Часть 2 «Статусный мужчина»
Глава 18. Камень желаний
Недели сменяли одна другую. Наступило холодное лето. До конца учебного года оставалось совсем немного. Плотный график - работа, уроки, подкаст - ещё недавно спасал Инджи, но теперь она всё чаще задумывалась о переменах. Прежде всего ей хотелось сменить работу. Вторым в списке стоял подкаст. Третьей - вообще жизнь.
Инджи стала ездить на работу другим маршрутом. Дорога стала длиннее, но теперь проходила по другим улицам. Затем изменила и график - стала приходить и уходить на час раньше. Свою просьбу начальнику отдела кадров объяснила курсом физиотерапии. С обедом тоже решила вопрос: стала заказывать сэндвичи и перекусывать прямо в кабинете. Никаких кофе, чаёв и минимум перемещений по офису. Общение с коллегами практически прекратила - она болезненно реагировала на офисные сплетни, тем более что о Мураде говорили всё чаще: созданный им департамент всё громче заявлял о себе. Все эти меры она называла «переходом в подполье».
Вскоре она поняла, что Мурад больше не появляется в конференц-зале на её этаже. Это было больно. Но вместе с тем приносило странное облегчение: она могла передвигаться, не опасаясь столкнуться с ним, хотя бы в этой части офиса.
И тем не менее пару раз она чуть не столкнулась с ним лицом к лицу. К счастью, оба раза успела вовремя изменить направление. Это её одновременно радовало и огорчало. Она не могла злиться на него. Он ничего ей не обещал. Всё, что произошло, случилось только внутри неё.
Даже подкаст больше не спасал. Новых заметок она больше не записывала.
Скоро ей должно было исполниться тридцать семь, и она всё чаще думала о будущем, которое почему-то представлялось ей совершенно беспросветным. Тяжелее всего давались вечера. Именно по вечерам одиночество становилось почти осязаемым. Она всё никак не могла вернуться в то состояние, в котором жила до появления Мурада в поле зрения. Ей хотелось хотя бы ненадолго перестать думать - о нём, о себе, о том, что случилось, и о том, чего уже никогда не случится.
Однажды в социальных сетях ей попалась реклама женского караоке-клуба, где все залы были оформлены в стиле мировых брендов. Залы «Шанель» и «Версаче» - на фотографиях их оформление казалось ей странным и вычурным. Но сама мысль о караоке неожиданно напомнила ей, что когда-то она окончила музыкальную школу.
Постепенно у неё появился новый вечерний ритуал. После работы они с Равшаной ехали в караоке. Чаще всего они выбирали зал «Диор». Инджи нравился его тёплый оранжево-розовый свет. В этой небольшой комнате с ярким, немного театральным интерьером почему-то легче становилось дышать.
Они пели по очереди, дуэтом, иногда танцевали, не дожидаясь окончания песни. Менялись языки, жанры, настроение. Весёлые композиции незаметно уступали место лирическим. Именно они звучали в исполнении Инджи и Равшаны особенно проникновенно.
- Боже, какое сейчас время! Сколько возможностей! - говорила Равшана, когда поздней ночью они возвращались домой. - Когда мы учились в музыкальной школе, мы ведь так не отрывались. И всё-таки жаль, что ты продала своё пианино.
Перед глазами сразу возникло пианино. После выкидыша Инджи часами сидела за ним, снова и снова играя мрачные произведения, будто музыка могла сделать то, чего не могли сделать слёзы. В конце концов она продала пианино. Оно слишком настойчиво напоминало о времени, которое она мечтала забыть.
- Тогда мне казалось, что музыка в моей жизни закончилась, - тихо сказала Инджи. - К тому же Гариба ханум уже была не в том возрасте, чтобы ежедневно выдерживать мои симфонические пытки.
- А знаешь, сейчас такую звукоизоляцию делают, что соседи вообще ничего не слышат. Есть хорошие материалы, и уже не такие дорогие. Я же говорю - какие сейчас возможности! Как говорится - любой каприз за ваши деньги!
