«Роль личности» в этой истории.
Часть 2.
(Продолжение. Предыдущая глава:http://proza.ru/2026/07/22/748)
Перед продолжением рассказа о подробностях знаменитого боя «Варяга», надо бы подчеркнуть следующие обстоятельства.
Большинство русских флотскских офицеров того времени прекрасно понимали цену этой «победы», странный способ «прорыва», выбранный капитаном крейсера и плачевные результаты этого боя.
Я прочитал большое количество книг и воспоминаний офицеров русского флота той поры, назову лишь некоторых авторов: капитан 2-го ранга В.И. Семенов (тогда старший офицер крейсера «Диана»), лейтенант П.А. Вырубов (впоследствии геройски погибший на броненосце «Суворов»), князь А.П. Чегодеев-Саконский (тогда вахтенный офмцер крейсера 2-го ранга «Алмаз»), мичман Б. К. Шуберт (вахтенный офицер крейсера «Олег»), мичман Я.К. Туманов ( командир батареи 75 мм орудий на броненосце «Орел»),
В.С. Кравченко (судовой врач крейсера 2-го ранга «Изумруд»),
В.П. Костенко (корабельный инженер броненосца «Орел») и т.д.
Все они, кроме погибшего в Цусимском бою П.А. Вырубова, писали свои воспоминания уже после окончания РЯВ, когда можно было осмыслить ее трагический ход и позорные результаты.
Ни у кого из них вообще нет никаких упоминаний о «героическом бое и славной победе» «Варяга» (хотя все они прекрасно знали, что в России были организованны грандиозные празднования этого события).
В Порт-Артуре адмирал С. О. Макаров тоже опубликовал следующий приказ:
«25 февраля 1904 г.
Рейд Порт-Артур
Объявляю по вверенному мне флоту полученную мною сегодня телеграмму г. управляющего Морским министерством следующего содержания:
«[Порт]-Артур. Командующему флотом Тихого океана адмиралу Макарову.
Государю императору благоугодно было пожаловать крейсера «Варяг» командиру орден Георгия четвертой степени и звание флигель-адъютанта, всем офицерам, механикам, врачам — Георгия четвертой степени, содержателям Барсукову, Денисову — Станислава третьей степени [с] мечами; Маркелову — Анну третьей степени [с] мечами.
Лодки «Кореец» командиру — Георгия четвертой степени, старшему офицеру — Владимира четвертой степени [с] мечами [и] бантом, лейтенантам Степанову [и] Левитскому — Станислава второй степени [с] мечами, мичманам Бойсману, Бутлерову — Анну четвертой степени, Бирилеву и механику Франку — Станислава третьей степени [с] мечами [и] бантом, врачу Меркушеву — Станислава третьей степени [с] мечами.
Всем нижним чинам «Варяга» и «Корейца» знаки отличия военного ордена четвертой степени, священнику Рудневу наперстный крест из кабинета на георгиевской [ленте]. Авелан».
Поздравляю от души всех чинов флота в Тихом океане со столь высокой оценкой действительно молодецкого дела крейсера «Варяг» и лодки «Кореец», которые показали, что в нашем флоте живы традиции доброго старого времени. Приказ прочесть на судах и в командах.
Вице-адмирал С. Макаров
ЦГАВМФ, ф. 524. д. 1, л. 4. Типогр. экземпляр.
(Интересно, что приказ этот адмирал С.О. Макаров написал не от своего имени, а просто пересказал в нем текст телеграммы управляющего Морским министерством Авелана.)
Казалось бы, все русские офицеры должны были радоваться и гордиться такой замечательной победой и, невиданным ранее в России, поголовным награждением нижних чинов «знаками отличия военного ордена четвертой степени», а на деле в их воспоминаниях – «гробовое молчание» об этом…
Вот что писал об этом награждении генерал-майор генерального штаба Е.И. Мартынов:
"Георгиевский крест… дает большие служебные преимущества и назначается лишь за выдающиеся боевые подвиги, притом, по приговору думы, составленной из кавалеров этого ордена…
Однако и Георгиевский крест сумели дискредитировать.
