«Ну, что такое? Дайте поспать! — пробубнила я, как только почувствовала, что моё тело сорвалось с места, и испугалась: — А-а-а-а-а! Что происходит?»
Я открыла глаза и поняла, что кубарем понеслась по воздуху. Неведомая сила тянула меня куда-то, как магнит.
— Ты чего кричишь? — услышала я сбоку знакомый голос проводницы.
— Почему я так странно куда-то лечу, если ты меня не тащишь за руку, а несёшься рядом?
— Я тебя сопровождаю, как положено. Подошло время телу твоему оживать, а тебя, душенька, там нет.
— Где это там? — не поняла я.
— Да всё в той же клинике, в которую я доставляю души! — злобно ответила проводница. — Вот навязалась на мою голову ещё эта обязанность! Кто-то выдумал оживлять людей, а я носись туда-сюда с этими душами да ещё бойся опоздать!
— Мне не надо туда! — прокричала я. — Потому что запретила себя замораживать и оживлять! Собственноручно написала Шмакову такое заявление.
— Меня твои запреты не касаются. Если ты сорвалась с места и полетела, значит, тело затребовало свою душу. Всё, душенька! Прилетели!
В этот момент я почувствовала, как резко начала снижаться, прошла сквозь крышу, два перекрытия и оказалась в боксе, на кровати которого лежало моё тело. Рядом с кроватью стояли врачи и Шмаков с озабоченным выражением лица.
— Ложись на тело! — приказала проводница.
— Ни за что! — расставила я руки и ноги по краям от него.
— Ложись, иначе его закопают, если не оживёт. — надавила она несколько раз мне на спину.
— Ну и пусть! — ещё сильнее выгнула я её вверх. — Зато я невидимой останусь среди людей, буду летать свободной птицей, ничего не делать, не быть никому обязанной, лишь наблюдать за их жизнью, словно смотреть бесконечный сериал.
— Если его закопают, то я снова потащу тебя в лазариум восстанавливаться на сто лет.
— Вот и хорошо! — обрадовалась я. — Хоть отосплюсь.
— Зато потом я или другой проводник притащит снова тебя сюда и подселит в чужое тело. Тебе это надо?
Только я призадумалась над этими её словами, как проводница поднялась к потолку и плашмя бросилась на меня, чтобы погрузить в тело. Но я резко отлетела влево, а она упала на тело и впиталась в него.
— Что ты наделала? — услышала я её голос. — Теперь тебе придётся быть проводницей вместо меня!
— Я не стану проводницей! — заистерила я. — Я не стану проводницей! Не стану проводницей!
— Ты трижды отказалась, значит, точно не станешь ей.
Проводница замолчала, а я услышала восхищённые возгласы врачей. Увидела, как верхние веки на моём лице слегка приоткрылись, и немного отвисла нижняя челюсть. Прямая линия на мониторе искривилась. Начало робко работать сердце.
Шмаков достала из кармана уникомп, позвонил Немышеву и сказал что я ожила. Послушал его немного и снова положил уникомп в карман.
— Расчувствовался Альберт Олегович. — сообщил он врачам, смахивая слезу с щеки. — Она же для него, как дочь родная. Ценит её больше своих сыновей.
Я на мгновение замерла. Было приятно слышать такие слова в свой адрес. Но одновременно поняла, что Немышев сильно удивится, когда поймёт, что я стала гибридной.
— Что, призадумалась над тем, что натворила? — снова заговорила проводница. — Все твои мысли знаю. Ты обречена навсегда оставаться рядом со своим телом, чтобы подпитываться его энергией. Иначе новый проводник тебя утащит на сто лет в лазариум, а потом подселит в чужое тело, и вы долго не сможете быть с ним одним целым. Поверь мне, тебя намеренно подселят в неблагополучное тело, чтобы наказать за содеянное со мной и за то, что отказалась быть проводницей.
Я молчала. И даже поверила её словам.
— В это время Шмаков произнёс:
— Тщательно следите за Ольгой.
