Список источников и начало рассказа:
http://proza.ru/2026/05/31/1251
Предыдущая глава:
http://proza.ru/2026/07/26/1254
Все события и действующие лица в этом тексте являются вымышленными, а любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и покойными, случайно.
Возрастная категория 18+ (запрещено для детей).
*
Глава 10 — Наставник
"Как видим, в деле открытия учительских школ губернскими земствами сделано не очень много; при этом некоторые земства пытались их открывать, но скоро же закрывали или передавали казне".
(Веселовский Борис. История земства за сорок лет. — 1909).
Макар Антоненко подозревал, что искусственный интеллект всё же обладает чувством юмора. И что кибер-эксперт сыграл злую шутку, посоветовав Макару в выпускном классе школы после теста на профориентацию выбрать стезю учителя.
Поверив киберу, Антоненко поступил в педагогический вуз. И не в какой-нибудь, а в престижный институт города Корогве (в Восточной Африке, на реке Пангани). Теория давалась Макару легко: он на "отлично" сдавал все зачёты и экзамены; в свободное время, используя материалы ГалакИнфо и богатую библиотеку института, готовил обзорные статьи по античной педагогике, которые охотно публиковали научные журналы; он даже победил в межвузовской студенческой викторине на тему "Психология подростковых коллективов".
Тем сильнее угнетала неспособность применить теорию к практике.
Пока дети и подростки фигурировали на страницах учебников и слайдах лекций, всё было ясно и понятно. Но когда воспитуемые представали перед Макаром во плоти, его словно умственный паралич охватывал, и простые задания шли наперекосяк.
Сессию после второго курса Макар закрыл досрочно: многие преподаватели поставили ему высший балл "автоматом" за отличную учёбу в ходе семестра. Второго мая 2078-го (в первый понедельник месяца) будущий учитель с тяжёлым сердцем направился на краткосрочную производственную практику. От него требовалось на две недели стать наставником школьной трудовой дружины.
Под его попечением окажутся три парня и две девочки 12 — 13 лет. Все пятеро родом из слякотной глухомани у южного побережья Финского залива (в 25 километрах от устья Систы и в 40 км от устья Нарвы). В довоенное время там, в окружении озёр и ручьёв, ютились дома деревень с удивительно длинной родословной и много раз менявшимися именами. Сейчас на их месте находился номерной посёлок у периметра зоны отчуждения "Питер".
Школьная ДТД называлась "Маттийские Бобрята", по имени поселкового района (который, в свою очередь, унаследовал имя от деревни Маттия, известной с XVI века, располагавшейся восточнее ручья Кямиши и западнее ручья Мотовский, неподалёку от озёр Бабинское и Глубокое).
— Хорошие, дисциплинированные ребята, — обнадёжила доцент Джулия Ухуру, руководитель практики. — Об их дружине отзываются только положительно. Не теряй уверенности, Макар. В теории ты всё знаешь.
В переводе с интеллигентского это означало: "Мы нашли тебе самое лёгкое задание, какое смогли. Постарайся хоть с ним не напортачить".
Макар обладал ограниченным опытом отбытия "добровольной трудовой повинности". В школе он имел статус "умного мальчика", небезуспешно участвовал в олимпиадах по истории, защищал спортивную честь района на соревнованиях по маджонгу (вплоть до республиканского уровня). Учителя берегли одарённого ребёнка от тяжёлого неквалифицированного труда.
В разношерстные ряды трудовиков Макара призывали лишь дважды. Первый раз — в 2072 году, когда посевы сладкой маниоки атаковал мутантный жук-вредитель. Биозащита не сработала, генномодифицированные скворцы клевать жука отказались, и на борьбу с вредителем бросили трудовые дружины — обирать насекомых с листьев вручную. Романтика маниоковых полей длилась неделю, затем генетики подправили код скворцов, и проблема с жуком решилась индустриальным методом.
Второй раз Антоненко мобилизовали в 2074-м, когда компьютерный вирус обрушил управляющую систему космопорта Линди и вывел из строя машины и механизмы, связанные с центром управления. Пока централизованная система не восстановилась, портовые операции выполняли автономные роботы (до них вирус добраться не смог) и люди из ДТД.
