Фрагмент повести-фанфика по отдалённым мотивам творчества Кира Булычёва, Анджея Сапковского, Михаила Булгакова, Алексея Толстого, Исаака Бабеля, Викентия Вересаева, братьев Вайнеров, Джоан Роулинг, Джона Кармака и многих других авторов.
До публикации на "Прозе" текст был размещён на моей публичной странице ВК.
Начало истории:
http://proza.ru/2026/07/16/1209
Предыдущий фрагмент:
http://proza.ru/2026/07/16/1576
Все события и действующие лица вымышлены, любое совпадение с реальностью случайно.
Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).
*
Хоть Джек Сейзер и старался держаться с достоинством, а не таращить глаза, как дремучий дикарь на авиашоу, техника будущего не уставала его восхищать. Точнее, уже не будущего — ведь для Джека "будущее" стало настоящим. Его новой жизнью.
Едва ли не сильнее, чем достижения прогресса, Джека удивляло другое — когда в конструкции какого-нибудь ядерного гравилёта он встречал узлы и детали, будто переставленные с грузовика столетней давности. Своими мыслями Сейзер осторожно поделился с Карен Месснер — той, как выяснилось, до воссоздания тоже довелось поработать водителем.
Но Карен сочетание старого и нового восприняла как должное:
— Конструкторская и технологическая совместимость. Есть, знаешь ли, такие понятия, — пожала она плечами.
Эта стройная блондинка с причёской "мохавк" была сама полна сюрпризов. Иногда она изъяснялась грамотной технической речью. А иногда выдавала фразы типа: "Вот эта хрень крутит через редуктор вот ту хрень". Именно так она ответила на теоретическом экзамене по устройству колёсных планетоходов, чем изрядно развеселила экзаменатора (и огорчила Михаила Дымнова, поскольку столь "блистательный" ответ снизил средний балл отряда).
Очередное учебно-практическое занятие эту "совместимость" старого и нового продемонстрировало в полной мере. Тема в расписании значилась так: "Знакомство с обслуживанием атмосферных флаеров, оборудованных гравитационным движителем". Проводить занятие вызвался заместитель командира полигона по технической части, который раньше в подготовке учебного отряда не участвовал.
Инструктаж в исполнении высокого начальства оказался коротким:
— На четвёртой площадке аппарат стоит. ТО-2 подвески ему сделайте, — зампотех махнул рукой в дальний угол ангара. — Вам же на теории объяснили всё уже, да? Ну, разберётесь. В случае чего, на комме РЭ глянете. А я побежал, мне ещё недельный отчёт надиктовать надо. Михаил, ты за старшего. Как закончите — свободное время до отбоя.
(Примечание: ТО — техническое обслуживание; РЭ — руководство по эксплуатации).
Дымнов проводил хмурым взглядом деловито упорхнувшего "преподавателя", но вслух своё отношение к его педагогическим качествам высказывать не стал, без слов направившись вглубь ангара. Остальные двинулись следом.
Зато не смолчала Ольга Зотова. Ни к кому не обращаясь и не включая микрофон комма, она проговорила на ходу:
— А ведь отчёты кибер формирует, — её тихий голос из-под маски респиратора был едва слышен за звуком шагов по бетонному полу в гулком подземном помещении. Но дикция у Ольги оказалась хорошая. Во всяком случае, Джек разобрал каждое слово. Интересно, откуда ей известен порядок оформления отчётной документации по полигону?
Дымнов покосился на Зотову, скользнул взглядом по Сейзеру и выдал Сорокину просьбу-указание:
— Фёдор, посмотри на коммуникаторе регламент годового техобслуживания для ФАГ-8К2043. Карен, чего хихикаешь?
— Слово "ФАГ" смешное.
— Тебе всё смешно. Расшифруй обозначение!
— Флаер атмосферный гравидный, номинальной полезной нагрузкой восемь метрических тонн, модель 2043-го года, — отрапортовала Месснер, стараясь в карикатурной манере изобразить военного из кинофильма.
Присмотревшись к машине, Месснер добавила уже обычным тоном:
— Вторая или третья модификация, вроде.
— Молодец, — одобрил Дымнов её познания.
В качестве "учебного пособия" шестерым курсантам из тринадцатого отряда отвели потрёпанный грузопассажирский восьмитонник, украшенный выцветшей табличкой "дезактивация проведена". Флаер использовали совместно: археологический центр, исследовавший ремтрийскую цивилизацию, и учебный полигон Бригады ликвидаторов ЧС. Космоархеологи гоняли его на раскопки и обратно (главным образом, в беспилотном режиме), а полигон натаскивал на машине новичков.
Гравитационный движитель машины был выполнен по схеме "2Н", которую иногда называли "тракторной". Гравид составляли шесть направляющих ("рельсов") — четыре вертикальные подъёмные, разнесённые к углам корпуса, и две горизонтальные ходовые, проложенные вдоль бортов. На боковом разрезе рельсы складывались в букву "Н", что и определило официальное обозначение схемы. По тангажу и крену флаер управлялся распределением энергии между подъёмными рельсами, по рысканью — между ходовыми. При включении ходовых рельсов "противоходом" машина разворачивалась на месте, словно гусеничный трактор.
В сравнении со схемой "3Т" (на жаргоне — "кресты"), "2Н" обеспечивала несколько худшую поворотливость, зато была удобна в компоновочном отношении — рельсы гравида укладывались в бортовые ниши, оставляя основной объём корпуса свободным для размещения силовой установки, кабины экипажа и отсека полезной нагрузки, причём рампы для посадки и погрузки можно было обустроить и в носу, и в корме.
В поле тяготения хватало своих рытвин и ям. Чтобы гравитационные флуктуации меньше сказывались на экипаже и оборудовании, флаеры имели упругую подвеску гравида. В данном случае рельсы подвешивались к корпусу на телескопических рычагах-амортизаторах и полуэллиптических рессорах.
Согласно регламенту технического обслуживания, "не реже, чем один раз в 9 килочасов" требовалось:
1) снять защитные крышки ниш подвески;
2) очистить ниши от скопившихся загрязнений;
3) оценить визуально и с помощью сканера-дефектоскопа состояние амортизаторов и их шарнирных соединений с рельсом; негодные детали заменить новыми (амортизаторы-"телескопы" отличались тонким внутренним устройством и в ангарных условиях не ремонтировались);
4) снять рессоры, выполнить их обслуживание, профилактический ремонт и замену изношенных элементов;
5) собрать всё обратно и проверить работоспособность.