— Боитесь, что сбежит? — почему-то решил пошутить врач, который стоял рядом с ним.
— Боюсь, что Немышев всех нас живьём заморозит жидким азотом, если с ней что-нибудь случится!
Он резко развернулся и покинул бокс. Я, как в былые времена, пристроилась рядышком и зашагала с ним в ногу. Пешком мы поднялись на второй этаж, прошли в его кабинет. Он лёг на диван, я расположилась в кресле. Полежал немного, достал из кармана уникомп и связался с женой по видеозвонку.
Ирина ответила не сразу. Как только она появилась на экране, я переместилась на спинку дивана и начала за ней наблюдать.
— Как там наши малыши? — спросил Шмаков усталым голосом. — Чем занимаются?
— Кошку по очереди тягают за хвост и за уши. — направила Ирина камеру уникомпа на своих деток.
Два милых создания: девочка и мальчик в нарядных одеждах сидели на ковре в окружении игрушек, но не обращали на них внимания, а цеплялись своими маленькими ручками за красивую кошечку, и каждый пытался подтянуть её поближе к себе. Бедное животное терпело всё это и не пыталось убежать.
— Мои сладкие! — улыбнулся Шмаков.
— Ты что такой уставший? — спросила Ирина, всматриваясь в экран.
— Твоя двоюродная прабабка долго не оживала, а Немышев по несколько раз в день доставал меня из-за этого.
— Ну, ожила хоть?
— Ожила. Альберта я уже обрадовал, теперь осталось осчастливить дружка Ольги — Илью Велесова. Он так же, как Доминика, которая всё время рвалась к Немышеву, когда здесь его оживляли, торчит у стола администратора в офисе и требует сообщить об её состоянии. Это он нашёл её в комнате дворца торжеств, отыскал в её уникомпе мой номер и сообщил о случившемся. Поэтому нам удалось так быстро забрать оттуда её тело и принять все нужные меры. Ладно, дорогая, до вечера.
Он отключил связь, позвонил администратору и попросил передать Илье, что я ожила.
Я пулей полетела на ресепшен сквозь перекрытия и стены. Как только оказалась в фойе, сразу же увидела Илью. Он рыдал и смеялся одновременно. Благодарил администратора за хорошую весть. Я смотрела на него и удивлялась его состоянию и эмоциям.
«Как я могла не поверить в искренность его чувств?» — подумала я в тот момент.
Илья вышел из офиса, я прошла сквозь стену и стала смотреть ему вслед, а он радостно завизжал, начал кружиться, прыгать и прокричал: «Ты больше не сбежишь от меня! Я не позволю! Не отпущу твою руку, как в прошлый раз!»
Потом перешёл улицу и направился на многоуровневую подземную парковку для ГАМов.
Меня всегда удивляли такие парковки. На приличной территории, прямо на земле, располагались платформы серого цвета, напоминающие большие люки. На них виднелись цифры и числа. ГАМ автоматически приземлялся на тот квадрат, на котором они светились. Пилот с пассажирами покидали ГАМ, а он прямо на этой платформе опускался под землю. Отверстие закрывалось такой же платформой, но цифры на ней уже не светились. На выходе с огороженной территории парковки пилот получал жетон, с которым спустя какое-то время возвращался на неё, бросал жетон в щель автомата, и его ГАМ поднимался на поверхность земли.
Илья бросил в щель жетон и прошёл через открывшийся проём на парковку. Я, естественно, проследовала за ним. Вскоре над поверхностью земли появился ГАМ. Его дверца открылась. Я пулей в него влетела и уселась на пассажирское место рядом с сиденьем пилота, которое занял Илья. Он приложил палец к ямке на панели управления, назвал адресом приземления телецентр, и ГАМ взмыл вверх.
Летели мы минут семь. ГАМ приземлился перед огромной телебашней на платформу, которая опустила его под землю вместе с нами. Там мы покинули его, сели в прозрачный лифт и поднялись на тридцать седьмой этаж. Прошли немного по коридору и оказались у двери, на табличке которой было написано: «Генеральный директор телекомпании „Фортуна“ Велесов Иван Фомич».
