Лягушка точила браслет из алмазов в петроградском метро. Она жила в выбоине стены, среди известковой пыли, ржавчины и старых газет, превратившихся в серую труху.
Мимо проносились поезда, но она не обращала внимания на грохот. Она слышала как воздух проходит через лёгкие, как сокращается ее маленькое сердце, как алмаз, подчиняясь терпению, понемногу принимает форму. Время текло медленно. Это означало, что оставалась возможность отполировать ещё одну грань.
Лягушка умирала, и её заменяла другая.
Браслет был готов.
Прошли миллионы лет. Сменились квинтильоны старательных лягушек. Метро больше никому не было нужно. Земля осела, станции лежали в развалинах, из стен сочилась вода. Не осталось ни электроники, ни скульптур, ни фресок. Истлевшие вагоны с чёрными провалами окон лежали на боку. На перроны рухнули пласты земли, пыль, балки, куски тоннельной обшивки.
На стенах остались следы пуль.
Рельсы были засыпаны песком. Между шпалами белели лягушачьи и человеческие скелеты, а рядом — останки неизвестных животных—эволюция шла то вперёд, то вбок.
В глубине туннеля лежал браслет — прекрасный, холодный, мерцающий зелёным светом.
Красота, никому уже не нужна.
— Она есть. Это факт. Но как она спасёт мир?
— И надо ли его спасать и от кого?
— Да есть ли мир, вообще?
Чарнота охнул и проснулся. Он спал за рабочим столом, положив голову на руки. Несколько секунд он протирал глаза, но потом увидел сейф, телефон и серый утренний свет в окне.
Снег выпал.
— Через час он превратиться в слякоть и грязь- Чарнота хрустнул пальцами.
Рылов был на задании. ЛВ была на задании.
Браслет был явно не к добру.
Чарнота открыл сейф и достал пистолет Рылова. Запаха не было. Он уже потянулся к телефону, но всего лишь погладил трубку. Экспертиза пистолета бросала тень не только на его заместителя, но и на него самого.
Он опустился в кресло и мысленно провёл невидимой кисточкой по лицу: лоб, брови, губы, подбородок.
— Замедлись, — приказал себе Чарнота. — Оно придёт само.