Короткий перечень из пяти пунктов при внимательном рассмотрении у непривычного человека вызывал оторопь. Много хлопот доставляли рессоры — тяжёлые, каждая из семи (на ходовых рельсах) или девяти (на подъёмных) стальных листов. Непростой и не быстрой была уже сама операция их демонтажа с машины. Как назло, экзоскелеты курсантам в этот раз не выдали (вероятно, чтобы привыкали к тяготам службы), предоставив для грузоподъёмных работ три механических домкрата и две электротали.
Рессоры крепились к кронштейнам через "подушки" из особого износо-, морозо-, радиационно-стойкого полимера (который Таниша без затей называла резиной). На одну рессору приходилось шесть подушек, по три на кронштейн. Каждую подушку требовалось очистить, прогнать через лазерный сканер, дефекты до сантиметра глубиной — залить ремонтным составом, вернув детали первоначальную форму. Если дефекты были глубже, подушку заменяли новой.
Гораздо больше возни было с самими рессорами. Для дополнительной защиты от абразивной пыли собранные рессоры перед установкой на машину упаковывались в чехол из текстильно-плёночного композита, по виду похожего на просмолённый брезент. После демонтажа их нужно было извлечь из чехла, разобрать на отдельные листы и очистить от старой смазки, ржавчины и "следов износа" — липкой чёрно-бурой грязи, представляющей смесь из осмолившейся смазки, стальной пыли и всепроникающего ремтрийского песка. К радости Джека, в XXI веке для очистки использовали не керосин, а пожаробезопасную и нетоксичную жидкость без сильного запаха.
Следующим этапом была диагностика листов. Тут прогресс тоже ушёл вперёд — если в первой жизни Сейзера обходились натянутой ниткой, динамометром и линейкой, теперь использовали универсальный прибор, определяющий как геометрию и механические характеристики детали, так и её внутреннее состояние. Листы с трещинами (или невидимыми глазом зачатками трещин) и недопустимым износом заменяли новыми соответствующего размера. Листы ещё годные, но "просевшие" прокатывали в роликовом станке, чтобы вернуть им нужный прогиб. Небольшие царапины и задиры требовалось зашлифовать; после обработки лист снова сканировали дефектоскопом, а затем покрывали тонким слоем свежей смазки.
Собранная рессора зашивалась в новый чехол. Старые чехлы, протёршиеся на сгибах до дыр, отправляли на переработку.
Монтаж "обслуженной" рессоры на машину был ещё более трудоёмким, чем демонтаж. Чтобы полимерные подушки не перекосило, рессору требовалось монтировать распрямлённой. Для этого рессора притягивалась к специальной балке двумя стремянками, затем вместе с балкой устанавливалась в нишу, чашки коренного листа зажимались в кронштейнах, после чего "монтажное приспособление" (балка и стремянки) снималось.
На подходе к машине, слушая, как Сорокин зачитывает регламент ТО-2 (и просматривая ту же информацию на своём комме), Джек подумал, что работы их отряду хватит до глубокой ночи, если не до рассвета. К счастью, Дымнов сумел рационально использовать их силы, правильно учтя "узкие места" по инструментам и оборудованию:
— Действуем так. Снимаем крышки со всех ниш подвески. Я и Таниша чистим ниши, начиная с верхней левой носовой, снимаем рессоры и отдаём вам. Ольга и Фёдор работают с резинками. Карен, что ты опять хихикаешь? Ты и Джек — делаете ТО рессор. Ольга, Фёдор — как управитесь с подушками, переходите на рессоры. Если мы с Танишей успеем — вам поможем. Как только будет готова первая рессора — я и Таниша ставим её на машину. Вы четверо готовите остальные и отдаёте нам на монтаж. Если закончите сборку рессор раньше, чем мы монтаж — поможете нам с установкой. Всем всё ясно? Таниша, есть что добавить по своему опыту?
В их необычном отряде, составленном из воссозданных ремтрийской Ареной, Таниша Очоа, двухметровая мулатка-биун, и в первой жизни служила в Бригаде. Её "срок небытия" был меньше трёх лет — куда короче, чем у остальной пятёрки, перенесённой в будущее из двадцатого века. Джек предпочитал думать об этой операции именно как о "переносе", путешествии во времени, а не как о "воссоздании". От мысли, что ты теперешний — лишь копия когда-то жившего человека, становилось не по себе.
Пожав плечами с видом "ну, раз меня спросили", Таниша произнесла:
— Банальный совет. Как рессору раскрепите, тиски откручивайте плавно и аккуратно. Не забывайте, что листы в "пакете" сжаты, а если их освободить — они разожмутся. Один парень так себе предплечье распорол. Работал без верха комбеза, "чтобы не испачкать". А другая себе глаз вышибла. Ей, видите ли, "защитные очки на нос давили", она их сняла. Понятно, что сейчас всё лечится, кроме застарелой смерти мозга, но об осторожности всё равно не забывайте, чтобы медиков зря работой не грузить. И ещё одно. Без нужды листы от разных рессор не тасуйте. Понятно, что они взаимозаменяемы, у которых номера одинаковые. Но лучше приработанные листы так друг с другом и ставить, если получится. Всё-таки, флаер — это вам не колёсный грузовик.
Произнося последнюю фразу, Таниша посмотрела на Джека. И Сейзер задумался: какими "недокументированными возможностями" обладают биуны? Возможностями, о которых и не подозревали создатели проекта по модификации человеческого организма для тяжёлых условий экзопланет? Например, могут ли биуны улавливать чужие мысли?
Михаил Дымнов, их "старший" (не по возрасту, но по складу характера), этот обмен взглядами или не заметил, или проигнорировал, бросив коротко:
— Если всё ясно, за работу, товарищи.
Сняв крышку с верхней кормовой ниши, Джек увидел толстые наслоения мелкой слежавшейся пыли. Из паза крышки выпала перекрученная эластичная прокладка. Значит, "дезактивация проведена", да? А это тогда что такое?