В самом начале войны, под первым впечатлением "подвига" "Варяга" и "Корейца", все находившиеся на них офицеры, врачи и механики были награждены, по особому Высочайшему повелению, помимо думы, Георгиевскими крестами.
Такое массовое награждение, в связи с оказанными экипажами этих судов в России неслыханными почестями, произвело на армию весьма неблагоприятное впечатление.
Для каждого было ясно, что если от командира судна требовалась некоторая решимость, чтобы идти навстречу превосходному в силах неприятелю, то со стороны остальных чинов одно присутствие на корабле (может быть и невольное) само по себе не составляло еще заслуги, достойной награждения высшим военным орденом.
Неудовольствие в офицерской среде стало еще сильнее, когда впоследствии выяснилось, что вообще в указанном бою экипажем "Варяга" не было совершено никакого подвига, а на "Корейце" даже почти не было потерь…"
(Мартынов Е.И. «Из печального опыта русско-японской войны». - СПБ, 1906. - С. 129, 130)
Допустим, что это написал сухопутный «сапог», просто завидовавший результатам «славного боя» моряков и этому каскаду награждений,верно?!
Может быть у флотских офицеров было тогда другое мнение?!
Посмотрите, с какой нескрываемой иронией пишет об этом своей сестре, 2 января 1905 года, командир броненосца «Орел», капитан 1-го ранга Николай Викторович Юнг (он потом скончается от ран, полученных в Цусимском бою):
«Вот действительно будет истинное счастье для бедной России, когда закончится война, так бессмысленно начатая благодаря слабоумию и недальновидной политике.
Как было больно и жалко смотреть и слушать нашего принципала, провожавшего нас в Ревель и говорившего, что мы идем сломить упорство врага и отомстить за "Варяга" и "Корейца".
Сколько в этих словах и детского, и наивного и какое глубокое непонимание серьезности положения России...»
(Думаю читателям понятно, что «принципал» на которого было «больно и жалко смотреть», говоривший эту «детскую и наивную речь», это и был Николай Второй, главный виновник той «бессмысленно начатой благодаря его слабоумию и недальновидной политике», войны).
Понятно что, в своих воспоминаниях тогда, флотские офицеры не могли открыто оспаривать ход и результаты «славного боя» «Варяга», которые, по царскому повелению, так широко праздновали в России, поэтому и выбирали «фигуру умолчания»…
После Октябрьской революции и до 1945 года у нас в СМИ и публичных выступлениях тему «славного боя «Варяга» не упоминали.
А вот после безоговорочной капитуляции Японии, 2 сентября 1945 года, эта история снова стала широко отмечаться, о «Варяге» тогда сняли прекрасный фильм и великие песни о нем вновь стали звучать по радио.
Наверное, в тех условиях, в целях патриотического воспитания молодежи, это было оправдано.
В своём знаменитом обращении к советскому народу 2 сентября 1945 года, И.В. Сталин напомнил о том, что «…в феврале 1904 года… Япония, воспользовавшись слабостью царского правительства, неожиданно и вероломно, без объявления войны,—напала на нашу страну и атаковала русскую эскадру в районе Порт-Артура, чтобы вывести из строя несколько русских военных кораблей и создать, тем самым, выгодное положение для своего флота.
И она действительно вывела из строя три первоклассных военных корабля России».
Обратите внимание, что Сталин, в этом обращении, упомянул о «выводе из стоя трех первоклассных кораблей» (имелись в виду броненосцы «Цесаревич», Ретвизан» и крейсер «Паллада») , но НИ СЛОВА НЕ СКАЗАЛ о «Варяге» и его сражении…
Думаю, он сделал это не случайно.
В отличие от некоторых современных руководителей, И.В. Сталин прекрасно знал историю нашей страны, и порой мог «вытереть сопли» даже Черчилю (в знаменитой дискуссии о принадлежности Львова и Варшавы).
Он тоже тяжело переживал позорные поражения царских войск и флота, в этой войне, и не скрывал этого:
«…поражение русских войск в 1904 году в период русско-японской войны оставило в сознании народа тяжёлые воспоминания.
