В одном из номеров советской наровчатской газеты «Плуг и молот» в 1919 году появилась статья Ф. Трынова под названием «Жертва эгоизма», которая начиналась так:
«15 ОКТЯБРЯ 1919 ГОДА В СЕЛЕ АБАШЕВО СВИЧЁВСКОЙ ВОЛОСТИ БЫЛ ПОСТАВЛЕН СПЕКТАКЛЬ В ДОМЕ БЫВШЕГО ПОМЕЩИКА ЛАЧИНОВА ДРАМА: "ЖЕРТВА ЭГОИЗМА"(1).
Для приобщения «тёмных крестьян» к театральной культуре местная Советская власть предприняла тонкий ход, организовав «в одном флаконе»: духовой оркестр +
лекция культполитпросвета + спектакль. Спектакля, конечно, не поняли; лектора выслушали, чтобы открыто позубоскалить; а вот духовой оркестр с маршами и Интернационалом понравился:
«ПОГОДА БЫЛА НЕ ЯСНАЯ И ДОЖДЛИВАЯ, НО БЛАГОДАРЯ МУЗЫКАЛЬНОГО ОРКЕСТРА ПУБЛИКИ БЫЛО ОЧЕНЬ МНОГО. ПЕРЕД НАЧАЛОМ СПЕКТАКЛЯ ДУХОВОЙ ОРКЕСТР ПЕНИЯ: «ИНТЕРНАЦИОНАЛ» ГДЕ БЫЛО ПОЛНОЕ ОЖИВЛЕНЕ ВСЕХ ГРАЖДАН ДЕРЕВЕНСКОЙ ТЁМНОЙ МАССЫ. В НАЧАЛЕ СПЕКТАКЛЯ СТОЯЛА ТИШИНА И ВНИМАТЕЛЬНОСТЬ»(1).
Экспроприировав дом, где раньше жили дворяне-помещики Лачиновы, крестьяне села Абашево теперь с радостью восклицают:
«ЕСЛИ БЫ НЕ СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ, ГДЕ НАМ ВОЙТИ В ДОМ ПОСМОТРЕТЬ СПЕКТАКЛЬ, ГДЕ НАМ УСЛЫШАТЬ ДУХОВОЙ ОРКЕСТР, НИКОГДА БЫ ЭТОГО НЕ БЫЛО. БЫВАЛО К ЭТОМУ ДОМУ НА ТРИ ЧЕТВЕРТИ ВЕРСТЫ НЕ ПОДОЙДЁШЬ, А ТЕПЕРЬ САМАЯ НАША МОЛОДЁЖЬ УСТРАИВАЕТ НАМ ТЁМНЫМ СТАРИКАМ РАЗВЛЕЧЕНИЯ...»(1).
Старинный дворянский род Лачиновых, известный с начала XVI века был внесён в родословную книгу нескольких губерний, включая Пензенскую.
Елисей Протасьевич Лачинов (около 1612–1670) стал одним из первых основателей Пензы и первым воеводой будущей столицы Среднего Поволжья.
Родился Елисей в Москве в семье государева служилого в «Китай-городе», в «Белом городе» и в острогах. Свое «житье» «при государьской светлости», как писал сам Лачинов в челобитной царю, он начал 12–летним подростком. Затем нёс государеву службу на Тульской засечной черте, в Муроме. В начале войны с Речью Посполитой 1654–1667 годов был ранен, по выздоровлении служил воеводой на южном и западном пограничьи — в городе Валуйки, товарищем (заместителем) воеводы Астрахани, воеводой Дорогобужа.
И вот, в конце 1663 года Елисей Лачинов прибывает по указу царя Алексея Михайловича в крепость на реке Пензе на строительство посада и слобод, и назначается воеводою. При нём население города достигает 3000 человек, он обеспечивает казакам (служилым людям) раздачу земельных окладов и организовывает составление «Строельной книги города Пензы» — перечня дворов и земельных наделов его жителей с указанием их размеров и межевых знаков. Эта книга до сих пор исправно служит историкам в качестве важнейшего первоисточника, характеризующего социальный и экономический облик города первых лет его существования.
Именно тогда Елисей Протасьевич становится землевладельцем в Пензенском крае: собственником поместий «с землями добрыми» и крестьянами их обрабатывающими.