Как раз тогда в Линди прибыл грузовик "Лунатик-7011" с продукцией металлургического комбината "Селена": фасонными отливками из высокопрочной стали для модернизации контрольно-предохранительной арматуры вулканов Меру и Килиманджаро. В обратный рейс "Лунатик" должен был забрать продовольствие в Лунный турцентр: кукурузу, рис, просо, батат, плантены, десертные бананы, арахис, кешью, кофе, какао и прочие земные деликатесы. Макару и другим школьникам поручили доставку питьевой воды взрослым трудовикам, работавшим на погрузке "Лунатика". Точнее, не воды, а изотонического рассола (если обильно пить несолёную воду на жаркой работе, можно потерять сознание или вовсе умереть).
Сейчас, изучая досье маттийской дружины, Макар осознавал, что его поставили "наставничать" над людьми, куда опытней самого "наставника".
За полтора года "Бобрята" поработали на объектах от Австралии (где ремонтировали ирригационный водовод) до Арктики (на достройке искусственного острова-заповедника "Белый медведь"), добыв школе пачку похвальных грамот: "за ударный труд", "за качественную работу" и даже "за рационализаторский талант". Личное дело каждого "бобрёнка" украшал длинный перечень курсов "на допуск", начиная с общей безопасности и доврачебной помощи и заканчивая управлением спец-машинами — этим отрокам и отроковицам доверяли такую технику, какую Макар видел лишь в научно-популярных шоу.
— Мне дали трудовиков-коммандос, — потрясённо пробормотал Антоненко, листая на виртуальном планшете досье дружинников.
Кроме обязательного обучения, оплаченного из фондов ДТД, почти все "бобрята" прошли ту или иную дополнительную подготовку. Так, тринадцатилетний Ержан Андробаев сдал экзамен на машиниста агромоста, а двенадцатилетняя Ульяна Ныркова заработала право управлять тропосферными гравилётами категорий A, B и C.
Глядя на лётные права Нырковой, потенциальный наставник не мог не вспомнить, что сам он бросил флаерную школу после двух занятий, испугавшись ответственности за "средство повышенной опасности" (пилотируемый гравилёт), и что ему доступно передвижение лишь на общественном транспорте, на велосипеде и пешком. Кроме того, закон не запрещал Макару перемещаться на лыжах и коньках (в отведённых местах), но этими приспособлениями Антоненко не владел.
Основную часть трудовых подвигов "Бобрята" совершили всемером. Однако к маю из дружины выбыли два работника: "по семейным обстоятельствам" отпросились Пётр Трёххвостов и Прохор Галамидов. Их специальности "унаследовали" оставшиеся: Мария Главатская прошла экспресс-курс электросварки, а Эдуард Козлищев на средства ДТД освоил искусство бетонщика.
Новая цель юных дружинников лежала на Среднем Урале.
Воодушевлённый "устойчивым экономическим ростом", Совет Земли-Н замахнулся на восстановление мегаполисов, разрушенных в ходе третьей всеземной войны, в том числе бывшего Екатеринбурга (он же — бывший Свердловск). Большой лагерь реконструкторов, согласно плану, должен раскинуться к юго-западу от уральского города, у руин машиностроительного завода, достроенного перед самой войной на месте упразднённого и расселённого посёлка Находчивый. "Бобрятам" требовалось подготовить площадку для этого лагеря и проложить дороги "первой очереди" от площадки до завода и до источников проточной воды — рек Чусовая и Чёрная.
Проект объекта и технологию его сооружения разработали профессиональные инженеры специально для школьной ДТД. Перед отлётом на Урал "бобрята" отрепетировали в виртуальной реальности все рабочие процедуры. При непредвиденных осложнениях юные трудовики в любое время суток могли дистанционно запросить помощь у старших коллег — для этого у ДТД действовал выделенный канал связи. На случай перебоев со связью на коммуникаторы "бобрят" установили программу-консультанта с автономной базой знаний.