Оно легло на нашу страну чёрным пятном.
Наш народ верил и ждал, что наступит день, когда Япония будет разбита и пятно будет ликвидировано.
Сорок лет ждали мы, люди старого поколения, этого дня.
И вот, этот день наступил.
Сегодня Япония признала себя побеждённой и подписала акт безоговорочной капитуляции».
(«Правда», 3 сентября 1945 года.)
Умели говорить с народом наши вожди той великой эпохи, согласитесь.
Теперь надо бы сказать несколько слов и о завершении карьеры самого В.Ф. Руднева, которая после боя в Чемульпо, почему-то стремительно закончилась.
В юности меня очень удивляло, почему, после такого славного сражения, царь-батюшка не назначил этого прекрасного командира на какой-нибудь новый броненосец, для участия в походе Второй Тихоокеанской эскадры.
Ведь раз уж он смог всего лишь на бронепалубном «Варяге» нанести такие поражения флоту «япошек», то уж на мощном броненосце он наверняка сокрушил бы супостата еще сильнее.
Было странным и то, что никакого упоминания об участии других (имевших боевой опыт и награжденных «георгиевскими крестами») офицеров и нижних чинов «Варяга» и «Корейца» в сражениях русско-японской войны НЕ БЫЛО.
Ведь на Вторую Тихоокеанскую эскадру и офицеров и специалистов набирали буквально «с бору по сосенке», по всей России, а тут – такие прославленные герои и без дела сидят!
«А ларчик просто открывался», как говорил наш знаменитый баснописец И.А. Крылов.
Дело в том, что и сам В.Ф. Руднев и ВСЕ офицеры и нижние чины после этого боя, в Чемульпо, юридически оказались на положении …военнопленных!
Японцы тогда разрешили нейтральным французам перевезти наших моряков из Чемульпо в Россию, под их обязательство НЕ ПРИНИМАТЬ УЧАСТИЕ в боевых действиях до конца этой войны.
А вот как описывает подобную процедуру капитан 2-го ранга В.И. Семенов (чуть позже интернированный на крейсере 1-го ранга «Диана»):
«"Диана" официально разоружилась, и командир ее представил генерал-губернатору список офицеров и команды, находящихся на крейсере, удостоверяя, что они не примут более участия в военных действиях.
Такое удостоверение (все равно, что сдача на "честное слово") освобождало французские власти от обязанности наблюдать за "интернированными", дабы воспрепятствовать их побегу” (В.И. Семенов, “Расплата” с.218).
Надо сказать, что в ходе Русско-японской войны японцы, стремясь предстать перед великими державами, как «гуманная нация», вообще всячески старались не оставлять у себя наших военнопленных.
Впоследствии, японцы таким же образом «решали проблему» с нашими военнопленными офицерами, после сдачи Порт Артура.
Вот что об этом вспоминал капитан 1-го ранга Б.И. Дудоров:
” Японцы усердно уговаривают всех офицеров ехать домой.
Но это еще более укрепляет многих в отказе дать слово.
Ясно: японцам каждый солдат сейчас дорог для действий против наших армий в Маньчжурии и мы для них неприятная обуза”
(Б.И. Дудоров “Сдача Порт Артура”).
В Чемульпо в феврале 1904 г. шли дипломатические дискуссии о судьбе русских моряков:
«Адмирал Уриу поручил надзор за потопленными русскими судами консулу в Чемульпо г. Като, но так как оставшиеся в живых экипажи этих судов были взяты на иностранные суда, то он полагал необходимым иметь надзор и за ними.
С этой целью 31 января/13 февраля утром послал в Чемульпо лодку «Осима» и с помощью одного миноносца в течение дня поддерживал с нею связь.
Затем чрезвычайный и полномочный посланник в Сеуле Хаяси Гонсуке имел совещание с иностранными посланниками, командирами иностранных военных судов и адмиралом Уриу относительно судьбы спасенных русских моряков...
Японцы указывали, что по законами и обычаям войны, в данном случае спасенные русские должны считаться военнопленными, так как участвовали в военных действиях и были побеждены в бою.