В разгар казацко-крестьянской войны под руководством Степана Разина в конце сентября 1670-го года к Пензе подошёл отряд под предводительством одного из ближайших сподвижников Разина, атамана Михаила Харитонова. Казацкий атаман обещал народу волю, а на деле нёс только кровь ,слёзы и смерть.
25 сентября 1670 года горожане открыли ворота мятежникам, и те, ворвавшись в город, схватили Елисея Лачинова вместе с верными соратниками и попом Спасской церкви и повесили их на воротах проезжей башни крепости. Могила первого воеводы Пензы не сохранилась.
У Елисея Протасьевича было два сына: Иван Большой Лачинов (стольник, крупный землевладелец) и Иван Меньшой Лачинов. Вот они и их потомки и стали наследниками земель первого воеводы.
Накануне революции 1917 года дворянам Лачиновым принадлежали земли и в ряде населённых пунктов Наровчатского уезда, в том числе в селе Абашево. Последним законным владельцем этих земель был дворянин Александр Сергеевич Лачинов. И история повторилась на новом её витке...
Теперь в доме Александра Сергеевича духовой оркестр громко играл « Интернационал»; с разъясняющей речью «о значении Советской власти и строя буржуазии» выступал товарищ Клементьев, и шёл спектакль под многоговорящем названием, словно обращённом к последнему Лачинову «Жертва эгоизма». А абашевское поколение «тёмных крестьянских масс», которое никогда уже не испытывало на себе крепостнического гнёта и жило самоуправлением, теперь торжествовало: пал последний бастион – частный жилой дом Лачиновых, куда их почему-то не приглашали раннее.
А тогда Александр Лачинов был активным деятелем органов самоуправления: состоял членом епархиального училищного совета, избирался почётным мировым судьёй, а в 1914–1917 годах занимал должность председателя земской управы. В 1914 году Александр Сергеевич Лачинов был убит.
Но откуда такая всепоглощающая ненависть «тёмного крестьянства»? Может быть она направлена к предшественникам Александра Сергеевича?
В начале XIX века ряд имений в Наровчатском уезде принадлежали Михаилу Андриановичу Лачинову (1786 — около 1883). В их числе было и село Абашево, где у помещика Лачинова было 114 душ крестьян с землёй. После службы в Тульском пехотном полку, он, поручик в отставке, кавалер орденов Святого Владимира 4-й степени и Святой Анны 3-й степени, работал в Спасском земском и уездном судах, избирался предводителем дворянства Наровчатского уезда.
Крепостником Михаил Лачинов был жёстким. В период засушливого лета, чтобы избежать разорения, он для своих крестьян ввёл одновременно пятидневную барщину и высокий оброк (50 рублей с тягла при среднем по уезду в 20 рублей). И вот в 1841 году на сходе крестьян было решено подать жалобу министру внутренних дел и царю. В прошении, составленном спасским отставным унтер-офицером было записано, что помимо работы на барщине бурмистр Максим Иванов собирал для помещика с тягла продукты животноводства, скот и птицу, причём, собирал «с побоями, у кого нет, так бьет насмерть». На собственных участках крестьянам приходилось работать ночами. «Праздников никаких у нас нету во всём году», — жаловались они.
Ходоками избрали Я. А. Карабанову и И. В. Железникова. Получив временные паспорта, разрешающие передвижения для продажи гончарных изделий в Пензе, Тамбове, Рязани, Шацке, Кирсанове ходоки, в тоже время, направились в Петербург. Но, поскольку такое не зафиксированное в паспорте передвижение было не законным, в столице паспорта у них отобрали, а на самих ходоков завели уголовное дело и посадили в пензенскую, а затем в наровчатскую тюрьму.
Прошение крестьян всё же получило огласку в высших государственных сферах, но оно было не в пользу жалобщиков. Однако, крестьяне упорно продолжали отказываться от работы. Для восстановления порядка в село направляли военную команду, приезжал губернатор А.А. Панчулидзев лично. Бурмистра и старост освободили от обязанностей, крестьян наказали плетьми, но склонить крестьян к повиновению всё равно не удавалось. Так в бунтах прошли и 1841, и 1842 и 1843 годы…крестьяне убегали, работы не исполнялись, в результате чего имение приходило в упадок. Снова следовали аресты, наказания прогнанием шпицрутеном через пятьсот человек и ссылка на каторжные работы в Сибирь.