— Просто пыль, — раздался снизу спокойный голос Таниши. Когда она подошла, Сейзер не заметил. — Не волнуйся, Джек, это всё-таки не твэлы из АСТ. Это обычный песок с небольшой наведённой радиоактивностью. Ты ведь пьёшь таблетки от радиации, которые вам выдают?
(Примечание: твэл — тепловыделяющий элемент; АСТ — атомная станция теплоснабжения).
— Да. Разумеется, — отозвался Сейзер.
— Ну и отлично. Сегодня за ужином ещё пол-таблетки прими, но не больше, — посоветовала Таниша. — Михал Иваныч, в эту нишу не лезьте, я сама её очищу!
— Понял, — отозвался Дымнов.
Последствием косо вложенной прокладки (огрех предыдущей партии курсантов) стала отправка в утиль из одной только этой ниши: всех листов и подушек рессоры, всех вкладышей шарниров и одного из двух амортизаторов, протёкшего по штоку. От нижней рессоры подвески этого же рельса пригодным остался только коренной лист — остальные или лопнули из-за повышенных нагрузок, или оказались повреждены обломками соседних лопнувших листов.
Запас прочности, заложенный конструкторами флаера в их изделие, по достоинству оценил Фёдор Степанович:
— Надо же! Столько всего сломалось, а он всё равно летал!
Распотрошив на пару с Карен очередной стальной "пакет" и сделав пару движений, чтобы размять уставшую поясницу, Сейзер озвучил давно крутившийся в голове вопрос:
— Неужели для такой рутинной работы нет какой-нибудь автоматической установки?
— Конечно, есть, — уверенно отозвался трудившийся рядом Фёдор Сорокин. — Как не быть? Эта установка называется "новобранцы".
Немного подумав, бывший зауряд-прапорщик развил свою мысль:
— Ведь это для нашего образования. Мы и работу делаем, и передовую технику изучаем.
Судя по серийному номеру, который Джек заметил на раме флаера, "передовая техника" могла прибыть на Ремтрию с одной из первых экспедиций землян. И тщательным уходом за прошедшие десятилетия её не баловали.
В начале занятия, увлёкшись делом, Карен напевала себе под нос "песни без слов". Слушая её тихое мурлыканье, приглушённое защитной маской, Джеку и работалось легче. Но минуты сливались в часы, и обрывки мелодий всё чаще перемежались всё более долгими паузами. Вдруг, ожесточённо швырнув в ведро измаранную ветошь, Карен рявкнула:
— Да как можно машину до такого состояния доводить?!
— Какие мы сердитые, — вполголоса пробормотала Зотова, не поднимая глаз от листа, который бережно смазывала.
— Да, я сердита! — огрызнулась Месснер. — И знаешь, почему я сердита? Почему иногда так резко реагирую? Я тебе скажу, почему. Из-за долгого воздержания, вот почему!
С этими словами Карен свирепо посмотрела на Джека, а потом — на Фёдора. Сорокин, встретив её взгляд, замер и беспомощно заморгал. Рождённый и воспитанный в девятнадцатом веке, едва заставший век двадцатый, он явно не привык, чтобы барышни изъяснялись настолько прямолинейно.
Сейзер промолчал, продолжая работу. Жизненной энергии Месснер оставалось только завидовать. Бывший мотокаскадёр, Джек не считал себя неженкой, но на занятиях курса подготовки спасателей-ликвидаторов упахивался так, что после отбоя колодой валился в койку. Ему даже сны сниться перестали — словно кто-то невидимый, но властный вычитал из его жизни семь часов отдыха, стоило ему "смежить веки", а в следующее мгновение уже трубил "подъём". Каждая из трёх женщин в отряде была по-своему красива. Но, даже если бы Джека не сдерживала внутренняя дисциплина, на флирт с ними не осталось бы сил.
— Хотела с кем-нибудь из наших парней замутить, — Карен укоризненно ткнула Сорокина пальцем в грудь. — Так, нельзя, оказывается!
— Нельзя? Кто же тебе запретил? — поинтересовалась Ольга. С лёгкой ноткой иронии, как послышалось Джеку. Но, наверное, ему действительно послышалось — эмоциональностью Зотова не отличалась.
— Да вот эти два блюстителя нравственности! Миша и Таниша! — Карен жестом обличителя указала в сторону носа флаера, где Дымнов в паре с Очоа (предпочитавшей, чтобы её называли по имени) занимались сборкой подвески.
— Конечно, это не моё дело. Но как у тебя с ними разговор зашёл на такую тему? — задала очередной вопрос Зотова.
Немного успокоенная тем, что её слушают (и, вроде бы, даже сочувствуют), Карен снова вернулась к трудам. Сканируя очищенную рессору, она ответила:
— Михаила я склеить пыталась. Нравятся мне такие, как он. Высокие, худощавые и мрачные. Байронического склада, если вы понимаете, о чём я. Так он меня отбрил! "Ты очень милая, — говорит". Представляешь? Милая! "Но, — говорит, — я считаю неправильными подобные отношения между сослуживцами. Да и вообще, лёгкие интрижки — не моё. Уверен, что любовь должна быть большой и чистой. Иначе это не любовь". Вот так. Большой и чистой, представляешь? А заниматься ей надо, наверное, только по большим праздникам, вроде Первомая, чтобы от классовой борьбы пореже отвлекаться.
Услышав про "классовую борьбу" Зотова на секунду вперила в Карен колючие глаза, но промолчала.
— А с Таней я ещё раньше пыталась поговорить, — считывая показания дефектоскопа, Месснер не заметила колкого взгляда и продолжала делиться горестями. — Хотела выяснить: может, она сама на кого глаз положила. Чтобы с ней не конкурировать. Так она, знаешь, что мне заявила? "Ты уже взросленькая. А я — не твоя дуэнья. Развлекайся, с кем хочешь и как хочешь. Но учти одно. Если из-за тебя в отряде скандалы начнутся, я тебе нос отвинчу". Вот так!