Это вызвало дискуссию в которой русские и французы возражали…
Остальные дипломаты признали требования японцев правомочными.
Тогда Хаяси заявил, что японцы предлагают отпустить комбатантов неприятеля на условиях “пароля”.
Все военнопленные с русских кораблей, будут отпущены под честное слово (“пароль”) больше не участвовать в этой войне.
Действия по отношению к команде (не только офицерам), действительно определялись протоколом Гаагской конференции от 29 июля 1899 года.
Но не тем, на которую ссылаются русские, введя в заблуждение даже собственного Государя, (2-м, где действительно существует указанная 57-я статья, но в котором определены “законы и обычаи” ведения войны , по отношению к интернированным на суше), а 3-м, определяющие правила ведения именно морской войны.
Именно поэтому "восторженные союзники" не соглашались брать просто так русских.
Речь шла не о интернированных на французской территории (тогда они могли решить все сами), а о военнопленных, принадлежавших японцам.
В 3-м протоколе всего 14 статей, 9-я из которых и была применена:
”Подобранные в море (вот откуда растут русские фантазии о "потерпевших кораблекрушение"), раненые, или больные одной из воюющих сторон, попавшие в руки другой стороны, являются военнопленными.
Захватившая их сторона должна решить, исходя из обстоятельств, держать ли их у себя на корабле или отослать в свой порт, в нейтральный порт, или даже в их собственный порт.
В последнем случае, военнопленные, как репатриированные не могут участвовать в войне до самого ее окончания”…
После того, как японцы приняли решение отпустить русских моряков “на честное слово”, они могли уходить совершенно свободно, на любом судне».
(Николай Чорновил «Обзор боя у Чемульпо»).
Как видим, судьбу и самого Руднева, и экипажей «Варяга» и «Корейца» решали японский адмирал Уриу, иностранные дипломаты и командиры их кораблей, стоявшие в Чемульпо..
Разумеется, царское правительство всячески избегало упоминания статуса “военнопленные” по отношению к командам своих кораблей в Чемульпо.
Была распространена довольно забавная и ничем не подкрепленная информация о, якобы признании раненых, оставленных в Чемульпо “потерпевшими кораблекрушение”.
По нашей версии, «… покровительство раненым и ближайшие заботы о них принял на себя французский вице-консул в Чемульпо, а японское правительство согласилось признать их "спасенными от кораблекрушения"».
(Русско-яп. война 1904-1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при МГШ. - СПБ, 1912. - Кн. 1. - С. 317 )…
Однако, даже в официальной русской историографии отмечается, что:
“…командир крейсера "Паскаль" категорически отказался везти команду русских судов без формальных гарантий со стороны японского посланника… японский посланник запросил свое правительство и 30 января…
сообщил, что Япония согласна на выпуск из Чемульпо русских офицеров и команд при условии, что они дадут слово не принимать более участия в военных действиях до конца войны…
(Русско-яп. война 1904-1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при МГШ. - СПБ, 1912. - Кн. 1. - С. 316 ).
Так что, статус, полученный командой «Варяга» и «Корейца» , ничем не отличался от такового же, у интернированных в различных нейтральных портах моряков наших «разоружившихся» там кораблей, военнопленных офицеров из Порт Артура и т.д..
Оставшиеся в госпитале Чемульпо тяжелораненые русские моряки, были затем перевезены в Японию (есть несколько фото их пребывания там) , а после выздоровления - отпущены под расписку, подобно остальным своим товарищам.
Интересно, что некоторые из них (еще не зная, что в России они все объявлены героями и получили «Егория») успели в плену пожаловаться японским офицерам, что им не выдали перед боем положенную им чарку водки…
Очень показательна и история с «ранением» В.Ф. Руднева.
На известной картине П.Т. Мальцева «Крейсер «Варяг», раненый Руднев изображен в центре его палубы, посреди ведущих стрельбу комендоров, с перевязанной головой и красиво поднятой рукой.
(На самом деле в бою он находился на мостике крейсера, на палубе ему просто нечего было делать).