Летом 1843 года главный радетель за крестьянские дела Яков Астафьевич Карабанов от стражи бежал и еще два раза подавал жалобу на помещика Лачинова министру внутренних дел Л.А. Перовскому. В итоге Я.А. Карабанов был задержан, передан губернским властям и дальнейшая его судьба не известна.
В имении воцарилось временное затишье, но обида и жажда мести закрепились в памяти крестьян села Абашево, да так и превратились в камни, что хранились у них за пазухой и после отмены крепостного права до самой революции.
Накануне отмены крепостного права землевладельцами в Абашево были сыновья Михаила Лачинова – Аполлон (173 ревизские души крестьян, 37 ревизских душ дворовых, 92 тягла (все на барщине), 44 двора, 580 десятин полевой удобной земли) и Сергей Лачинов. Они владели имением и после отмены крепостного права до 1870 года.
Помещик Сергей Апполонович Лачинов, как и многие другие его предшественники также избирался уездным предводителем дворянства. Но теперь, после Земельной реформы Александра Второго помещик уже не имел полной власти над своими крестьянами.
В это время село Абашево стало волостным центром Наровчатского уезда, где почти половину жителей составляли старообрядцы – безпоповцы, а в 1892 году была образована единоверческая община. На селе работали органы волостного управления: волостной сход (собрание представителей сельских обществ), волостной старшина, волостной суд. Теперь крестьяне сами решали вопросы местного значения: распределение земельных наделов, сбор податей, разбор мелких споров между крестьянами.
Благодаря умельцам – старообрядцам село в эти годы получило славу самобытного направлением в народном искусстве: глиняной игрушки-свистульки. С незапамятных времен абашевцы занимались гончарным ремеслом, а из остатков глины лепили и обжигали свистульки для детворы в виде традиционных славянских образов – символов плодородия (коров, баб с детишками, оленей с древом вместо рогов на голове), красного и золотого солнца, пробуждения зелёной природы и духовного полёта – в виде птиц. Позднее в сложившихся династиях Зоткиных, Зузенковых, Еськиных, Краюшкиных, Блиновых и других стали появляться творческие личности, которые вкладывая в глиняные игрушки - свистульки душу и своё видение сегодняшнего дня, создавали настоящие мини-скульптуры в виде всадников, барынь, животных; а порой игрушки имели сатирический подтекст (кентавр «Городовой», «Коронованный баран» Тимофея Зоткина).
Именно с подачи помещика Сергея Апполоновича Лачинова свободные теперь абашевские мастера с 1896 года получили возможность представлять свои гончарные изделия и игрушки-скульптуры на Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде, на Всероссийской кустарно-промышленной выставке в Петербурге, в Москве, а затем – в Лондоне и Париже (Лувре).
«СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ? НЕТ, ОНА ДОСАТОЧНО СТАРАЕТСЯ ДЛЯ ВСЕХ, А НИ КАК БУРЖУАЗИЯ, ТОЛЬКО ДЛЯ СЕБЯ ИМЕЛА РАЗВЛЕЧЕНИЕ»…(1) – пишет наровчатская советская газета.
Что же касается народных театров, то Пензенская губерния настолько славилась богатой театральной культурой, что с начала XIX века её в России называли «мордовскими Афинами». По количеству театров она занимала третье место после Москвы и Петербурга, а среди провинциальных губерний – первое.
Сначала славу Пензенской губернии составили любительские помещичьи театры с крепостными актёрами. Постоянно требующие меценатских вложений, дворяне – помещики размещали их в собственных домах. Например, землевладельцы, братья Иван, Сергей, Николай и Пётр Араповы помимо активного развития экономики и создания рабочих мест, прививали народу культуру: создавали театры, собирали библиотеки, продвигали талантливых художников.
Особой известностью в театральных кругах России пользовался Арапов Пимен Николаевич (1796 –1861). До отмены крепостного права в совместном владении с братьями и сёстрами ему в Наровчатском, Мокшанском, Керенском, Городищенском и Сердобском уездах принадлежало 2135 ревизских душ. Но прославился он как театровед и драматург, который участвовал в строительстве императорских театров – Большого оперного и Малого драматического. П.Н. Арапов написал более 20 комедий и водевилей, которые шли во многих театрах, в том числе и в Пензе. Наиболее значительная его работа – "Летопись русского театра", изданная в Санкт-Петербурге, охватывает период с 1673 по 1825 годы театральной жизни России.
