Глава 2
Сознание возвращалось ко мне медленно. Сначала это были обрывки каких-то посторонних мыслей. Я думала о себе как о ком-то другом, вроде даже не живущем в этом теле. Теле, лежащем сейчас на полу в неудобной позе: со связанными за спиной руками. Все мышцы затекли и болели. По мере того, как сознание возвращалось в мой бесчувственный организм, я начинала чувствовать всё больше.
И то, что я чувствовала, мне совсем не нравилось. Я немного пошевелилась. Одежда была в полном беспорядке. Эта гневная мысль, словно разряд тока, вернула меня в реальность.
Кругом была кромешная тьма и духота. Я попробовала пошевелить головой. Похоже, на голове был мешок. Пыльный, вонючий мешок. Я лежала на боку. Попробовала пошевелить руками. Руки были связаны, но не перетянуты. Связаны довольно профессионально, потому что кровообращение в кистях не остановилось.
Хоть на том спасибо, что не останусь без рук. Стоп! Вдруг я вся похолодела. Мы с Рафкатом так не договаривались! Мы планировали, что это будет совместное приключение, что-то типа: мы останемся на пару дней изолированными в горном бунгало… Стоп — игра уже началась, или это вовсе не игра, а какие-то его дела, связанные с криминалом?
Ни для кого в нашей конторе не было особым секретом, что наш генерал — тот ещё делец, только теперь их по-другому называли. Теперь они все легализовались — стали уважаемыми людьми. Хотя их сути это не поменяло. Вот, например, наш генерал — чем занималась контора и на чем делались деньги, для меня, например, было совсем непонятно.
Да что там — я даже близко не подозревала, почему наша торговля приносит такую прибыль. Сопровождала я как-то раз Рафката в сауне, где у него была неформальная встреча «старых друзей», и, если честно, имея таких друзей, и враги уже не нужны. Весь разговор состоял из каких-то одним им понятных полунамёков, скрытых поддёвок и тайных угроз.
Я тогда всем святым угодникам молилась, лишь бы уйти из этой сауны живой. Хорошо ещё, что Рафкат всем сразу заявил, что я — его близкий человек, и мужчины, хоть и проявляли настойчивый интерес, держали себя в рамках приличия. Я тогда зареклась нашего генерала на такие «деловые переговоры» сопровождать.
Значит, если это какие-то его не совсем законные дела… то нас и правда могли похитить. Но зачем? Ну, сына похитили, это понятно, с целью нажима на Рафката… но его же вроде убили! Вспомнив, как сверкнула короткая вспышка на конце руки здоровенного парня в черной балаклаве, и падающего Рафката, я вся похолодела.
Или его не убили, а просто ранили? В голове была каша. Значит, мы не успели доехать до того горного бунгало, в котором и должна была состояться задуманная нашим генеральным игра. Игра, в которой я должна была сыграть самую главную роль — очаровать юношу.
Я пока лежала и раздумывала обо всем об этом, я сучила руками, и мне показалось, что веревка, связывающая мои кисти, немного расслабилась. Я ещё немного подёргала и поняла, что при определенном старании веревка точно сдастся. Где-то недалеко от меня кто-то застонал. Я затихла. С минуту ничего не слышала, но потом стон повторился. В паре шагов от меня кто-то стонал. Я перевернулась. Снова прислушалась. Кто-то тяжело дышал.
— Эй, — произнесла я шёпотом, — эй, вы меня слышите? — Несколько секунд была полная тишина, потом кто-то отозвался:
— Да, я вас слышу. Где мы? — Странный вопрос. Я, например, тоже хотела бы знать, где мы. Хотя на самом деле я больше хотела знать не где мы, а почему мы здесь оказались. Голос принадлежал молодому парню. Наверно, это Дамир.
— Вы можете встать? — задала я свой глупый вопрос, на всякий случай на «вы».
— Нет, я связан по рукам и ногам, а вы?
— Я тоже. Дамир, это ты? — я спрашивала, почти уверенная, что это он.
— Да. А вы Наталья Олеговна?
— Да. — Сама не знаю, почему я всхлипнула.