Карен неосознанно попыталась потрогать свой нос, "украсив" респиратор жирной чёрной отметиной. Джек, взглянув на неё, подумал, что обслуживание флаеров на Ремтрии стоило бы проводить в более серьёзной защите. Возможно, даже силами роботов. Да, конечно, "дезактивация проведена". И эта грязь, в которой они копаются не первый час, наверное, тоже "дезактивирована". И всё же человек может быть таким уязвимым… Даже такой, как Карен Месснер, совсем не похожая на воздушных барышень из романтической литературы XIX века. Уязвимым во всех смыслах.
Чтобы Карен не прочла жалость в его глазах, Джек отвернулся посмотреть, как идёт дело у "блюстителей нравственности". Особой теплоты между Дымновым и Танишей он не замечал — если они и общались, то всегда по делу. Вот и теперь оба работали молча, быстро и на удивление слаженно, лишь изредка обмениваясь отрывистыми словами: "поверни", "держи", "ставь", "готово". Глядя на Танишу, Джек невольно залюбовался — в её ловких и сильных руках даже неподъёмные детали казались легче пушинки.
Смотреть, как кто-то другой хорошо работает, всегда приятно. Но от красивого зрелища Сейзера оторвал крепкий тычок пальцем под ребро, которым его одарила Месснер.
— Засмотрелся, да? — ехидно спросила она. Пальцы у неё были тонкие, но твёрдые, как прутья арматуры. — Я тут одна грязные рессоры ворочаю, а он любуется! Хватит глазеть, помогай уже!
Закрепив последнюю крышку и вернувшись за бетонную выгородку, где размещалась мастерская ангара, Джек и Карен обнаружили своё рабочее место чисто убранным. Ольга обмахивала с обесточенного станка видимые ей одной пылинки, наводя последний лоск. Фёдор укладывал в футляр дефектоскоп, Таниша и Михаил увязывали на транспортной тележке "поленницу" из отбракованных рессор, которые следовало отправить на склад вторичного сырья.
— Закончили? — встретила вопросом их появление Таниша. — Вот и мы почти закончили. Карен, у тебя респиратор на носу грязный. Чего это ты на меня смотришь волком и медведем?
— Да потому что никакой романтики с вами нет! Одна дисциплина! — яростно выпалила Карен.
— Злые люди нашей киске не дают украсть сосиски? — Таниша с улыбкой процитировала какого-то поэта, неизвестного Сейзеру. Видимо, заявление про "романтику" не стало для неё сюрпризом. Неизвестно, обладали ли биуны телепатией. Но тонким слухом они обладали несомненно, как и способностью вычленять полезный звуковой сигнал из общего шума. Таниша, не отвлекаясь от работы, вполне могла слышать весь разговор между Месснер и Зотовой.
— Знаешь, что, киска-сосиска?! — ещё больше разозлилась Карен.
— Нет, не знаю, — призналась Таниша. — Расскажи.
— Не расскажу! — с вызовом ответила Карен. От мысли, насколько нелепым кажется посторонним этот обмен репликами, в её глазах промелькнула улыбка. Долго сердиться Месснер не умела.
Дымнов, услышав беседу женщин, чуть приподнял брови, недоумевая, как техническое обслуживание флаера могло навести на романтические мысли. Дождавшись тишины, негромко, но отчётливо произнёс:
— Карен, проверь подвеску.
— Слушаюсь, мой генерал, — съязвила та. — Всем от машины! — включив громкую связь, Карен гаркнула уставную команду, хотя и видела, что у машины никого нет. Её мелодичный голос раскатился под бетонированным сводом.
— Есть "от машины", — спокойно ответил Дымнов.
Повинуясь программе самодиагностики, запущенной с комма Месснер, флаер поднялся на метр от пола, сделал несколько покачиваний вокруг каждой из трёх осей поочерёдно, проверяя работу гравида, а потом затрясся мелкой дрожью, имитируя полётный режим. Карен и Михаил следили за выводом программы каждый со своего коммуникатора, остальные слушали, боясь услышать звон лопнувшей рессоры, дребезг плохо закреплённой детали или другой шум, говорящий о том, что их работа пошла насмарку. Как показалось Джеку, Сорокин даже дыхание затаил.
— Диагностика завершена, — объявила Карен через три минуты. Флаер плавно опустился на настил. — Неполадок не выявлено.
— Благодарю за работу, товарищи, — подвёл итог Дымнов. — Я сопровожу тележку, сдам вторсырьё и инструменты. Вы пока приводите себя в порядок. Не забыли? Сегодня у нас свободное время до отбоя. Почти выходной.
— Я с вами, Михал Иваныч, — сказал Фёдор. — А то вдруг с тележки что-нибудь свалится. Вдвоём всё легче будет. Всё равно в ДДУ впятером не влезем, надо будет по очереди идти. Кстати, а сколько у нас свободного времени осталось? Час?
— Меньше, — ответила Таниша. — Пока ДДУ пройдём, пока СИЗОД и комбезы сдадим, пока всё сделаем, хорошо, если полчаса останется. Оль, не иди так близко к тележке. Тележки умные, но иногда глючат. Полчаса, а то и минут двадцать. Как раз хватит самим помыться и что-нибудь в столовке перехватить, если нам что от ужина оставили.
(Примечание: ДДУ — в данном случае дезактивационно-душевая установка; СИЗОД — средство индивидуальной защиты органов дыхания).
— Центральный институт изучения нутриентов не рекомендует употреблять пищу непосредственно перед сном, — Джек не сразу осознал, что эту фразу произнёс он сам. В последние дни он действительно стал сильно уставать.
— Тогда сегодня можешь не ужинать, — разрешила Таниша. — Но лучше всё-таки поешь. И к врачу сходи. Пусть он тебе минерально-витаминную смесь откорректирует, чтобы качество сна улучшить. Ты, Джек, от недосыпа иногда себе под нос бормочешь. А потом на меня косишься и в телепатии подозреваешь. А я мысли не читаю. Я банально их слышу, твои мысли вслух.
— Да? — вяло удивился Сейзер.
— Да, — подтвердила Таниша. — Сам знаешь, количество сна у нас нормировано. Семь часов и всё тут. Только за счёт качества выспаться и удаётся. Не пренебрегай этим, а то крыша поедет.
— Твоя забота нас спасает, Таня, — протянула Месснер. — И баиньки укладываешь, и дисциплину блюдёшь. Чтобы служебные отношения не переходили в личные.