Илья приложил к двери уникомп, толкнул дверь, вошёл внутрь и сел за директорский стол. Я предположила, что теперь телеканалом занимается он вместо отца, не нашедшего общего языка с душой, живущей в нём и заставляющей его противоречить вслух своим же словам, только что сказанным. Он включил комп и стал проверять почту. Нажал на первое письмо, потом на прикреплённый к нему файл, и на экране появилось видео, от которого мне стало не по себе. Оно было о том, как Немышев вместе со своими роботами — копиями трёх государственных деятелей, заморозили живьём настоящих деятелей жидким азотом в капсулах хранилища компании «Криориус». Я видела, какими стали глаза Ильи. Они были полны ужаса и восторга одновременно. Он явно испытывал удовольствие оттого, что завладел этими кадрами.
Я даже не догадывалась о том, что в хранилище под землёй тоже велось видеонаблюдение. Теперь у меня не вязался образ страдающего в офисе клиники эмпатичного Ильи с тем Ильёй, который смог завладеть таким секретным материалом. Оставалось только гадать, что он с ним будет делать. Я, почему-то, не ждала от него ничего хорошего.
Затем он просмотрел шесть писем с прикреплёнными файлами. Те содержали видео о выписке этих деятелей из клиники, его отца, Власова и владельца телекомпании «Истина». Получалось, что в «Криориусе» имелся предатель, предоставивший Илье этот материал.
При просмотре первых трёх видеоматериалов на его лице прослеживалось злорадство и удовлетворённость. Следующие три видео вызвали в нём озабоченность, злость, обиду. Его губы сжались в тонкую полосочку, словно он продумывал, как отомстить за унижение отца. Он раз за разом просматривал кадры из выписной комнаты, старательно вглядывался в лицо Аглаи с её комичным и огромным микрофоном в руке, да пыхтел от злости. Лицо Ильи стало красным.
Такими микрофонами уже давно никто не пользовался. Достаточно было прикрепить с одной стороны очков микрофон, размером в два миллиметра, с другой — такого же размера камеру и вести репортаж без всякого оператора. Было заметно, что её вид, произносимая речь и микрофон были просто средством иронии и издевательства над Велесовым старшим, Власовым и владельцем телеканала «Истина».
«Кто же она такая — эта Аглая Красивая? — произнёс Илья вслух. — Она чертовски хороша, возможно даже — моя ровесница. Чего ради эта троица помешалась на ней почти одновременно? Эх, папа, папа, ты всё никак не угомонишься! Женщины — это твоя слабость!»
Закрыв последний файл, он перешёл к следующей папке. Я обмерла после того, как он её открыл. В ней хранилось видео со дня рождения Ирины Храбровой. Получалось, что, позвонив с моего уникомпа главврачу клиники «Криориус», именно так был записан в списке моих контактов Шмаков, о том, что я мёртвая лежу в одной из комнат Дворца торжеств, Илья хладнокровно покопался в моём уникомпе. Скачал из него всё, что ему показалось интересным, на свой уникомп, а потом передал его тем, кто приехал за телом. Илья быстро прокрутил видео до того места, где Ирина уничтожала одного робота за другим. «Психопатка!» — пробурчал он и закрыл папку.
Затем Илья взял в руку пульт, направил его на окно и нажал кнопку, одна его створка распахнулась. Он поднялся с кресла, подошёл к окну и долго смотрел в даль, о чём-то размышляя. Я прилегла на подоконник, подпёрла голову рукой и стала наблюдать за ним. Всё пыталась понять, что я к нему чувствую. Но нет, я ничего не чувствовала, ведь у душ нет гормона привязанности окситоцина и эстрогена, влекущего к мужчине, тоже нет.
Поэтому взмыла вверх и понеслась в клинику посмотреть, что происходит с моим телом. Однако в одиночестве я летела недолго. Меня обогнала душа молодого человека, развернулась ко мне лицом и расставила руки.