В конце XIX века сцена, где ставились пьесы, была и в наровчатском Путевом дворце Араповых. Существовал в Наровчате также народный, летний театр. Его площадка находилась между каменных, высотой 7 метров стен на улице Спасской. Слава этого театра была на всю губернию. Не редко актёров со своими спектаклями приглашали на выступление в Пензу.
На масленицу на улице в городе ставили большие пузатые самовары с трубами, пекли блины; на Рождество устанавливали большую нарядную городскую ёлку, а детвора получала рождественские подарки от богатых семейств. Гостинцы в праздники готовились населением и для тюремных сидельцев.
Театральные сцены Пензенского края конца XIX века заполнили с подачи антрепренёров приезжие артисты, а затем популярность пришла к местным любительским молодёжным кружкам. В 1911 году - в день празднования пятидесятилетия освобождения крестьян от крепостной зависимости, по примеру Санкт-Петербурга, началась торжественная закладка Народного Дома им. Александра Второго в Пензе, как памятника Императору-освободителю. Театральную сцену здания предполагалось отдать под народный театр им. В.Г. Белинского (будущий театр им. Луначарского). Это общедоступное учреждение предназначалось для культурного воспитания простого народа, организации его досуга и отвлечения от пагубных привычек.
Ну и о пагубных народных привычках.
«ОНИ (буржуи) ТОЛЬКО ЗАЛИВАЛИ ГЛОТКИ РАЗНЫМИ ВИНАМИ, А ТЁМНОГО КРЕСТЬЯНИНА ОНИ ВЕШАЛИ ДА ТЕРЗАЛИ НА ВСЕ СТОРОНЫ…»(1)
Дворяне – помещики в своих пензенских имениях с начала XIX века строили винокуренные заводы и заводы по производству очищенного спирта. Почему именно винокуренные? Да потому, что главное экономическое предназначение черноземельного Поволжья для России – хлеб. Много пахотных земель, много выращивалось зерна, а с дорогами для его вывоза – извечная проблема. Вот и перерабатывались излишки зерна на местах в спирт. Кроме того, это производство давало и в казну доход, и корм для скота, и удобрение для земли, и антисептик в медицине, использовался спирт в эпоху строящегося капитализма и для технических нужд.
Так решался вопрос с переработкой избытка урожая зерна на государственном уровне. Но, вместе с тем, параллельно росла проблема с бытовым пьянством. Государство, конечно, регулировало эту сферу торговой деятельности то акцизами на вино-водочную продукцию;XIX то лицензиями, выдаваемыми торгующим организациям; то запрещением торговли в воскресные дни, во время церковной службы, возле храмов и учебных заведений; то переходом на «питейную государственную монополию». Не смотря на то, что Иван Андреевич Арапов был крупным винокуренным промышленником, он вёл активную борьбу в земстве с «кабаками и прочими рюмочными», заявляя о том, что "если не остановить пьянство в простом народе, то это приведёт его к разорению».
Но все эти полумеры не приводили к нужному результату. И лишь введение сухого закона в период Первой мировой войны, принудило народ на время к соблюдению трезвого образа жизни.
Статья Ф. Трынова в наровчатской газете заканчивается вопросами абашевских крестьян:
«ПО ОКОНЧАНИИ СПЕКТАКЛЯ МУЗЫКА ИГРАЛА МАРШ И ПОСЛЕ ЭТОГО ПУБЛИКА РАЗОШЛАСЬ ПО ДОМАМ И СПРАШИВАЮТ: КОГДА БУДЕТ СПЕКТАКЛЬ И ДУХОВОЙ ОРКЕСТР?»(1)
Мой ответ: думаю тогда, когда вспомните, что праздничное настроение без злобы, зависти и злопамятности человек создаёт себе сам. Наверное, когда научитесь видеть красоту в простом, и ценить подаренное вам добро другими.
ПРИМЕЧАНИЕ:
(1)Текст статьи "Жертва эгоизма" наровчатской газеты " Плуг и молот" за 1919 год приводится без редакционных изменений
К НАЧАЛУ: ст. 1 Прижизненный памятник вождю (Елена Витальева) / Проза.ру http://proza.ru/2026/07/18/1119