Они ещё немного побродили по холодному июньскому городу и разошлись по домам.
После караоке Инджи обычно спала крепче. Казалось, музыка на несколько часов заглушала не только мысли, но и память. Однако кошмары никуда не исчезли. Просто отступали ненадолго.
Почти каждую ночь повторялся один и тот же сон. Трое мужчин окружали её, что-то выкрикивали, толкали друг к другу, словно она была мячом. Она теряла равновесие, спотыкалась и падала спиной на бетонный бордюр. Просыпалась она всегда за мгновение до удара.
В очередной дождливый вечер Инджи сидела в зале «Диор», медленно потягивая коктейль. Листая каталог, она вдруг замерла.
- О, как раз про нашу погоду. «В городе дождь».
Она вывела на экран слова и запела. На припеве сбилась, нахмурилась и включила песню снова. Потом нашла оригинальное исполнение. Пока Равшана ужинала и подшучивала над её внезапной одержимостью, Инджи раз за разом возвращалась к этой песне, будто знала её много лет.
Когда в очередной раз прозвучало: «Ты не придёшь», голос вдруг отказался ей подчиняться. По щекам потекли слёзы. Равшана растерялась.
- Что случилось? Ты плачешь?
Слёзы текли непрерывно, но Инджи не всхлипывала и не рыдала. На спокойном лице только глаза жили своей жизнью - огромные, потемневшие от слёз.
- Инджи, что случилось?
- Он не придёт, - тихо сказала она. - Понимаешь? Больше никогда не придёт.
- Кто?
- Мурад. Мы больше никогда не встретимся. А если и увидимся… этого уже не будет.
- Чего не будет? - ещё тише спросила Равшана.
Инджи покачала головой.
- Я ничего не придумала. Что-то было. Я это видела. Чувствовала. Когда он смотрел. Когда говорил. Даже тогда, в музее, когда нас фотографировали, он будто хотел меня обнять. Едва сдержался. Это было... Я знаю, что было.
Равшана молча смотрела на подругу. Ещё минуту назад та улыбалась, а теперь словно рассыпалась у неё на глазах.
- Идём домой, - тихо сказала Равшана.
Через несколько минут они уже сидели в такси и ехали. Даже дома слёзы не прекращались. Инджи свернулась калачиком и, уткнувшись лицом в подушку, беззвучно плакала. Равшана беспомощно посмотрела на подругу. Потом резко схватила сумочку и выбежала на лестницу. На первом этаже в открытой двери она увидела Гарибу ханум. В одной руке та опиралась на трость, а в другой был пакет.
- Что с Инджи?
- Ей очень плохо...
Гариба молча протянула пакет.
- Здесь ампула и шприц. Я подняться быстро не смогу. Беги. Дверь оставь открытой. Я сейчас.
Равшана взяла протянутый пакет и вернулась в квартиру Инджи. Пока она разбиралась с инъекциями, Гариба уже вошла. Короткими фразами она скомандовала и Равшана сделала укол. Минут через пять всхлип Инджи стих.
Гариба тяжело села на принесённый в спальню стул, но руку Инджи она не отпустила.
- Вы знали?
- Да, чувствовала. Иногда мне кажется, что её родила я... Она опять стала видеть кошмары...
- А как вы узнали об этом? - недоуменно спросила Равшана.
- Она кричит во сне.
Гариба помолчала.
- Мать зовёт... А я, как все старики, мучаюсь бессонницей. Моя спальня ведь прямо под её. Я слышу.
Женщины молчали. Инджи успокоилась и мирно спала. Равшана накрыла её одеялом. Гариба посмотрела на молодую женщину.
- Равшана, иди домой. У тебя семья. Твой муж и сын однажды взбунтуются. Я посижу с ней.
- Гариба ханум, муж в отъезде. А сын учится зарубежом. Так что, я тоже могу посидеть.