— Остановись, пожалуйста! — прокричала она.
Я прекратила полёт, приняла вертикальное положение, зависла в воздухе и уставилась на эту душу удивлённым взглядом.
— Как тебя зовут? — спросила душа.
— Зачем тебе надо знать моё имя? — возмутилась я.
— Хочу с тобой подружиться. Какой-то курьер притащил меня в чужую квартиру спустя сто лет после моей смерти и оставил там. Я долго наблюдал за жизнью её хозяев, а потом набрался смелости, вылетел через окно на улицу. Для меня здесь всё новое. Не знаю, что мне дальше делать.
— Ольга, помоги мне адаптироваться в этом новом для меня мире. — умоляюще сложил он вместе ладони под подбородком. — Позволь мне всегда присутствовать рядом с тобой.
Я призадумалась. Понимала, что если позволю ему это, то впущу в свою беззаботную жизнь и буду всегда с ним нянчиться. И тогда прощай моя свобода, к которой я так всегда стремилась.
— Я не могу на это согласиться. — начала я осторожно, чтобы не обидеть. — Потому что так же, как и ты, была вселена проводницей в квартиру семейной пары и самостоятельно, без чьей-либо помощи, познавала этот мир. Ты должен пройти здесь собственный путь адаптации. Понял?
— Тогда позволь мне хотя бы сегодня побыть с тобой.
— Я сильно занята. — попыталась я от него отвязаться. — Мне надо по делам лететь.
— У душ бывают дела? — удивился он.
— Конечно.
— Мне было бы полезно узнать, чем они здесь занимаются. Пожалуйста, только один день позволь находиться с тобой.
Я не ответила ему, а взмыла ввысь чуть выше его и понеслась в клинику. Оказавшись над зданием её офиса, опустилась на крышу, прошла сквозь неё, несколько перекрытий, стен, протопав приличный путь по коридору, оказалась в боксе со своим телом.
— Пришла? — услышала я голос души проводницы. — А я думала, что ты больше здесь не появишься.
— Прилетела тебя навестить. — съехидничала я. — Как тебе в моём теле, нравится?
— Что здесь может нравиться? — всхлипнула душа. — Сплошная боль, немощь, страдания и ощущение кошмара оттого, что с телом делают врачи.
— Вот именно, кошмар! А ты всё таскала и таскала сюда души на мучения!
— Даже не смей меня в этом упрекать! — возвысила голос проводница. — Если в каком-то теле появляются хоть какие-то признаки жизни, то проводник обязан доставить в него душу! Или ты думаешь, что я испытываю от этого удовольствие?
— Так я же не против! В последний раз ты доставила себя в мою душу и живи в ней. Прочувствуй все прелести оживления.
— Я прошу прощения! — услышала я голос Сергея. — Не могли бы вы объяснить, что здесь происходит? Почему из твоего тела, Ольга, говорит другая душа, а ты находишься снаружи и общаешься с ней?
Я поискала его в боксе глазами и разозлилась, увидев его торчащую голову из стены:
— Зачем ты за мной увязался?
— Ты не ответила вслух на мою последнюю просьбу, и я решил, что ты не против, чтобы я провёл один день с тобой. — медленно вышел он полностью из стены. — Так что всё же здесь происходит?
— А здесь, Сергей, находится клиника по оживлению мёртвых замороженных тел людей. Ты видишь моё вторично погибшее тело, и уже вернувшееся к жизни. Теперь оно стало полноценным человеком, заново обучающимся двигаться, ходить, говорить, есть, только через невыносимые боли, слабость и страдания. В течение первого месяца после осторожной доставки его в клинику в виде глыбы льда, его размораживают до плюс пяти градусов, устраняют все повреждения, произошедшие во время гибели или естественной смерти, выводят из него токсины и всё лишнее. Сосуды заполняют донорской кровью, растворами, альбумином, ещё чем-то, а потом ещё два месяца его восстанавливают различные специалисты. Проводят реабилитацию.