В общем, студента-наставника назначили пятёрке школьников только потому, что подростков не полагалось оставлять без надзора взрослых. Обязанности Макара: присутствовать для порядка и не путаться под ногами. Рабочую должность он получил соответствующую: "оператор фильтр-вентиляционной установки (ФВУ) жилого шатра". Установки этой модели функционировали автоматически, в полевых условиях никаких операций с собой не требовали и обслуживались раз в год сертифицированным сервисом. Должность "оператора ФВУ" являлась чистопородной синекурой.
Кажущаяся простота задачи не обрадовала, а огорчила Макара. "Неужели я так безнадёжен? Неужели всё, на что я годен — заполнить своей фамилией пустую графу бланка?" — переживал Антоненко. И твёрдо решил подойти к заданию творчески, даже если окружающие считают это задание пустой формальностью.
Колдобины на пути энтузиаста возникли ещё до встречи с подопечными.
Управление трудовых дружин не стало выделять персональный флаер для перевозки одного студента, посчитав это излишней роскошью, граничащей с бонапартизмом. Вместо этого Макар получил на руки деньги "на транспортные расходы". Разумеется, этой суммы не хватило на воздушное такси от Корогве до Йобурга, и добираться пришлось с пересадками.
Получив документы и снаряжение, закупившись билетами, второго мая в 14:00 Макар выехал из Корогве на автобусе. Междугородний автобус следовал в Додому через Хандени и Кибая, разгоняясь на прямых участках до 300 км/ч. Через три часа десять минут, в 17:10, Антоненко прибыл на автовокзал Додомы. Ещё через десять минут, промчавшись по движущимся тротуарам, он вошёл в вестибюль аэропорта.
Посадка на нужный Макару рейс до Кологривовки-Саратовской начиналась только в половине восьмого вечера (по поясному времени Танзании). Два часа Макар "развлекался" просмотром новостей "Общеземного канала" (официального СМИ Совета Земли-Н), которые показывали на квазиголографическом экране зала ожидания между объявлениями рейсов и предупреждениями службы безопасности. Очередную веху в развитии родной планеты отметил репортаж о запуске пятого энергоблока солнечной электростанции в Сахаре. Затем отчитались об успехах дендрологи, продемонстрировав новый гипоаллергенный морозо-, радиационно-стойкий гибрид американского клёна и борщевика Сосновского для озеленения поселений на Марсе-Н (кроме декоративных целей, молодые листья "борщеклёна" были пригодны для варки борща).
В конце новостного выпуска, чтобы развлечь зрителей, показали сюжет о соревнованиях мастеров и мастериц ручного доения из культурно-исторического общества "Традиция". Хранители традиций наперегонки доили коров, овец, коз, а также самок домашней лошади, которых репортёр именовал то "кобылами", то "кобылицами".
С праздничной атмосферой организаторы соревнований переборщили — напуганные толпой и традиционно-ярмарочным шумом, многие кобылы (они же кобылицы) тревожно косились на незнакомых дояров и доярок (животных распределяли по людям случайным образом), бессловесно вопрошая: "Кто вы такие? И что вы с нами делать собрались?" В итоге фаворит соревнований на последнем этапе получил меткий удар копытом в колено и был вынужден обратиться к медикам. Повреждённую конечность доильщика тут же восстановили медреконом, но победа уплыла от фаворита к молодой претендентке.
В 19:30 танзанийского времени объявили посадку на рейс до Кологривовки. Через час все пассажиры расселись по местам, и сверхзвуковой трансконтинентальный гравилёт оторвался от бетона взлётной площадки. Ещё через три часа, преодолев без малого 6500 километров и сместившись на один часовой пояс восточнее Додомы, пассажирский лайнер приземлился на аэродроме Кологривовки-Саратовской. По местному времени уже наступил вторник, третье мая.