— Вы плачете? — спросил парень, и мне его голос показался не столько испуганным, сколько полным сострадания.
— Руки больно, — постаралась я перевести разговор.
— Мне тоже, и руки, и ноги… Все затекло. Я почти ничего не чувствую.
Ого! Подумала я. Всё это время, лежа на боку, я не оставляла попытку вытащить руку из веревочной петли, и, похоже, мне это удалось. Ещё пара секунд, и мне удалось высвободить наконец руку. Едва мои руки обрели свободу, я принялась сдирать с головы мешок. То, что я сняла мешок, я поняла лишь по тому, что стало намного легче дышать. Но вокруг было по-прежнему темно. Только где-то слева, высоко над полом, светилась узкая полоска. Там была какая-то щель или, может, неплотно прикрытая дверь…
Я поднялась на колени. Похоже, пол был из грубых досок или брёвен. Я вытянула руки и почти сразу же наткнулась на лежащего.
— Наталья, это вы!? — мне показалось, испуганно спросил Дамир, когда почувствовал мою руку.
— Я.
Я опять вслушалась в темноту. Но, кроме прерывистого дыхания юноши, я ничего больше не услышала. Я принялась ощупывать парня в поисках веревок.
Парень кашлянул. Я отдернула руку.
— Вы как освободились? — вопрос парня немного привел меня в чувство.
— Веревки были не так уж туго стянуты, я сумела вытащить кисть. — Я нащупала руки парня.
— Вы сможете меня освободить? — спросил Дамир полушёпотом.
— Сейчас попробую, — ответила я, ощупывая узлы.
— Пробуйте, пожалуйста, скорее, у меня руки так занемели… — парень опять застонал.
— Больно? — сочувственно спросила я.
— Ага, есть такое. Но это хорошо, значит, я ещё жив.
Руки у него были скручены куда как надежнее моих. Благодари Бога, что у похитителей не оказалось наручников. Мне показалось, что один узелок под моими пальцами не такой тугой. Я стала поддевать веревку ногтями. Я гневно думала о происходящем, теребя узел веревки и ломая ногти.
Наконец узел сдался, и я размотала путы, стягивающие руки юноши. Получив свободу, он опять застонал. Видимо, начавшее восстанавливаться кровообращение отозвалось болью. Дамир лежал и стонал так жалобно, что я чуть не расплакалась.
— Больно? — спросила я в темноту.
Наконец парень затих. Когда руки начали его слушаться, ноги он освободил себе сам. Как я поняла, он встал и попытался ощупать пространство вокруг нас. Я вставать не отважилась. Просто сидела на полу. Одежда была в беспорядке. Вдруг меня похолодила мысль о возможном насилии. Я проверила свою одежду. Бельё было на месте. Значит, ещё просто не успели. Или они и не собирались? Я опять протянула руку. Наткнулась на ногу. Дамир стоял возле меня.
— Что-нибудь нашел? — задала я глупый вопрос, и сама поразилась, как испуганно прозвучал мой голос.
— Нет. Здесь темно, только там, — мне показалось, что парень показал куда-то рукой, — там, кажется, есть дверь. Сейчас пойду попробую выглянуть в щель.
— Только будь осторожен, — зачем-то предостерегла я молодого человека.
— Здесь щель, — раздался в темноте его шёпот.
— Что-нибудь видно? — я спрашивала тоже шёпотом, стараясь, чтобы мой голос был как можно тише.
— Там какие-то ящики и хлам… Не знаю, почти ничего не видно, там тоже почти темно, — продолжал шептать парень. Стало ещё темнее. Он, видимо, заслонил собою щель.
— Дверь можно открыть?
— Здесь нет двери. — Упавшим голосом отозвался Дамир. — Это просто трещина на стене.
Где-то, непонятно где, что-то загрохотало. Потом тупой удар о стену. И опять наступила полная тишина. В темноте я почувствовала прикосновение к груди. Инстинктивно перехватила руку.
— Ой, простите… — раздался голос молодого человека.
— Да ладно. Ты не виноват. Темно же. — Ответила я, однако руку не спешила отпускать.