Карен попыталась ткнуть Танишу пальцем в бок, но та перехватила её ладонь и несколько шагов вела за руку, словно заблудившегося ребёнка. Дымнов на секунду обернулся, заинтересованно посмотрев на Танишу. Видимо, "старшего" обрадовало, что дисциплина в отряде заботит не только его.
Сама Таниша на восклицание Месснер отреагировала спокойно.
— Если хочешь обсудить эту тему, давай обсудим. И я тебе скажу вот что. Почти уверена: наш отряд после первоначальной подготовки переведут из учебных в строевые. Понимаешь? Мы и служить будем в том же составе, в котором сейчас учимся. Психологический климат внутри отряда очень важен. От этого жизни зависят — и наши, и тех, кого нам спасать доверят. И, по моему опыту, когда люди пытаются строить личную жизнь с сослуживцами, психологическую атмосферу это чаще портит, чем улучшает.
Остальные выслушали тираду молча, хотя каждый отреагировал по-своему. Для Сейзера сказанное было очевидным. Дымнов взглянул на Танишу с уважением. Сорокин согласно кивнул, но на лице за панорамной маской отразилась печаль утраты. Месснер горько вздохнула. Взгляд Зотовой остался непроницаемым.
Не дождавшись возражений, Таниша ободряюще приобняла Карен за плечи:
— Не унывай! Потерпи немного. Думаю, первое время служить нас отправят на Землю. Где нас будет кому подстраховать, если облажаемся. Хотя мы, конечно, не облажаемся. А на Земле знаешь, сколько возможностей? Если хочешь, на выходных тебя в специальный клуб свожу, "Гедон" называется. У меня туда пожизненный абонемент с правом провода двух гостей. Выиграла в одном конкурсе. Клуб не очень большой, номинальная вместимость всего пятьсот человек. Но чистый, аккуратный. Неадекватов нет, что самое главное. Оборудован хорошо. Станки качественные, крепкие, даже левиан выдерживают. И бассейн есть, для тех, кому в воде нравится.
Несмотря на усталость, Джек с интересом наблюдал за реакцией сослуживцев на слова Таниши, сказанные спокойным, обыденным тоном. Фёдор продолжал машинально кивать, явно не понимая, что это за клуб такой — "Гедон" — и какого рода в нём установлены станки. Ореховые глаза Ольги стали колючими и холодными, как тёмные льдинки. У Карен был оторопевший вид человека, который хотел сходить с друзьями в закусочную, а ему вдруг выдали билет на мировой чемпионат по скоростному поеданию хот-догов. Во взгляде Дымнова уважение сменилось разочарованием. Безуспешно стараясь скрыть в голосе осуждение, он произнёс:
— "Пятьсот человек"? "Право проводить двух гостей"? Что-то эта личная жизнь слишком… общественная.
— А разве это не в духе вашей идеологии, товарищ Дымнов? Где общественное доминирует над личным? — насмешливо спросила Таниша. — Не о таком будущем вы мечтали?
— Нет, — уверенно ответил Дымнов на последний из её вопросов. — Не о таком. И идеологию мою сюда приплетать незачем.
Их идейный спор пресёк на корню вопрос Сорокина:
— На Землю переведут, говоришь? А когда, как думаешь?
Разумеется, Фёдора Степановича заинтересовал не клуб "Гедон" и другие "возможности", о которых говорила Таниша. Джек догадывался, о чём мог думать этот бывший солдат, павший на сопках Маньчжурии в далёком 1905-м. И в то же время не разделял его стремления на Землю.
Что он надеялся там увидеть? Место, где стоял родной дом? От дома, вероятно, и следа не осталось. Могилы родных? А если их закатали в бетон космодрома? Уничтожили, копая котлован под фундамент роботизированного завода или гигантской мачты ветроэлектростанции? А может, поступь прогресса миновала заброшенное деревенское кладбище. И провалившиеся могильные холмики попросту заросли ядовитым мутировавшим лишайником, расплодившемся на пустошах Земли в конце 2020-х годов, после ядерных и химических ударов.
Возможно, Фёдор хотел увидеть отдалённых потомков? А смогли ли эти потомки выжить после трёх мировых войн? Да и были ли они у него, эти потомки?
Сам Джек сумел осознать: для него Земля теперь — не более, чем одна из обжитых планет, где можно существовать без скафандра.
— Думаю, до нового года, — ответила Фёдору Таниша. — По крайней мере, до следующего.
Карен, что-то напряжённо обдумывавшая, на эти слова воскликнула с неподдельным огорчением:
— До нового года?! Да ещё и до следующего?! И что мне, до тех пор половой жизнью вручную заниматься?
Услышав такое откровение, Сорокин на пару мгновений буквально остолбенел. Зотову, похоже, его ошарашенность немного развеселила — во всяком случае, её глаза, насколько позволял увидеть пластик маски, чуть оттаяли.
К удивлению Джека, Дымнов посмотрел на Карен с долей сочувствия. Похоже, их "старший" понял, что её поведение — не кривлянья "распутной девицы", пытающейся привлечь к себе внимание и добиться для себя каких-то привилегий.
Да, Карен Месснер была "воссоздана". Ей подарили новую жизнь. Но в этой жизни нет старых друзей, нет любимой работы, нет привычной пищи, нет родного города и даже родная планета лежит где-то на другой стороне Галактики. А теперь Карен узнала, что из жизни выпала ещё одна часть — важная ей часть. И далеко не уверена, что возможность копаться в "передовой технике" сможет заполнить образовавшуюся пустоту.
— А что не так? — пожала плечами Таниша. — Способ не хуже прочих. Только душевой лейкой это лучше не делай, а то воды много льёшь. У нас тут всё-таки не Нью-Йорк, океана под боком нет.
— Так ты заметила? — замявшись, выдавила из себя Месснер.
— Разумеется, заметила! — живо ответила Таниша. — Если не помнишь, я в соседней секции мылась. Или ты про океан? Что океана рядом с базой нет, я тоже заметила. Такое трудно не заметить. Крупные водоёмы на Ремтрии нестабильны, тут по берегам строить нельзя.
— Я думала, ты не заметила, — пробормотала Карен. — Ты тогда не сказала ничего. Про лейку, в смысле. Не про океан.
