Предыдущая глава: 140."Всё хорошо, что хорошо кончается"
http://proza.ru/2026/05/04/1631
В Троицке погостили мы недолго — какую-то недельку. Бабушка ещё до нашего приезда умотала опять в Казахстан, а без неё в беленьком домике с голубыми ставнями нам с Верой было пусто, неуютно и голодно. Теперь здесь всем заправляла двоюродная наша сестра, которая к этому времени уже вышла замуж и год назад родила ребёнка. Мы нанесли визиты вежливости нашим родственникам с маминой и папиной стороны да побродили по знакомым местам в Слободке и в самом Троицке, а больше там и делать было нечего. Пару дней по приезде ещё было жарко по-южному, потом же погода испортилась, зарядили холодные дожди, зато вся зелень оживилась, встрепенулась и снова мощно зазеленела после знойного июля.
В один из дней мы навестили и дядю Федю, брата отца, повидались и поболтали с Томой и Галей, нашими двоюродными сёстрами, а потом нас пригласили за щедро накрытый стол, где мы с сестрёнкой, малость оголодавшие за последнее время, налегли на сочные ароматные котлеты, на домашние малосольные огурчики и помидорчики и прочие разносолы. Мы считали себя уже совсем взрослыми — мне шёл девятнадцатый год, а Вере вот-вот должно было исполниться семнадцать, поэтому дядя Федя щедрой рукой накатил и нам по рюмочке самогонки. Я хоть и никогда ещё не пила её, но уже была наслышана от малопьющих женщин, что самогонка — это редкостная гадость, очень крепкая и вонючая. Поэтому я сначала отказалась, но дядя убедил попробовать, и мы с Верой осторожно пригубили незнакомую жидкость . Но, как это ни странно, самогонка оказалась какой-то густой, маслянистой, с приятным и необычным вкусом, легко выпилась. Даже по прошествии стольких лет я до сих пор сожалею, что не спросила тогда — из чего выгнали этот замечательный напиток. Никогда более я не пила такую крепкую жидкость с тем незнакомо-приятным вкусом.
Неделя пролетела мгновенно, и вот уже мы мчимся в Целиноград, к маме. Удивительное дело — именно в мамином доме мы с Верой ощущаем покой и умиротворение на душе, какой-то пьянящий кайф и чувство свободы после всех чужих домов и нашей внутренней зажатости в обществе других людей. Мама целый день на работе, а мы с Верой наслаждаемся последними каникулярными днями.
Иногда, наведя на наших лицах марафет и принарядившись, отправляемся в центр Целинограда — погулять или сходить в кино. Там всегда полно молодёжи, туда-сюда снуют студенты-стройотрядовцы в своих понтовых расписанных куртках. Стройотрядовское движение по стране только крепнет — это кузница будущих комсомольских и партийных вожаков, лидеров в зарождающемся кооперативном движении, закалённых сначала на строительстве свинарников и коровников, а потом даже и возведении дефицитного жилья для советских людей и самих себя.
Ещё мы с сестрой читаем, болтаем, торчим на балконе, озирая оживлённые окрестности, заполненные людьми и машинами. Сверху с балкона, с высоты четвёртого этажа, наблюдаем, как с утра перед входом в гастроном, что расположен на первом этаже нашего дома, выгружают и тут же, возле входа в магазин, устанавливают ящики с виноградом — к нашему восторгу всякий раз другого сорта! Миролюбиво настроенные пчёлы и осы озабоченно вьются над сладким лакомством. Здесь и чёрная, душистая, с лёгкой пряностью и мягкостью во вкусе, "Изабелла" — наша любимая, и зелёные, удлинённые, пухлые, безкосточковые "Дамские пальчики", и круглый бескосточковый виноград, и круглый зелёный и чёрный с косточками, и много других сортов, названия которых даже и не помню, но все они, разного цвета, вкуса и сочности, приятно радуют нас! Хуже всех оказался только не очень-то вкусный "Столовый". Никогда в жизни, ни до ни после, я не ела так много разного винограда — вот она, виноградная радость уходящего лета, до сих пор в моей памяти она звенит радостным восклицательным знаком!