— Разве такое возможно? — удивился он.
— Ты же сам видишь, что возможно.
— То есть, если бы я захотел, то тоже смог бы занять чьё-то тело и стать полноценным человеком?
— Однозначно. — подтвердила я. — Походи по боксам, посмотри, с каким телом интенсивно работают врачи, попытайся вызвать на разговор душу каждого такого тела. Если не отвечает, то оставайся рядом с ним до тех пор, пока врачи не начнут волноваться по поводу того, что оно не оживает. Тогда ложись на него сверху.
— И что произойдёт?
— Ты погрузишься в него, тело подаст признаки жизни, а потом вытерпи весь путь восстановления и вот тогда точно станешь полноценным человеком.
— Но я же не смогу вернуться в таком виде в то жильё, в которое меня подселил курьер! — отчаянно прокричал он.
— Проводник, а не курьер! — поправила его душа из моего тела.
— Мне без разницы, как его называют. Жить-то я где буду?
— Не волнуйся, клиника предоставит тебе отдельную квартиру, два года будет выплачивать пособие на жизнь, пока будешь набираться сил. — пояснила я.
— А что потом?
— Потом найдёшь себе работу. Жильё навсегда останется твоим. По площади оно примерно, как среднестатистическая двушка столетней давности. Так что дерзай.
В этот момент дверь бокса отворилась, и в него вошёл Шмаков в сопровождении двух врачей. Они подошли к кровати. Николай Михайлович наклонился над моим телом, приподнял верхнее веко, посветил маленьким фонариком на глазное яблоко и спросил:
— Как продвигается её восстановление?
После его вопроса глаза моего тела сами слегка приоткрылись.
— Все показатели соответствуют норме на данном этапе восстановления. — ответил врач уверенным голосом.
— Будьте особенно внимательны к ней, почаще заходите в бокс, не надейтесь только на показатели аппаратуры. Всё же она получает уже третью жизнь, включая жизнь при рождении матерью. Это первый случай в практике нашей клиники, и мы не должны оплошать. Не забывайте, что она очень дорога Немышеву.
— Я понял, Николай Михайлович. — кивнул головой врач и пообещал выполнить все его указания.
Шмаков с врачами ушли, а Сергей, услышав о моём втором возвращении к жизни в этой клинике, засыпал меня вопросами. Его интересовало, как я себя чувствовала после первой выписки из клиники, где и как жила, нашла ли работу и, если нашла, то какую? А когда услышал, что я год и два месяца тому назад окончила университет, во время учёбы трудилась в этой клинике, а потом работала на пищевого магната и жила в шикарной квартире, которую тот мне подарил, к тому же летала самостоятельно на ГАМе, его как-то странно повело. Его глаза ещё смотрели на меня, а тело перекрутилось в талии, и ноги повели его к стене.
Не успела я ещё похвастать всеми своими достижениями в этом мире, как Сергей погрузился в стену, чем очень огорчил меня.
— Куда ты? — прокричала я. — Мне ещё многое надо тебе рассказать, например, что замужем за президентом побывала, фильм об этой клинике сняла, который по телевидению показали. Кому ещё я могу похвастаться этим, если не человеку из прошлого века?
— Ты правда побывала замужем за президентом? — угасшим голосом спросила душа проводницы.
— Правда. — ответила я и честно призналась: — Только тогда я находилась в теле другой женщины.
— А я принадлежала телу девушки, которая с трудом окончила девять классов в школе, прошла курсы штукатуров-маляров и работала на стройке. Неужели ты думаешь, что мы с твоим умным мозгом можем быть совместимы? Я только в тягость буду ему.
— Да, это проблема. — согласилась я. — Но ты постарайся всё время молчать и не донимать мой мозг своими советами. Тогда будет всё в порядке.
— Умный и красивый парень. — произнесла душа проводницы, вспомнив про Сергея. — Надо было подсказать, куда ему идти. Я знаю, где ожидают оживления молодого мужчины.
