружавшая в мертвенный сон, нарушаемый только этой странной женщиной.