Они молча сидели рядом с кроватью, на которой Инджи тихо выпрямилась.
- Всё-таки она его полюбила...
- Мурада? Лучше бы она его никогда не встретила. Она была спокойна и счастлива до него.
Гариба ханум тяжело вздохнула и сказала:
- Спокойной была, но счастливой... Нет, не была. Я не знаю, сведёт ли их ещё Бог. Но без причины люди друг на друга так не смотрят.
Ночью Инджи проснулась и первым делом увидела Гарибу ханум, задремавшую на стуле возле кровати. Она бесшумно поднялась и заметила Равшану, спавшую рядом. Инджи осторожно коснулась руки пожилой женщины. Та сразу открыла глаза.
- Тебя отпустило?
Инджи попыталась ответить, но вместо голоса вырвался лишь хриплый полушёпот.
- Да... отпустило. Гариба ханум, прилягте, пожалуйста.
Гариба покачала головой.
- Гызым, отведи меня домой.
Инджи молча помогла ей подняться и проводила до квартиры. Вернувшись, она осторожно укрыла Равшану одеялом и ушла на кухню.
Поставив чайник, она попыталась произнести хоть слово. Голос пропал. Каждая попытка что-то сказать отзывалась болью в горле. Инджи медленно выпила тёплый чай и снова легла. «Утром подумаю», - решила она.
Но утром голос так и не появился. Вместо слов выходил лишь сиплый шёпот. В тот же день они с Равшаной попали к врачу. Осмотрев её, он сказал:
- Несколько дней полного голосового покоя. Не разговаривать. И никакого шёпота - сейчас он даже вреднее обычного голоса.
Неделя молчания. «Что-то в этом есть очень правильное», - подумала Инджи. Всё общение теперь перешло в короткие и длинные сообщения.
Первый забил тревогу Кянан.
«Инджи ханум, здравствуйте. Вы не опубликовали новую заметку. У вас всё хорошо?»
«Кянан, здравствуй. Я потеряла голос. Врач запретил мне разговаривать.»
«Аллах шафа версин!* А готовых записей совсем не осталось?»
«Есть. Одна. Но мне не нравится её тема - «О женщине, которая устала ждать». И вообще... Мне кажется, подкаст исчерпал себя.»
«Нет, не исчерпал. Вас слушают. Не лишайте людей радости общения с вами. Скорейшего выздоровления.»
Инджи осталась при своём мнении. А её слушатели - при своём.
Сообщения приходили одно за другим. От знакомых и незнакомых людей. Они спрашивали, как она себя чувствует, желали скорейшего выздоровления, предлагали помощь, писали, что молятся за неё. И только теперь Инджи впервые поняла: все эти месяцы она говорила не в пустоту.
Она долго смотрела на папку с готовыми записями. Потом открыла её, выбрала единственную оставшуюся заметку и нажала кнопку «Опубликовать».
А неделя молчания многое расставила по местам. За эти несколько дней Инджи приняла сразу несколько решений. Первым стало заявление об уходе с работы.
Вторым решением стала поездка за город. Листая социальные сети, она наткнулась на публикацию туристического агентства.
«Лавандовое поле. Осталось последнее место!»
Инджи долго смотрела на фотографию бескрайнего сиреневого поля. Потом, словно не успев передумать, набрала сообщение: «Пожалуйста, зарегистрируйте меня на поездку».
Она отправила его и ещё долго не могла отвести взгляд от фотографии. Образ лавандового поля не выходил у неё из головы. Ей хотелось увидеть этот простор своими глазами.
Ночью её разбудил звонок на городской телефон. В такое время ей могли позвонить только самые близкие. Не задумываясь, она взяла трубку и тихо сказала:
- Алло!
- Инджи? - раздался мужской голос, который ей показался не знакомым.
- Кто это?
- Это я, Эмиль. Мне надо с тобой поговорить.