— А что тут скажешь? — развела руками почётная участница "Гедона". — Да я тогда и не знала ещё, что ты про это любишь поговорить. Ты же из двадцатого века, тогда все чопорные были, прям как пуританцы. Или пуритане, не помню, как правильно.
Судя по виду Карен, она уже пожалела, что затеяла такой разговор. Очевидно, она не ожидала, что речь дойдёт до подробностей. Бывшая метал-вокалистка привыкла видеть себя самой раскрепощённой в любой компании — к встрече с кем-то вроде Таниши жизнь её не готовила.
Сама Таниша, словно не замечая смущение своей собеседницы, выдала очередной совет:
— Чем впустую воду лить, лучше возьми в киоске специальный спрей. Так называемый "химический вибромассажёр". Гигиеничное универсальное средство: хочешь — мышцы после тренировки массируй, хочешь — что другое. Прыскаешь на нужное место, получаешь четверть часа интенсивной стимуляции. И руки свободны. Перед сном самое то — пока массируешься, можно заодно зубы почистить, чтобы время не терять. Главное, с аэрозолем для рта не перепутать. Хотя у них флаконы разной формы, так что вряд ли перепутаешь. А если надоест или внезапную тревогу объявят — просто обтираешься салфеткой. В нашем киоске я два сорта видела: "Арктический шторм" и "Цитрусовый вулкан". На первый раз "цитрус" лучше не бери, с непривычки может щипать сильно. Начни со "шторма", он прохладный такой. Спокойный, я бы сказала. Несмотря на название.
— А штормовые ветра из этого места свистать не начнут? — с нарочитой серьёзностью поинтересовалась Зотова.
Таниша тихо рассмеялась. Вопрос её развеселил, но многолетняя привычка использования дыхательных устройств давно отучила фыркать со смеху.
— Ого! — оживилась Карен. — Да ведь это была шутка! Ольга пошутила! Вы слышали, товарищ Дымнов? Вот вы шагаете, как первопроходец на плакате, указуя путь умной тележке, хотя могли бы довериться автопилоту. Молчите, спиной выражая неодобрение тому, что мы тут обсуждаем… А от этих платоновских диалогов, оказывается, есть польза! Наша ледяная Герда начинает оттаивать!
— Замечательно, — усмехнулся, не оборачиваясь, Дымнов.
Джек подумал, что называть Зотову "ледяной Гердой" неправильно. Ведь в сказке о Снежной Королеве ледяное сердце было у Кая. А Герда, наоборот, выступала олицетворением душевного тепла и жизненной силы. С другой стороны, если осколок льда поразил бы сердце Герды, а не Кая…
От размышлений его оторвал голос Месснер.
— У тебя всё к чистой физиологии сводится, — произнесла она, снова обращаясь к Танише. — "Нажми на кнопку, получишь результат". Но для меня ведь не только это важно! И даже не столько это, сколько общение с другим человеком!
Идущий впереди "первопроходец" Дымнов кашлянул и уставился в пол. Затем перевёл взгляд на потолок. Джеку показалось, что он боится снова оглянуться — боится ненароком встретиться глазами с Месснер. И увидеть в её глазах — глазах человека из другого поколения, воспитанного другим обществом — отражение собственных мыслей.
— В смысле, когда сама, скучно? — Таниша до предела упростила душевные терзания Карен. — Ну так партнёра себе найди. Тут и археологи есть, и другие отряды Бригады тренируются. Ты же не на затерянном острове, в конце концов!
На последней фразе Месснер странно дёрнулась и чуть не сбилась с шага. Что её так взволновало? Упоминание затерянного острова? Впрочем, заговорила она о другом:
— Так я их не знаю никого. Мы же других людей видим только в столовке, когда жратву мечем второпях, да на общих инструктажах.
— Если ты заразу боишься подцепить, то в Союзе инфекционные болезни побеждены, — успокоила её Таниша. — Слава передовой левианской медицине.
— Да про инфекции я знаю! — от досады, что её не поняли, Карен замахала руками так энергично, что тележка на секунду притормозила, приняв жестикуляцию за неумелую попытку скомандовать "стоп". — Нам рассказали про универсальную вакцину, когда медпрофилактику делали. Что мы теперь, если придётся, хоть в лепрозории, хоть в чумном бараке сможем работать без страха заразиться. Я не об этом! Я о том, что не могу же я просто подойти к первому встречному и сказать: "Ей, ты мне нравишься, пойдём покувыркаемся!"
— Почему не можешь? — не поняла Таниша. — Я обычно так и делаю. Заодно и знакомлюсь. Только я не использую эвфемизмы типа "покувыркаемся". Я же не на занятие по гимнастике человека зову.
Неожиданно в разговор вступил Фёдор:
— Тань, а ты не боишься затяжелеть от таких "знакомств"?
— И кто же мне пузо накачает, интересно? — с усмешкой ответила Таниша вопросом на вопрос.
— Ну, эти. Твои "знакомцы", — в голосе Сорокина отразилось недоумение от того, что ему потребовалось объяснять очевидное.
— Эх, Федя, Федя… — посочувствовала сослуживцу Зотова.
— Что не так? — Фёдор забеспокоился, понимая, что упускает какой-то важный момент, который всем вокруг известен.
— Фёдор Степанович, ты читаешь документы, которые подписываешь? — спросил Дымнов.
— Разумеется, Михал Иваныч, — беспокойство Фёдора стало ещё сильнее.
— Помнишь бумажку с таким длинным и корявым названием — "Добровольное согласие на обратимое частичное ограничение репродуктивной функции"? Нам её всем давали подписать перед медосмотром и медпрофилактикой.
— Так точно, Михал Иваныч. Помню. Только я не совсем понял, что она означает, — признался Фёдор.
Некоторое время отряд шагал молча. Наконец, Таниша решилась развеять тревожное непонимание Сорокина. Помня просьбу крестьянского сына говорить с ним, "как со всеми", не пытаясь упрощать и архаизировать речь, начала она издалека:
— Наша цивилизация в Галактическом Союзе имеет статус дотационной. Нам оказывают помощь в развитии другие народы Союза. Помогают они на определённых условиях. Одно из условий — контроль за рождаемостью. Чтобы от чужих щедрот нас не постигло перенаселение, большая часть взрослых "сумеречной" Земли проходит операцию обратимой стерилизации. Операция неинвазивная, выполняется за пару минут наномашинным методом в ходе стандартной медпрофилактики.