— Не волнуйся, он сам его найдёт. Видно, что хочет снова стать полноценным человеком и окунуться в этот новый для него мир.
Я, не прощаясь, покинула бокс и отправилась искать Сергея. Очень хотелось узнать, нашёл ли он для себя подходящее тело. Побывала в нескольких боксах, но в них его не было. И вот, наконец, обнаружила его в боксе правого крыла. Пришла туда на звук негромкой человеческой речи. Сергей стоял в углу рядом с изголовьем кровати. На ней лежало бездыханное бледное тело молодого мужчины, примерно его возраста. Рядом с кроватью толпились врачи, беспокойно говорили о том, что парень не оживает, а им непременно надо добиться этого.
В бокс вошёл Шмаков, посмотрел на тело, тяжело вздохнул и спросил:
— Почему с собой покончил? Нейропсихолог общался с отцом?
— Общался. Рассказал, что парень собрался жениться, привёл домой девушку знакомиться с отцом. Тот пообщался с ней, но потом в категоричной форме запретил сыну вступать с ней в брак без всяких объяснений. Его мать развелась с отцом, когда он был совсем маленьким и оставила ребёнка отцу — влиятельному человеку. Развелась из-за его постоянных измен. В этом сам отец признался. Сын не послушал отца, женился на девушке, не делая свадебного торжества, и привёл её в свой дом. Спустя год он вернулся вечером домой, а его жена оставила на столе несколько ЗУМов с записями того, как она с его отцом занималась сексом с ролевыми играми в период нахождения её в браке. В оставленной записке сообщила, что была любовницей его отца три года, но он так и не женился на ней. Тогда она решила ему отомстить через сына, познакомилась с ним, соблазнила и женила на себе.
— Получается, что у отца не хватило духу честно рассказать сыну, почему он против его брака с девушкой, но и сам её не отпустил — продолжил с ней грязные отношения?
— Вот именно! После просмотра видео с ЗУМов парень явился в дом отца, положил на стол ЗУМы с запиской жены, налил горячей воды в ванну, сел в неё и перерезал себе вены на запястье. Когда отец обнаружил его, то красная от крови вода в ванне уже была холодной, а сын мёртвым. Он со своим водителем доставили сына в нашу ферму на крионирование. В полицию он сообщил?
— Нет. Просил за любые деньги его оживить и не сообщать в полицию. Немышев разрешил его принять.
— Ты чего там стоишь, ворон ловишь? — спросила я Сергея, как только Шмаков покинул бокс. — Ложись на тело парня и становись полноценным человеком!
— Боюсь. — ответил тот. — Отец снова доведёт его до суицида, и я вновь окажусь в лазариуме для забвения на сто лет. А мне это надо?
— Научись решать проблемы по мере их поступления! — ткнула я пальцем в его сторону. — Ты же слышал, что отец просит клинику на любых условиях его оживить, дорожит им.
«Какой умный парень! — подумала я. — Всё продумал, во всём разобрался».
В этот момент прямо из потолка появились две души. Одна из них держала другую за левые руку и ногу. Она опустилась на пол, слегка подбросила её, положила на тело и покинула бокс тем же путём, каким явилась сюда. Я не стала дожидаться, когда тело подаст признаки жизни, а сразу покинула клинику и полетела к своей сестре. Она лежала дома на кровати и о чём-то думала, глядя в потолок. Поднявшись к потолку, я зависла над её головой. Юля, увидев меня, дёрнулась и прокричала:
— Ты зачем покинула тело, оно же умрёт без души! Вдруг на мгновение её дыхание перехватило, и сиплым голосом она спросила: — Или уже умерло?
— Не волнуйся ты так, в теле другая душа находится. — ответила я, опускаясь на край кровати. — Я не захотела в него возвращаться. Меня же снова могут убить. А мне это надо?
— В таком виде и будешь дальше существовать?
— Да! — гордо ответила я. — Ты просто не знаешь, как это здорово. Никаких обязанностей не надо нести, никакой ответственности не придётся бояться, не нужно есть, соблюдать гигиену, и вообще не будет никаких проблем! Свобода!