Дамир шевельнул пальцами. Он держал меня аккурат за левую грудь, если она туда попала случайно, значит это непреднамеренно. Целую минуту он держал меня так за грудь, видимо не знал, как ему быть, а может быть просто млел от ощущения упругого полушария, а потом отдёрнул руку и засопел. По-моему парень не безнадёжен. Но я предпочла промолчать. Если это была часть придуманного Рафкатом сценария, то почему он не поставил меня в известность! А если это реальное похищение? Тут я даже не знала чего ждать от похитителей. Чего ради было нас похищать! Выкуп? Какие-нибудь документы… передел сфер влияния? И остаётся не закрытым вопрос: «нафига теперь им мы, если Рафкат убит!»
Целую минуту мы сидели неподвижно. А если это реальное похищение? Тут я даже не знала, чего ждать от похитителей.
Дамир снова отполз от меня куда-то в темноту, я слышала как он возится где-то вдоль стены. Я попыталась представить себе что он может там делать. Наверно шарит по стене руками в поисках чего-то хотя бы отдаленно похожего на дверной проём. В полной темноте мозги работали хуже. Глаза сами собой цеплялись за исчезающий тонюсенький лучик света шедший от трещины в стене. Не знаю сколько так прошло времени. Дамир всё шарился где-то во мгле, я слышала лишь шорох его ног по деревянному полу, да тяжелое дыхание. Я сидела на полу почти в той же позе. Моя юбочка собралась где-то в районе таза и теперь, наверное, если бы кто-то посветил на нас фонариком, он имел бы возможность наблюдать очень соблазнительную картинку: на пыльном полу, с задравшейся и порванной юбке и драных колготках, сидит женщина с расставленными ногами, так что если бы в комнатушке было достаточно светло, Дамир имел бы удовольствие полюбоваться моими трусиками. Впрочем, любоваться там особо было нечем — с тех пор как у Рафката появилась Гуля, на работу под юбочку я надевала простые слипы. В них удобнее.
Хотя, что это за самонадеянный бред, ведь если подозрения Рафката имеют под собою основания, вид тётки в разодранной юбке, Дамиру должен быть как минимум равнодушен, а как максимум неприятен. Да и потом, если я когда-то нравилась его папе, это ещё не значит что обязательно понравлюсь сыну. Мне с самого начала вся эта идея уложить меня под Дамира, в какой-нибудь нестандартной ситуации, где я окажусь с ним в одной постели и (как выразился горе психолог) покажу пацану небо в алмазах, казалась не вполне продуманной. Да и мои способности «показать небо в алмазах» — папаша явно переоценивал. Тоже мне, психотерапевт! Собрался излечить сына от тяги к мальчикам методом сведения подростка со взрослой тёткой! Как вообще я — взрослая женщина, мать своих детей, любимая жена своего мужа могла подписаться на всё на это. А-а-а…!?
— Наталья Олеговна, — вдруг откуда-то слева, из темноты, шепотом позвал Дамир, — здесь, кажется, есть дверь.
— Дверь! Её можно открыть?
— Не знаю. Я попробую. Только боюсь шуметь.
— Тогда брось её и иди сюда. — Позвала я юношу. — Мне страшно.
Я сделала максимально жалобный голосок. В эту секунду я не играла. Мне и правда было очень страшно. Несколько секунд было тихо, а потом я почувствовала его руку на своём плече.
— Не бойтесь, Наталья Олеговна, я сейчас что-нибудь придумаю. — Голос его был вполне себе твёрдым. Я положила свою руку поверх его руки, лежавшей на моём плече, и прижалась к нему.
Видимо, я действительно была напугана, потому что меня тряс нервный озноб. Дамир провёл рукой по моим волосам и как-то прочувственно сказал:
— Не бойтесь, Наталья Олеговна, я сейчас ещё раз попробую открыть эту дверь. Мне кажется, я смогу сделать это.
— Хорошо. — Произнесла я в темноту. — Попробуй.
— Вы только оставайтесь на месте и ничего не бойтесь. Хорошо? — я удивилась его словам. Словно это я была маленькая девочка, а он — взрослый мужчина, который должен любой ценой защитить меня. Дамир опять встал. Я не выпускала его руку.