Ни психику, ни физическую активность операция не затрагивает. Сохраняются и либидо, — Таниша посмотрела в сторону Карен, — и копулятивные функции. Но гаметы оперированных бессильны образовать зиготу.
Говоря проще, любовью ты заниматься можешь. А зачать ребёнка — нет.
Понятно, что операция добровольная. Кто не хочет, может не делать. Правда, на официальную работу без неё мало где возьмут.
Если человек всё-таки хочет плодиться и размножаться, он обращается в представительство Галактического центра демографии. Там его заявку рассматривают с учётом различных факторов. Есть ли места в детских садах и школах, прогнозируются ли вакансии для новых работников. Понятно, рассматривается и сама кандидатура заявителя. Может, он алкоголик, тунеядец и хулиган, и продолжение рода ему не рекомендовано.
Если заявку одобряют, человеку выдают специальный препарат. Который снова "включает" ему репродуктивную систему в полном объёме. На необходимое время, разумеется. Так что случайно "затяжелеть" маловероятно, — закончила Таниша объяснения.
Полученную информацию Фёдор "переваривал" минуты две, выуживая из памяти трактовки малознакомых терминов, заложенные на занятиях, и переводя их на понятный язык. Пока ему ещё требовался внутренний перевод "с научного на мужицкий", но всё реже.
Всё обдумав, Сорокин задал новый вопрос:
— А если кто самовольно ребёнка родит, без разрешения? Сразу расстрел?
— Нет, зачем расстрел? — возразила Таниша. — Смертной казни у нас вообще в списке официальных наказаний нет. Можешь, разумеется, и без заявки ребёнка родить, если сумеешь. Например, если профилактику давно не проходил, и эффект от операции "рассосался". Но воспитывать такого ребёнка ты будешь сам, на собственные средства. Пособие на него тебе не дадут. В государственный детсад и государственную школу не примут — там все места плановые. А чтобы в частной школе учёбу оплатить, нужно быть по меньшей мере миллионером.
При этом за качеством воспитания и образования твоего чада будет следить комиссия по правам детей. И если качество не соответствует стандарту — а скорее всего, на домашнем обучении так и будет — ребёнка у тебя отберут по суду и отдадут в детский дом. Где из него воспитают неустрашимого колонизатора "тяжёлых" планет. Или железного горсовца. А самих незадачливых родителей отправят на принудительные работы, искупать вину перед обществом за ненадлежащее исполнение родительских обязанностей.
(Примечание: горсовец — сотрудник ГОРС, Галактической оперативно-розыскной службы).
Подумав пару минут, Фёдор спросил:
— А сложно это одобрение получить? Разрешение, чтоб родить?
— Да не особо, — ответила Таниша. — В основном, все, кто хотят, получают. Имею ввиду, кто действительно хочет, а не "по дури" заявки шлёт. У кого работа официальная, судимостей нет по серьёзным статьям. Сам смотри: сейчас на нашей Земле народу всего на четверть меньше, чем было до третьей мировой. Несмотря на последствия этой самой третьей мировой. И это только на Земле. Есть ведь ещё инопланетные колонии. Так что Галактический Центр нас особо не зажимает. У меня встречный вопрос. Как так вышло, что ты, Фёдор, этого не знаешь? У вас же в расписании была лекция по обществознанию.
— Так я же не с первого занятия с вами! — оправдался Сорокин. — Из-за этой… заминки при воссоздании, когда Карле Ефимовне меня будить пришлось. У нас с Карен расписание малость другое, некоторые предметы переставлены. Обществознание есть у нас, да. На той неделе как раз первый урок будет.
Немного помолчав, Фёдор спросил с участием:
— А тебя, Таня, тоже так… стерилизовали?
— Биунов не стерилизуют. Да нас такое и не берёт, — в голосе Таниши странно сочетались самодовольство и самоирония. — У меня другой случай. Я некоторые внутренние органы могу сознательно контролировать, если сильно постараюсь. В том числе репродуктивные. Не захочу беременеть — возьму, и не забеременею.
— А если захочешь, так и одна забеременеешь? — ехидно спросила Карен. — Силой воли?
— Нет, такое даже биунам не по силам. Когда на проект "биоформ-универсал" техзадание составляли, некоторые предлагали нечто подобное. Самооплодотворение и даже бесполое размножение. Чтобы колонии быстрее заселять, если потребуется. Но эти предложения отклонили. Объём модификаций большой, изученность темы слабая, применимость специфичная, актуальность низкая. Проще транспортом людей с Земли завозить, чем поселенцев переделать так, чтобы сами почковались. Да и комиссия по этике была против.
— Разреши, я тоже вопрос задам? — обратился к Танише Дымнов. — Хоть я лекцию по устройству вашего… нашего общества внимательно слушал, одного так и не услышал. Эти евгенические порядки — они у всех землян? У "светлых" тоже?
— "Евгенические"? — Таниша снова усмехнулась, но уже невесело. — Нет, у "светлых" порядки другие. На дотациях только мы сидим, "сумеречные". А "светлые", наоборот, одни из тех, кто нас дотирует. И одни из тех, кто нам такие порядки придумал.
К складу вторсырья их отряд прибыл в полном составе — редкий шанс спокойно поговорить (или послушать) перевесил возможность пройти ДДУ раньше остальных. Навстречу им попался их сегодняшний "преподаватель".
Деловитый зампотех снова куда-то спешил, но при виде тележки, нагруженной сломанными рессорами, отбракованными подушками, негодным амортизатором и кипой изношенных чехлов, остановился и театрально всплеснул руками:
— Э-э-э, ребята, так дело не пойдёт! Это вы вместо обслуживания просто новые детали поставили, чтобы работать поменьше, а так дело не пойдёт. Вот эта рессора, например, ещё пару сроков вполне проходит, — зампотех наугад ткнул пальцем в один из листов. Внешне целый, лист под слоем старой смазки таил трещину во всю ширину, и от тычка пальцем разъехался на две обломка. — Ну ладно, эту рессору вы правильно забраковали. Но с остальным вы точно нахалтурили! Вы поймите, ребята, одно. База на Ремтрии, она отдалённая. Снабжать её тяжело. Здесь каждую гайку надо беречь, а вы целый ворох рессор в утиль сдаёте! Нет, я вам это занятие не зачту, вы как хотите. Чтобы зачёт получить, приходите завтра после основных занятий, я вам новое задание постараюсь подыскать. Возиться мне с вами некогда, своих дел полно, но что же поделать? И в этот раз постарайтесь уж справиться как следует, а не халтурить, как сегодня!