А ещё мы с Верой целыми днями кружим вокруг моей новенькой "игрушки": этой весной, в день моего восемнадцатилетия, я получила от мамы царский подарок — катушечный транзисторный магнитофон "Сатурн-301", который стоил немалых для нас денег, аж 185 рублей. До сих пор помню свои нетерпеливое предвкушение и восторг от фантастических творческих возможностей использования этой современной чудо-техники, лёгкий приятный запах, смешанный с запахом нагретого машинного масла, исходящий от работающего тёплого магнитофона, запах от новых бобин с тёмно-коричневой четырёх дорожечной звукозаписывающей лентой (по две дорожки на каждой стороне). Мы с мамой купили две максимально длинных бобины с прочной магнитной лентой на лавсановой основе и одну пустую катушку. Позже я подкупала и новые чистые магнитные ленты и ленты с записями, только выпущенные ранее — светло-коричневые, с одной дорожкой на каждой стороне, но они были менее прочные и легко обрывались при сильном натяжении, приходилось склеивать их с помощью ацетона.
Конечно, советская торговля предлагала к продаже разные магнитофоны: различных отечественных марок и модификаций, горизонтальные и вертикальные, моно- и стерео-, бобинные и кассетные, но далеко не всегда они были в наличии. О некоторых из них я была наслышана или видела у других: такие широко популярные как "Весна", "Астра", Романтик", "Снежеть", "Комета", "Нота", "Маяк", "Орбита", "Соната", "Яуза" и другие. Высоко котировался в СССР недосягаемо дорогой для меня и солидный вертикальный катушечный маг "Юпитер-202-стерео», но я о нём и не мечтала даже. Ещё мне нравился вертикальный катушечный трёхскоростной "Маяк", он стоил дороже, чем мой двухскоростной "Сатурн" — более трёхсот рублей; возможно, мама и купила бы мне его, но на тот момент такого "мага" не было в наличии, и мы купили то, что было. Те же, кому были доступны поездки за границу, старались привезти оттуда качественную аппаратуру — магнитофоны и видеомагнитофоны, кассетники, фотоаппараты и видеокамеры, которые стоили для рядового советского человека бешеных денег.
Я безумно обрадовалась подарку и немедленно начала его осваивать — записывала песни с радиоприёмника и с телевизора — через провод и через микрофон, сама записывала своё пение через микрофон, а потом научилась записывать на четырёх дорожечную ленту и двухголосие, и хоровое многоголосие. Ах, как это захватывало меня! Ну не чудо ли — спеть и сразу же слышать свой голос, спеть ещё раз — и вот уже песня звучит удивительно гармонично на два голоса, а, если постараться, то можно и третий голос наложить на первые два, главное — правильно определить голосовую партию и спеть её точно, без соскальзывания на первый или второй голос.
Тогда я ещё не писала свои песни, но под руку мне тут же подвернулись стихи Пушкина, Лермонтова и Блока из нашей домашней библиотеки. Я вдохновенно распевала их стихи акапельно, импровизируя, сразу же, что называется, с листа и была очень довольна результатом!
Почему-то лучше всего получались песни на стихи Пушкина, я их напела в то время, наверное, с десяток. За что была вознаграждена удивительным, на мой взгляд, мистическим видением. Одним солнечным июньским утром 1975 года я внезапно проснулась и тут же распахнула глаза — прямо передо мной на стене причудливым образом сложился характерный и незабываемый профиль Пушкина из тени от одежды, сложенной на стуле. Этот профиль был удивительно точным до последней чёрточки и трепетал, как живой, от невидимых тёплых струй воздуха... В немом восторге я неотрывно смотрела во все глаза на него, но вдруг изумление отодвинуло куда-то в сторону все мои радостные чувства, на смену пришло осознание — ведь сегодня шестое июня! — день рождения Поэта! Профиль этот невероятный сохранялся совсем недолго, несколько секунд, а потом прямо на моих глазах начал трансформироваться, и вот уже это удивительное сходство с образом Поэта улетучилось, и осталась обычная серая тень на стене... Но это внезапное видение было настолько в духе неугомонного, шаловливого Пушкина, что я восприняла его как подарок от Александра Сергеевича, и до сих пор вспоминаю это мистическое чудо с блаженной улыбкой. Надо же было так вовремя проснуться!
Вера, конечно, тоже заинтересовалась магнитофоном, и, хоть она и не такой уж любитель пения, как я, но мы с ней записываем поочерёдно интервью друг с другом, потом переслушиваем их многократно и хохочем до слёз: Вера — мастер задавать заковыристые, с ехидцей, вопросы, на которые не так сразу и ответишь... Все наши дни заполнены без остатка и летят они в сентябрь с бешеной скоростью...
Продолжение: 142. "Распределение"
http://proza.ru/2026/08/05/1103