— Ну, я пойду ещё попробую… — Наталья Олеговна, я…
Я сжала его кисть. Секунду помолчала, потом всё же сказала:
— Называй меня просто Наташа. Угу?
— А можно?
— Теперь тебе можно всё — ответила я. И, вот честное пионерское, я и сама не знаю какой именно смысл я вкладывала в это своё «можно всё» просто видимо сама ситуация сняла у меня какие-то внутренние барьеры и ограничения и ведь действительно, я тогда была готова на всё.
Дамир наконец высвободил руку, но продолжал стоять рядом. Я слышала только его неровное дыхание и непроизвольно заводилась. Наташка, ты неисправима, возможно, ваша жизнь висит на волоске… о чём ты думаешь!
— Ну, я пошел… Еще раз попробую.
— Только будь осторожен.
На какое-то время в нашем узилище воцарилась почти полная тишина. Где-то то ли на потолке, то ли под полом изредка раздавались какие-то шорохи, словно там бегали крысы. И тут мне стало по-настоящему страшно. Крысы! Едва я подумала о крысах, мне тут же стало страшно до ужаса. Я почувствовала, как у меня где-то внутри зарождается паника.
И тут.
Метрах в трех от того места, где я сидела, приоткрылась узкая щель. В тёмную каморку хлынул поток света. После часов, проведённых в кромешной тьме, даже эта полоска слабого серого света показалась мне нестерпимо яркой.
— Наталья Ол… Наташа, я, кажется, дверь открыл. — Голос мальчика приобрёл ликующие нотки. И я могла его понять. Я встала и направилась к светящейся щели. Дамир прислушался к происходящему за дверью.
В свете, падающем снаружи через щель, я увидела, что его лицо было в крови. Его что, били!? Надежда на то, что это всё же была игра, таяла.
— Тс-с… — прошипел Дамир, притягивая дверь. Щель исчезла, и в каморке опять воцарилась тьма. — Там кто-то есть.
Снаружи послышались чьи-то голоса, на каком языке они говорили, я не понимала. О боже!!! От такой догадки холодок прошел по спине. Я была в ужасе от мысли, что с нами может случиться.
Он шептал мне это касаясь губами мочки моего уха, от чего у меня рефлекторно побежали мурашки вдоль позвоночника. Снаружи послышались чьи-то голоса, на каком языке они говорили я не понимала. На наши тюркские языки было не похоже. Арабский!? О боже!!! Неужели мы попали в лапы радикалов!? Тогда наша судьба незавидна. Но блин, неужели наш генеральный имел какие-то тёмные делишки с фундаменталистами с Ближнего Востока!? От такой догадки холодок прошел по спине и засаднило где-то в копчике. Из всех возможных вариантов конца моих дней этот, наверное был самым худшим. Мне было хорошо известно как эти дикари поступают с женщинами. И тогда смерть была бы милостью Божьей, но на скорую смерть можно было и не надеяться. Получив в руки такой лакомый кусок мяса как молодая, европейская женщина от этих упырей можно было ожидать чего угодно. Милосердием к иноверцам эти ребята не отличались никогда.
Голоса постепенно удалились и затихли где-то вдалеке. Дамир опять приоткрыл дверь. Парень потянул меня за руку, и мы выскочили в образовавшийся проём. Перед нами было нечто похожее на узкий коридор. Таинственные люди пошли направо, значит, нам — налево. Уже через полдюжины шагов коридор делал крутой поворот, и мы опять услышали голоса. Кто-то приближался. Мы остановились и суетно озирались. В узком проходе спрятаться было негде. Я была близка к панике, но тут Дамир вдруг дернул меня на себя, и мы буквально ввалились в какую-то тёмную каморку.
Оказывается парень в отличии от меня не паниковал и его мозг работал как положено мозгу мужчины: охотника и воина. Он заметил узкую щель, на которую я, даже не обратила бы внимания. Это оказалось дверью. И она закрылась тем самым скрывая нас от тех кто шел по коридору. Особого страха у меня всё ещё не было, просто какой-то нервный азарт, ведь я ещё где-то в глубине души надеялась что всё что с нами происходит, что всё это тщательно отрежессированая постановка. Но чем дольше мы находились в этом непонятном месте, тем всё меньше мне это нравилось и тем всё меньше становилась моя надежда.