В книжке старшего сына В.Ф. Руднева, Николая Всеволодовича «Командир легендарного крейсера», эта геройская история рассказана в таких красочный подробностях:
«Когда в середине боя, «Варяг» попал под шквальный огонь неприятеля, в боевую рубку от взрыва снаряда влетели осколки, и ранили капитана Всеволода Фёдоровича Руднева.
По кораблю поползли слухи, будто любимый командир убит, тогда Всеволод Фёдорович выбежал на палубу с перемотанной головой и крикнул: «Братцы, я жив! Целься Вернее!».
Ах, если бы это было правдой…
«Это самое "ранение", упомянутое В.Ф. Рудневым в его книжке, не только служит оправдывающим фоном для странных обстоятельств выхода им крейсера из боя, но и создало для Руднева дополнительный геройский образ.
На многочисленых картинах, иллюстрациях и описаний событий на "Варяге", была создана картина раненого, окровавленного отца-командира вышедшего на палубу (!!!) и ободрявшего команду возгласами "я живой" и "целься вернее".
На самом деле, увы, ничего этого не было.
Только после боя, обнаружив на себе ссадину от мелкого осколка или брызг окалины, он обратился "за справкой" к младшему врачу корабля…
Вот что записал Банщиков в своей записной книжке:
"... вечером после боя командир крейсера Варяг капитан 1 р. Руднев обратился за медицинской помощью вследствие сильных головных болей и общей слабости.
При совместном осмотре с Др. Пригент найдено: красноватая ссадина, занимающая височную область, диаметром миллиметров 9 и ожогами второй степени. Впоследствии во время наблюдения к головной боли присоединилось расстройство со стороны питания височной области.
Со слов командира, оказывается, что осколочный снаряд, убивший стоявших рядом с ним сигнальщика и горниста, слегка затронул и его, на поранение он обратил внимание только тогда, когда появились головные боли.
На основе вышеизложенного заключаем, что поранение можно отнести к разряду ушибленная рана...".
Как видим, Руднев обратился к младшему врачу своего корабля только ВЕЧЕРОМ, уже после боя и затопления «Варяга».
Так что никакой белой повязки, во время боя, у него на голове не было, а «на поранение Руднев обратил внимание только вечером, когда у него появились головные боли».
Характерно, что когда Руднев при оформлении пенсии обратился к Банщикову с просьбой выдать ему врачебное свидетельство о контузии и ранении в бою, тот отказал, заявив, что контузия и ранение были лёгкими и не могли быть основанием для прибавки к пенсии.
Сведения приведены в книге В.И. Катаева "Варяг" (автор дружил с семьёй Банщикова)».
(Николай Чорновил «Обзор боя у Чемульпо»).
Так что и эта история - выдумка…
К сожалению (для Руднева) в дальнейшем его профессиональная несостоятельность как командира была подтверждена.
Он был назначен командиром, строящегося на стапелях Галерного острова Новоадмиралтейского завода, броненосца «Андрей Первозванный».
Фактически это было продолжение конструкции французских броненосцев образца 1891 года, реализованное в линейке «Цесаревич» — «Слава», отличаясь от них удлинённым корпусом с прямыми, а не заваленными бортами, а также 14-ю 203-мм пушками вместо 12-и 152-мм пушек, что формально означало некоторое увеличение боевой мощности корабля.
Корабль строился без учёта уже полученного боевого опыта русско-японской войны.
В результате этот броненосец устарел ещё до окончания его постройки.
В.Ф. Руднев командовал «Андреем Первозванным» с 10 мая 1905 года по конец сентября 1906 года.
После войны экипаж броненосца "Андрей Первозванный", несмотря на наличие знакомых с Рудневым, нижних чинов с «Варяга» в его экипаже, он довольно быстро докатился до митингов и был признан бунтующим,
а самого ВФ. Руднева морской министр Российской империи адмирал A.A. Бирилев представил к увольнению с флота "за преступное отношение к части, находящейся под его командованием".
Итак, флигель-адьютанта и кавалера высшего военного ордена Российской империи, Святого Георгия 4-й степени, капитана 1-го ранга В.Ф. Руднева уволили с военной службы относительно молодым, в возрасте 51 года.