Эмиль... Так странно было слышать его голос...
- О чём?
- Что с голосом?
- Болею. Мне нельзя говорить.
- Инджи... Может это к лучшему. Ты помолчи, а я кое-что тебе скажу... Мне не просто было тебе позвонить... Я даже не думал, что все ещё помню твой номер телефона. Прости меня пожалуйста. Я тебя очень об этом прошу...
Инджи молчала. Не потому что горло болело. Меньше всего в жизни она ждала этот звонок. А прощение... Разве можно простить?
- Не понимаю...
- Инджи... Я несу на себе груз вины как свой крест. Я виноват. Я не защитил свою любимую женщину и своего ребенка. Я втравил самого дорогого мне человека в свои дела... Самое ужасное, что я хотел заработать для вас. А из-за этого потерял вас... Прости меня.
- Ты же меня ненавидел. Ты забыл?
- Никогда я тебя не ненавидел. Никогда. То, что я тогда наговорил, это было от злости на самого себя... Я пытаюсь наладить свою жизнь. Женился...
Он ненадолго замолчал.
- У моей жены было три выкидыша. Сейчас она снова беременна... И я не могу избавиться от мысли, что сначала должен попросить прощения у тебя.
- А я уж подумала, что ты поумнел. Всё как обычно. Всё для тебя и твоего блага.
- Инджи, прости.
Инджи молчала. Она прислушалась к себе и с удивлением поняла: ни злости, ни боли, ни желания что-либо доказать больше не осталось. Только спокойная пустота.
- Эмиль... Пусть бог тебя простит...
На другом конце линии повисла долгая тишина.
- Спасибо... - почти шёпотом произнёс Эмиль.
Она собралась положить трубку, как вдруг раздался вопрос:
- Ты пишешь?
- Э...Нет.
- Жаль. У тебя талант. Знаешь... говорят, человек не бывает счастлив, если отказывается от того дара, который ему дал Бог. Ты ведь всегда умела писать. Не бросай это. Пиши, Инджи...
Она долго сидела с телефонной трубкой в руках. За окном начинало светать.
Потом она поднялась и пошла в кабинет. «Лавандовое поле выглядит как море. Светло-фиолетовое, почти нереальное...»
Она выплеснула на бумагу все мысли и чувства, которые накопились за время молчания. Перечитав написанное, Инджи вдруг поняла, что перед ней лежит новая заметка.
Включила компьютер и юркнула под стол, всё ещё обвешанный одеялами. Говорить было больно. Запись проходила буквально короткими фразами. Впервые перед глазами был не молчаливый слушатель с умными глазами и седеющими висками, а бескрайнее сиреневое море.
Над записью пришлось ещё немного поработать, и к привычному времени она всё-таки опубликовала её. Впервые за последние недели Инджи улыбнулась.
Весь следующий день она готовилась к поездке. Напекла выпечки в дорогу, собрала вещи, прибралась дома и рано легла спать.
Выезд из города был назначен на раннее утро. Проснувшись по будильнику, Инджи быстро собралась и вышла из дома. Дорога манила её. Ей хотелось, чтобы после поездки её жизнь изменилась.
В точке сбора все туристы уже были на месте. Два автобуса уже ждали своих пассажиров. Руководителем поездки оказалась приятная женщина с мелкими кудрями. Оказалось, все присутствующие давно знали её и друг друга. Объявление появилось потому, что один из туристов отказался от поездки, и организаторам срочно пришлось искать замену. «Снова случайность,» - подумала Инджи и заняла свое место у окна.
Надежда Инджи на молчаливую поездку рухнула на первой же остановке - завтрак в придорожном ресторане.