Мы опять стояли в полной темноте. Дамир сжимал меня в своих объятиях где я оказалась после того как мы ввалились в эту комнатку. Голоса прошли мимо двери, а Дамир всё не спешил выпускать меня из рук. Его объятия уже перестали быть обычным случайным прикосновением или желанием удержать женщину от падения, нет, это уже больше напоминало обжимания, когда двое пытаются максимально прочувствовать тело другого пользуясь вроде бы случайным прикосновением. И как бы в подтверждение моей догадки в мою ягодицу недвусмысленно толкнулось что твёрдое. Живущее своей отдельной жизнью.
Дамир на мгновение сжал меня в своих объятиях, я дернулась в попытке отстранится. Парень кашлянул и разжал руки. Я представила себе как тот стоит рядом и краснеет. Хотя… это могли быть только мои фантазии. Ведь если парню и правда нравятся мальчики то… и вот тут я растерялась. Я ведь не знала, могут ли геи испытывать тягу к женщинам. А может никакой он не гей, а Алимыч просто накрутил себя! Вот мы сейчас и проверим. Я вдруг порывисто приблизилась к нему и, действуя по наитию в кромешной тьме нашла своими губами его губы.
Мальчишка сначала растерялся, но потом ответил на мой поцелуй. Спустя минуту мы уже самозабвенно сосались стоя неизвестно где в какой-то темной до черноты каморке. Но, насладится моментом нам было не суждено. Откуда-то из-за спины из кромешной тьмы в противоположной двери стороне послышались голоса. Речь. На этот раз слова были на английском которого я тоже не понимала, но его прекрасно понимал Дамир. И. видимо то что он там услышал ему настолько не понравилось, что сжав мою руку, он толкнув дверь буквально выдернул меня в коридор.
Здесь никого не было.
— Бежим! — шепотом скомандовал он.
Бежать в своих туфельках я естественно не могла, поэтому я сняла их. Мы закинули их в какой-то пустой ящик, стоявший у стены. Дамир как будто узнал, куда нам бежать, потому что, когда мы добежали до места, где коридор пересекался с другим, он не думая побежал направо.
— Эй, ты что, тут раньше был? — спросила я, едва переводя дыхание.
— С чего вы взяли? — голос Дамира заметно окреп. Похоже, парень не совсем пропащий.
— Ну, ты вроде знаешь, куда нам бежать. Что дальше?
— Мне кажется, если я правильно их понял, они между собой говорили, вроде там должен быть выход наружу.
— Правда!?
Дамир осторожно толкнул дверь. Она оказалась заперта. Я опустилась на корточки, сил стоять уже не было. Усталость и страх брали свое. Дамир изучал возможность открыть дверь.
Прошло с полчаса, но открыть дверь с этой стороны не представлялось возможным.
Дамир устало присел возле меня.
Я не знаю, сколько мы так просидели. Но я первая услышала за дверью голоса. Я толкнула Дамира, и он, мигом всё поняв, схватив меня за руку, бросился в сторону от двери. Я понимала, что мы уже никуда не успеем. А Дамир очевидно нет. Потому что, когда мы оказались возле того самого ящика, в который мы закинули мои туфли, он откинул крышку и заставил меня забраться внутрь. Мы оба поместились в этом ящике и лежали, плотно обнявшись внутри, молясь только об одном — чтобы никто в него не полез.
Люди, о чем-то болтая, медленно шли по коридору. Они остановились прямо возле нашего ящика. Я лежала ни жива ни мертва. Мы с Дамиром лежали, плотно прижавшись друг к другу.
Наши преследователи стояли прямо рядом с ящиком и о чем-то переговаривались.
Наконец они отошли в сторону. Какое-то время они негромко что-то обсуждали, а потом сверху по крышке начали колотить чем-то тяжелым…
Наташа@
Продолжение следует --