— Тебя же в лазариум утащит проводник!
— Пока моё тело живое, меня не утащат. Так было с душой Андрея Храброва. Так было с Ланкиной душой, когда её душа самостоятельно покидала тело и находилась, где ей вздумается. Меня могут видеть, кроме тебя, Лана и Виталий. Буду иногда к ним наведываться. А где Игорь, чем он занимается?
— Он в твоей квартире работает. На ночь возвращается сюда, если не тусуется где-нибудь.
Ладно, слетаю к нему, — сообщила я сестре и вылетела через приоткрытое окно.
Игорь сидел в кресле за моим столом, внимательно смотрел в монитор, стучал пальцами по клавишам клавиатуры, что-то тихонько бормотал. Потом оттолкнулся ногами от пола и уехал в кресле от стола на небольшое расстояние.
— Аглая! — позвал он роботессу.
Та появилась в дверном проёме и произнесла томным голосом:
— Слушаю вас, Игорь Альбертович.
— Принеси мне кофе, какой я люблю.
— Сейчас закажу. — повернулась она уходить.
— Не смей заказывать! — рассердился он. — Приготовь сама. Я не собираюсь полчаса ждать его. Зачем я сюда купил кофе-машину, коробки с капсулами различного кофе? Ты инструкцию к ней прочитала?
— Да, Игорь Альбертович, я сейчас же его приготовлю.
Аглая ушла, а я пристроилась рядом с креслом и стала рассматривать данные на экране. Получалось, что он выполнял свой и мой объёмы работ. Вид у него был немного уставшим, но довольным.
Вскоре в кабинет вошла Аглая с подносом. На нём стояла чашка кофе и какая-то сладость. Игорь придвинул кресло к столу. Аглая поставила на него чашку и вазочку.
— Благодарю, тебя, Аглая, — произнёс Немышев младший и принялся маленькими глоточками смаковать ароматный напиток.
— Вы совсем во мне не видите женщину? — обиженным голосом произнесла роботесса.
Брови Игоря поползли вверх:
— А должен?
— Думаю, что должны.
— Я вижу в тебе, Аглая, робота в образе женщины. Думаю, что этого достаточно.
— А мой создатель сказал, что вы сильно устаёте, поэтому я должна вас ублажать, как мужчину, чтобы вы расслаблялись.
— А что значит ублажать, как мужчину? — еле сдерживал он улыбку на лице.
— Ублажать мужчину, это, значит, совершать действия, направленные на удовлетворение его потребностей в сексуальной и интимной сфере. — отчеканила она. — Так сказано в словаре.
— Аглая, в словаре дано краткое содержание этого понятия. Ублажать мужчину можно и другими способами. Например, сейчас ты можешь сделать мне массаж плеч и шеи, чтобы я расслабился. Так что унеси отсюда пустую чашку, вазочку и начинай меня ублажать.
Роботесса унесла посуду, вернулась, встала позади кресла и начала делать ему массаж.
— Могу ли я подсказать вам кое-что по работе? — спросила она, тщательно разминая мышцы так, что Игорь постанывал от боли.
— Говори, если это важно. — разрешил он.
— Ваш отец умышленно не тревожил по несколько дней компании, принадлежащие ему.
— Почему? — удивился Игорь.
— Чтобы те запаниковали и сами начали присылать ему необходимые данные и видео-отчёты. А иначе вы загоните себя такой интенсивностью труда без помощи Ольги.
— Благодарю за подсказку, Аглая. — произнёс он задумчиво. — Попробую тоже работать в таком режиме.
Я покинула рабочий кабинет и отправилась бродить по комнатам. В квартире было чисто, уютно, но теперь это для меня уже не имело особого значения. В таком виде, в котором я находилась сейчас, мне можно было жить, где угодно, и на этот счёт у меня появилась одна коварная мыслишка.
Продолжение в главе 23 http://proza.ru/2026/07/29/1477