Для того, чтобы «подсластить ему эту пилюлю», Руднев был произведен в чин контр-адмирала, в связи с увольнением (впрочем, это было обычной практикой).
В советское время, в качестве причины его столь раннего увольнения со службы, туманно говорилось, что он «отказался принять дисциплинарные меры против революционно настроенных матросов своего экипажа».
На деле – он просто не справился с вверенным ему экипажем…
Ну и еще об одной легенде, которая до сих пор «кочует» по разным «Википедиям» и юбилейным статьям о В.Ф. Рудневе.
Якобы, «в 1907 году японский император Муцухито, в знак признания героизма русских моряков направил В. Ф. Рудневу орден Восходящего солнца II степени.
Руднев, хотя и принял орден, никогда его не надевал».
(Так до сих пор написано в Википедии).
В других источниках, об этом пишут так: «В 1907 году Всеволод Руднев получил японский орден Восходящего солнца II степени в знак признания его заслуг в бою при Чемульпо, но никогда его не надевал.
В.Ф. Руднев был первым русским и одним из первых европейцев, награжденных этим орденом».
Беда в том, что к 1907 году уже довольно много русских было награждено орденами Восходящего Солнца и не меньше было награжденных европейцев, так что Руднев никаким «первым награждённым быть просто не мог.
В документах из Национального архива Японии о награждении иностранцев за 1907 г. русских только двое: Столыпин и Извольский.
В официальном отделе «Морского сборника», где публиковалась информация об утверждении иностранных наград морских офицеров, тоже нет никакого упоминания о награждения Руднева японским орденом…
Вернемся к событиям, происходившим в Чемульпо, накануне «славного боя».
Напомню, какую нелицеприятную оценку генерал-майор Генерального штаба Е.И. Мартынов давал нашим флотским офицерам и результатам их командования:
«Что касается наших сухопутных офицеров, то они еще с самого начала войны не возлагали на флот особых надежд.
Нам было известно, с каким легким научным багажом выходят наши моряки из своего корпуса;
мы не могли не заметить, что дальнейшая служба этих офицеров состоит главным образом в педантическом соблюдении особого морского этикета на корабле и в исполнении светских обязанностей на берегу;
до нас доходили темные слухи о колоссальных злоупотреблениях в морском ведомстве, о господствовавшем там фаворитизме, подавлявшем все талантливое;
мы видели поразительную распущенность морских команд на берегу, делавшую их совершенно непохожими на регулярные войска.»
(Мартынов Е.И. «Из печального опыта русско-японской войны». - СПБ, 1906.)
Похоже, что все это касалось многих кораблей Порт-Артурской эскадры.
«"Варяг" и до прихода в Чемульпо был, мягко говоря, не образцом боевой подготовки и дисциплины. В Чемульпо же, вдали от строгого начальства, предоставленная сама себе, команда "Варяга" быстро теряла и те навыки и настрой, которые были до "поступления на дипломатическую службу".
Не способствовал укреплению боеспособности и командир.
В отличии от известного своей строгостью и нетерпимостью к малейшей разболтанности и непорядку, прежнего командира Бэра, Руднев в силу своих личных качеств не мог удерживать порядок службы на прежнем уровне…
В Чемульпо свою неспособность Руднев пытался компенсировать "административными мерами".
Прежде всего запретил увольнительные для команды на берег, где матросы оказались бы совсем безконтрольными...»
(Николай Чорновил «Обзор боя у Чемульпо»).
Сам же Руднев, наоборот, чувствовал себя в новой роли "дипломата", как рыба в воде, в естественной обстановке.
Визиты, обеды, светские беседы, речи, сплетни, слухи… вся эта атмосфера была, похоже, как раз его призванием.
И обстановка в Чемульпо накануне войны весьма соответствовала такой деятельности.
Неплохо владея французским языком, сведя короткое знакомство с Виктором Сэнэсом, командиром французского крейсера "Паскаль", Руднев днями пропадал то у него, то на других "дипломатических мероприятиях".
