http://proza.ru/2026/08/02/1292
Поезд несся по бескрайним просторам России, унося с собой сотни судеб и историй . В седьмом вагоне, где царила своя, особая атмосфера, жизнь кипела, но сейчас, ранним утром, большинство пассажиров еще досматривали свои сны, покачиваясь в такт движению.
Именно в это сонное, но уже пахнущее свежесваренным кофе время, в вагон-ресторан, отправился Гоги. Гоги был человеком-праздником, человеком-оркестром, человеком-грузинским тостом, даже когда он просто шел за чашкой чая. Его широкая улыбка, пышные усы и неизменный бархатный пиджак, казалось, излучали тепло и обещание хорошего дня.
В вагоне-ресторане было непривычно тихо и немноголюдно.
За окном мелькали бескрайние просторы и перелески, а внутри, за столиком, что стоял подальше от окна, сидел пассажир. Он был типичным представителем "утреннего человека" – аккуратно причесан, в свежей рубашке, с газетой в руках и выражением легкой задумчивости на лице. Пассажир уже сделал заказ, и теперь, отложив газету, с нетерпением поглядывал на дверь кухни.. Через некоторое время официант принес завтрак — аккуратно сервированную тарелку с омлетом, тостами и свежими овощами.
Мужчина, оглядев порцию, внезапно нахмурился :
— Скажите, почему порция, которую я получил сегодня, в два раза меньше вчерашней, а цена та же самая?
Официант, молодой парень с милой улыбкой, не растерялся:
— А вы вчера не у окна сидели?
— У окна, — подтвердил пассажир.
— Всё верно, — спокойно ответил официант. — Сидящим у окна мы специально даём большую порцию в целях рекламы.
— Рекламы? — удивился пассажир.
— Да! — гордо заявил официант. — Вот вы сидите у окна, наслаждаетесь видом, а большая порция — это чтобы другие пассажиры в проходящих поездах видели и завидовали. Мол, в этом поезде — не только вагон -ресторан лучше, но и еда вкуснее и больше!
Пассажир задумался.
В этот самый момент в вагон-ресторан, словно вихрь, ворвался Гоги. Его широкая улыбка осветила полупустое помещение, а громкий голос заставил вздрогнуть даже видавшие виды столовые приборы.
— Эй, братцы! — воскликнул Гоги, оглядывая присутствующих. — Что за тишина? Это же не библиотека, а вагон-ресторан! Где музыка, где смех, где… — он осекся, заметив грустного пассажира, который все еще был в недоумении, глядя на свою скромную порцию. — О, а что это у тебя, дорогой? Какая-то диетическая порция? Непорядок!
Гоги подошел к столику, за которым сидел пассажир, и, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на соседний стул.
— Я Гоги, — представился он, протягивая руку. — А ты, я вижу, страдаешь от несправедливости железнодорожного общепита. Рассказывай, что случилось?
Пассажир поведал Гоги историю про рекламную порцию. Гоги слушал, кивал, а потом расхохотался так, что зазвенели стаканы.
— Вот это да! — воскликнул он. — Значит, если я сяду у окна, мне дадут порцию, как на свадьбе? Отлично! Официант! — Гоги махнул рукой. — Мне, пожалуйста, самый большой завтрак, какой только есть! И чтобы обязательно у окна! Я сегодня буду главной рекламой вашего ресторана!
Официант, привыкший к подобным выходкам, лишь улыбнулся и поспешил на кухню. А Гоги, подмигнув пассажиру, уже начал рассказывать невероятную историю про то, как он однажды в поезде Москва-Тбилиси в вагоне ресторане, изучив меню, сделал заказ :
— Мне одну порцию ахвледиани - попросил он официанта, водя пальцем по последней строчке меню.
— Но это невозможно! - ответил официант
— Почему?
— Ахвледиани — это наш директор!
Вагон-ресторан ожил. Смех Гоги, его громкие рассказы и ожидание огромной порции заразили всех присутствующих. И даже грустный пассажир, глядя на Гоги, не мог удержаться от улыбки. Казалось, что даже стены вагона-ресторана впитывали эту живую энергию и обаяние.
— Знаешь, — продолжал Гоги, — в моих путешествиях по железным дорогам я встречал всяких пассажиров. Были и те, кто считал, что вагон-ресторан — это просто место для еды, а не для веселья. Но я всегда говорил: если в поезде нет смеха, значит, ты едешь не туда!
Пассажир, с которым Гоги вел беседу, согласно кивнул, и в этот самый момент к их столику подошла официантка. На подносе, словно королева, возвышалась огромная тарелка с завтраком, от которого исходил такой аппетитный аромат, что даже самые стойкие гурманы могли бы потерять самообладание. Гоги принял заказ с триумфальной улыбкой, словно только что выиграл главный приз, и, не теряя ни секунды, вновь окунулся в мир своих дорожных историй.
— Вот, например, в прошлом году я ехал в поезде Москва — Сухум, — начал он, с удовольствием разглядывая свою тарелку, — и там, в вагоне-ресторане, познакомился с одной шикарной блондинкой. Ну, решил я ее угостить, разумеется. Позвал официанта и говорю: "Предложите ей самый лучший десерт, какой у вас есть!" Тот, значит, спрашивает: "Вы хотите десерт от шеф-повара?" А девушка, округлив и без того огромные синие глаза, удивленно спрашивает: "А он что, не доел?"
Зал взорвался смехом. Гоги, довольный произведенным эффектом, продолжил:
— А вот еще дорожный случай, который до сих пор вспоминаю с улыбкой. Купил я как-то на одной большой станции у одной бойкой торговки пирожок с мясом. Ну, знаете, такой, чтобы с пылу с жару. Кусаю, а в нем мясом даже и не пахнет! Я, конечно, возмутился: "Что за безобразие! В ваших пирожках с мясом нет никакого мяса!" А она мне в ответ: "Не может быть!" Я ей: "Может! Нет мяса!" Она: "А ну-ка, откусите кусочек…" Я откусил. "Ну вот, видите… нету!" Она: "А вы еще откусите…" Я снова откусил. "Ну… опять нет!" Она: "Ну-ка еще раз…" Я, уже с легким недоумением, откусил еще. И тут она как закричит: "Стойте! Вы проскочили!"
В общем, так я пять пирожков попробовал, а шестой уже просто не полез. Наелся бесплатно, можно сказать, до отвала, но мяса так и не нашел!
А еще был случай… Но это уже другая история. А пока — давайте есть! — Гоги поднял вилку и с аппетитом замахнулся на огромный кусок мяса.
И все вокруг засмеялись. Потому что в этом поезде смех был не просто разрешён — он был обязателен.
Продолжение следует.