"Неужели он не видит? — поразился Сейзер, слушая токующего зампотеха. — Неужели не понимает состояния людей, которые стоят перед ним? Да, наши лица скрывают респираторы. Но неужели он не чувствует этого в позах, в проблеске глаз за пластиком забрала? Неужели не понимает, что ему нужно немедленно замолчать, пока не стало поздно?"
Джек не знал, что обострило его восприятие в тот день. Вряд ли недосып или просчёт медкибера при подборе витаминов. Но он всей кожей, несмотря на защитный комбинезон, ощущал давление сгустившейся атмосферы.
Он видел, как Михаил, слушая выговор "педагога", хмурится всё больше. Мрачнеет, как грозовая туча, из которой вот-вот ударит молния.
Он чувствовал колючий тёмный холод в глазах Ольги. И понял, что догадка про Кая и Герду была правильной. Эти глаза видели столько смертей, что хлад смерти проник внутрь, стал ледяной магией. И теперь острый взгляд ледяных глаз может навечно заморозить чужую жизнь, обратить живую кровь в мёртвые хрупкие кристаллы.
Он видел Карен, всей фигурой излучающей насмешку и презрение к несправедливым упрёкам. И догадался, что забавница-Коломбина (да нет же, её имя Карен!) балансирует сейчас на грани, за которой паясничанье перестанет быть весёлым и станет страшным и злым, а надувной клоунский молоток, повинуясь цирковому колдовству, нальётся убийственной сталью.
Он видел Танишу — та спокойно слушала "высокое начальство", чуть склонив голову набок. Вспомнил её угрозы, словно родом из детства, которыми она награждала проштрафившихся курсантов: "Уши оборву, нос отвинчу". Вроде бы шуточные угрозы. А следом вспомнил её слова, сказанные совсем недавно: "Я не использую эвфемизмы".
Он видел Фёдора. Терпеливого, безропотного Фёдора. Готового сносить любые тяготы и невзгоды, "если это на пользу людям". Но не желающего терпеливо сносить самодурство. Больше нет. Самодурства ему сверх меры хватило в прошлом.
Внезапно что-то изменилось. Зампотех оборвал речь на полуслове и уставился на Джека. Зловещая атмосфера развеялась, вокруг Сейзера снова стояли знакомые новобранцы-спасатели, а не выходцы из старых жутких сказок. И эти новобранцы смотрели на Джека с улыбкой в глазах. И симпатией. Карен даже подняла руку в древнем жесте "большой палец вверх".
— Мда. Хорошо. В общем, зачёт я вам, так и быть, поставлю. Авансом. Учитывая, что это была ваша первая практическая работа такого рода, — выговорил зампотех, помявшись. — Но попрошу вас отнестись к моим словам с вниманием и уважением. Ремтрию снабжать действительно трудно, запомните это и учтите на будущее. Сдавайте вторсырьё, проследите, чтобы амортизатор поставили в очередь на ремонт, а я побегу, мне ещё ведомости на списание проверить за кибером надо. До свидания, господа курсанты.
— До свидания, товарищ инструктор! — вторя Дымнову и Зотовой, нестройным хором отозвался тринадцатый отряд в спину стремительно удалившегося начальника.
Джек перехватил направленный на него взгляд Ольги. Её глаза снова стали тёплыми и живыми — осколок льда спрятался, ушёл в глубину души. Но не растаял. Растает ли когда?
— Снова я что-то сказал? — догадался Сейзер.
— Сказал, да, — подтвердила Таниша. — "Самодуры неубиваемы. Словно рессоры". Да ещё посмотрел на беднягу зампотеха так выразительно. Я уж приготовилась, что тебя сейчас оттаскивать придётся. Конечно, он не самый приятный человек. Но на "неубиваемость" его проверять не стоит. Всё, Джек, хватит меня пугать своими оговорками. Обратись к медику, сделай коррекцию пищевых добавок и спи впредь нормально, договорились?
— Договорились, — улыбнулся Джек.
А у зампотеха в скором времени состоялся приватный разговор с неким ответственным лицом, с которым курсанты отряда-13 ещё не были знакомы.
— Господин комиссар? Вы так неожиданно на связь выходите. Выполнил я вашу… просьбу. Попытался спровоцировать на конфликт курсантов "тринашки".
— Результат?
— Результат такой, что они не спровоцировались. Спокойные, дружные ребята. Молча послушали глупости, которые я перед ними городил по вашей милости. Только один тактично намекнул на моё самодурство. И это ещё он мягко выразился, я бы себя другими словами назвал. А никакой агрессии я у них не заметил.
— Может, плохо провоцировали?
— Простите, господин комиссар, но я инженер, а не профессиональный провокатор. Да и с чего вы решили, что они будут как-то по-особому реагировать?
— Странный вопрос.
— Что, из-за способа их появления в нашем мире? У нас тут тоже некоторые судачат, как старые кумушки: "А вы знаете, откуда эти новобранцы? А вы знаете, что их воссоздала Арена? А вы знаете, для чего ремтрийцы свою Арену сделали? Не для того, чтобы спасателей оживлять. А для гладиаторских боёв!" Почему-то некоторые думают, что у оживлённых Ареной должна быть какая-то особая кровожадность, раз Арена воссоздала именно их, а не кого другого.
— А вы так не думаете?
— Я думаю, что поведение диктуется не только личными качествами, но и обществом. "Общественное бытие определяет сознание", или как-то так. Может, наше общество и не самое гуманное. Но уж точно не такое жестокое, как Ремтрийская империя. Будем надеяться, что нам удастся направить в мирное русло особенности характера воссозданных. Даже если эти особенности у них есть.
— Ну, надейтесь. Надеяться никому не запрещено.
*
Следующий фрагмент:
http://proza.ru/2026/07/18/1004