К счастью, Инджи умела слушать. А эта способность ценится в общении иногда выше, чем умение говорить. Только в дороге Инджи поняла, что кроме лавандового поля её ждёт ещё множество остановок. Она даже не прочла объявление до конца. Они выехали из дождливого Баку и попадали то под солнце, то под дождь. Остановки в понимании Инджи были экзотическими. То кутабы где-то высоко в горах, то красный чай где-то на другой горе. То прогулка по висячему мосту под проливным дождем, то дегустация меда на пасеке. Калейдоскоп мест, и самое интересное, Инджи всё это видела впервые, в отличие от других туристов.
Наконец они приехали в маленький храм, рядом с которым раскинулись многовековые платаны. Гид шепнула Инджи:
- Там, где остановимся на ночь, есть камень. Если загадать желание и зажечь на этом камне свечу, оно исполняется. Купите хотя бы одну свечу.
Инджи протиснулась к прилавку и перед её взором открылись коробки со свечами разных цветов.
- Что означают цвета свечей? - робко спросила она мужчину продавца.
- Как что? Каждый цвет имеет свой символ. Жёлтая свеча для ясности ума, а красная свеча для любви, зелёная - привлекает благополучие, ну а чёрная свеча поглощает негативную энергию. Ханум, вы какую свечу хотите?
Инджи смотрела на свечи и не знала, что она хочет на самом деле. Неожиданно её осенило.
- Мне по три свечи каждого цвета, пожалуйста. Так можно?
- Конечно, можно.
Она вышла из магазинчика с пакетом, и вскоре автобусы снова отправились в путь.
Через некоторое время они въехали на территорию гостиничного комплекса в стиле деревушки. После долгой, неторопливой регистрации каждый получил ключ от своего домика, и группа постепенно разошлась по номерам.
Дождь догнал их и здесь.
Вечер прошёл спокойно, перед телевизором. Зато сон оказался на удивление крепким.
Рано утром Инджи проснулась под пение птиц. Номер был наполнен лёгким ароматом свечей, купленных накануне. В приподнятом настроении она вышла из своего домика и прогулялась по территории. Около одного камня она увидела попутчиц из группы, которые зажигали свечи, шептали что-то и смотрели, как под маленьким огоньком медленно таяла свеча.
Инджи подошла к камню. Она не особенно верила в подобные вещи, но неожиданно поймала себя на мысли, что очень хочет поверить. Первую четвёрку свечей она зажгла для Равшаны. Вторую - для Гарибы ханум. Последнюю - для себя. Каждой свече она тихо прошептала свои пожелания. Двенадцать маленьких огоньков ровными рядами горели на старом камне. Инджи смотрела на них и подумала, что лучшего времени для такого ритуала невозможно представить: розовое утро, мягкое солнце и свежесть после дождя.
Завершив завтрак, группа погрузилась на автобусы и долго ехала. Дорог оказалось гораздо больше, чем остановок. Наконец они приехали на лавандовое поле. Увиденное только подтвердило то, о чем представляла Инджи. Перед ней действительно раскинулось бескрайнее лавандовое море. Она выбрала себе укромное место вдали от шумных фотосессий и долго смотрела на поле. Лавандовые волны лениво перекатывались под лёгким ветром, и казалось, будто перед ней настоящее море.
Неожиданно Инджи услышала свое имя. Кто-то звал её.
- Инджи...
Она вздрогнула. Этот голос не мог прозвучать здесь. Медленно обернулась... Перед ней стоял Мурад - высокий, в белой футболке поло. На его лице была улыбка человека, который наконец нашёл то, что так долго искал. Инджи молча смотрела на него и вдруг поняла, что последние несколько дней о нём не думала. И тут же у неё в голове промелькнула мысль - «Разве у камня я просила о нём?!» А Мурад сделал странное движение, словно хотел обнять её, но сдержался. Развел руками и с широкой улыбкой сказал:
- Инджи... Здравствуйте. Неожиданно встретить вас здесь.
Продолжение следует...
Дальше http://proza.ru/2026/07/24/632
Naila Turgud
16.07.2026
Baku
* Аллах шафа версин! - «Да дарует Бог исцеление!»; традиционное пожелание здоровья и выздоровления.