В перерывах он под любым предлогом старался еще съездить в Сеул, пообщаться с посланником.
Дело дошло до того, что некоторые корреспонденты, обитавшие в Чемульпо, совершенно искренне считали командиром "Варяга" старшего офицера Степанова, а Руднева - кем-то вроде морского атташе (T. Coven. The Russo-Japanese War. p.118)
Эх, уж эти пресловутые «балы, красавицы, лакеи, мишура», и прочие милые удовольствия «светской жизни», которые так любили многие «господа офицеры»…
Когда уж тут было заниматься боевой подготовкой, учить экипаж борьбе за живучесть и прочим скучным вещам, необходимым на грядущей войне…
Как уже говорилось, командир японского стационера, крейсера «Чиода», капитан 1 ранга Какуичи Мураками, во время стоянки в Чемульпо, завел самые приятельские отношения с Рудневым, внимательно изучая сильные и слабые стороны его личности и уровень боевой подготовки экипажа «Варяга».
После того, как его крейсер, накануне боя, ночью (!) скрытно вышел из гавани Чемульпо, Мураками встретился с адмиралом Уриу и характеризовал ему Руднева, как командира, неспособного к решительным действиям, а "Варяг" - как небоеспособный корабль…
Но не только Мураками и другие японские офицеры, но и нейтральные очевидцы отмечали отсутствие всякой активности на борту "Варяга".
Корабль казался мертвым.
Команда все больше погружалась в атмосферу уныния и неработоспособности.
Согласитесь, что столь презрительную оценку от неприятеля надо было еще заслужить…
О том, какие события произошли непосредственно перед сражением, и о самом бое, поговорим в следующей главе.
Использованная в этой главе литература:
- "Бой "Варяга" у Чемульпо 27 января 1904 г." СПБ, 1907;
- Бой в Чемульпо, 9го Февраля (Чемульпинский отчёт Трубриджа) (Перевод русской версии Евгения Скибинского);
- «Вице-адмирал фон А.Г. Нидермиллер. «От Севастополя до Цусимы. ВОСПОМИНАНИЯ. Русский флот за время с 1866 по 1906 г.г.» 1930 г. Рига;
- Виталий Дмитриевич Доценко. «Мифы и легенды Российского флота». Издание 3-е, исправленное и дополненное;
- Из записей вахтенного журнала "Варяга"( ЦГАВМФ, ф. 870, Коллекция шканечных и вахтенных журналов, д. 30584, 1904 г., стр. 91-105.);
- В.С. Кравченко «Через три океана. ВОСПОМИНАНИЯ ВРАЧА О МОРСКОМ ПОХОДЕ В РУССКО-ЯПОНСКУЮ ВОЙНУ 1904–1905 ГОДОВ».;
- Костенко В. П. « На «Орле» в Цусиме. — Л.: Судпромгиз, 1955.;
- КОРТИК. Флот. История. Люди. 2004. Вып. 3.;
- «Красный архив», т.2 издан в 1922 году, в Петрограде;
- Мартынов Е.И. Из печального опыта русско-японской войны. - СПБ, 1906.;
- Николай Чорновил « Обзор боя у Чемульпо»;
- Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. c 41. (Пер.с япон.). СПб., 1909-1910;
- Пак Чон Хё "Русско-японская война 1904-1905 гг. и Корея";
- Русско-японская война 1904-1905 гг. Сборник документов. М., ЦГВИА. [Б.д.], с. 21-22, док. Н98;
- Спицын П.И. Доблестный подвиг "Варяга". Бой у Чемульпо 27 января 1904 г. - СПБ, 1909;
- Широкорад, "Энциклопедия отечественной артиллерии";
- Б.К. Шуберт "На крейсерах «Смоленск» и «Олег».
- «Японская белая книга». Маньчжурия и Корея. Издание Канцелярии Особого комитета Дальнего Востока. СПб., 1904.;
- Proceedings of the United States Naval Institute Volume XXX, No.2, June 1904, Whole No. 110 (Заявление капитана 1-го ранга Бейли по поводу Чемульпинского боя. (Перевод русской версии Евгения Скибинского));