Аэровокзал Кологривовки одновременно являлся железнодорожным вокзалом. Чтобы не проходить второй раз досмотр, Макар безотлучно пробыл здесь до половины четвёртого утра (по поясному времени), ожидая свой поезд-магнитоплан до Суксуна. Тут ожидающим (а также провожающим и встречающим) по "телеку" вместо новостей крутили спорт — первенство Европы по художественно-силовому троеборью: жонглирование пудовой гирей, тяга штанги и танец на шесте. После гири и тяги уверенно лидировал Зигмунд Гроль, представлявший Советскую Республику Бавария. Но с шестом у баварского атлета не заладилось. "Танцевальные движения Зигмунда выглядят скованными. Как будто ему что-то мешает в танце", — сетования спортивного комментатора провожали Макара на поезд.
Прибыв в Суксун (в семь утра по времени Суксуна и Свердловска, в шесть — по времени Кологривовки, и в пять — по времени Танзании и Ленинграда), Макар рассчитывал взять напрокат флаер с автопилотом, заранее прилететь к месту работ, обустроить "лагерь для строителей лагеря" и встретить школьников на правах гостеприимного хозяина. Психологически это было очень важно: так наставник сразу подтвердит свой авторитет и одновременно заслужит расположение ребят.
Педагогически выверенный ход сорвался из-за человеческого любопытства к процессу деторождения непарнокопытных.
В то самое время, когда Макар ступил на платформу Суксунского вокзала, в шести километрах к северу от Суксуна, у деревни Брусяна, на вольготном весеннем пастбище экспериментальной фермы донашивала своё первое детище носорожиха Дорис.
Дорис являлась самкой суматранского носорога с капитально модифицированным генотипом. В популярных изданиях её называли "первой самкой ископаемого шерстистого носорога, воссозданной с помощью генной инженерии". В определённом смысле этот титул соответствовал истине: габариты и пропорции Дорис приблизительно совпадали с ископаемыми костяками и "мумиями" из вечной мерзлоты, а её шерстистые покровы, густеющие к зиме, хорошо защищали от мороза и позволяли круглый год пастись на свежем воздухе.
Дорис родилась в инкубаторе и была воспитана суррогатной матерью — роботом-носорогом, запрограммированным на поведение, которое (как думали палеонтологи) проявляли настоящие шерстистые носороги (разумеется, с поправками на местные условия). Детёнышу Дорис, в случае успешных родов, был уготован титул "первого шерстистого носорога, рождённого на Земле-Н естественным путём со времён ледникового периода".
"Воссоздание" шерстистого носорога входило в проект восстановления биоразнообразия и плодородия Северной Евразии и считалось важной народнохозяйственной задачей. Правда, так считали не все. Биологи Земли-К придерживались мнения, что их "сумеречные" коллеги на Земле-Н не воссоздают вымерших животных, а плодят новодельных мутантов без естественной экологической ниши в современной природе.
Лично удостовериться, как Дорис разрешится от бремени, слетелись в Суксун — ближайший к носорожьей ферме крупный город — учёные и журналисты не только Земли-Н, но и других планет Галактического Союза. Макара, который новостям биологии внимания не уделял, а забронировать флаер не успел, ждал неприятный сюрприз: все прокатные машины разобраны гостями Суксуна.
Он попытался договориться с владельцами частных флаеров — отвезти его к Свердловску-Йобургу. Точнее, к остановочному пункту Мраморный Сад к юго-западу от Свердловска — здесь планировалось разместить временную базу школьной дружины. Но частники, заслышав о полёте "в зону", либо категорически отказывались, либо заламывали такую цену, которая была студенту не по карману.
Последние двести километров до места службы обернулись непреодолимой бездной.
Макар просидел в Суксуне почти двое суток (с третьего по пятое мая), надеясь урвать освободившуюся машину и воссылая мысленные просьбы к Дорис поскорее разродиться — тогда учёные и журналисты разлетятся по домам. В тщетном ожидании питался батончиками из прессованной хлореллы, гаприна и синтетической целлюлозы — такие батончики бесплатно выдавали вокзальные автоматы для подкрепления сил проезжающих (тратиться на разносолы в своём "подвешенном" положении Макар не решился).
По тем же соображениям экономии средств, а также из-за переполненности местных гостиниц любителями биологии, Антоненко ночевал на вокзале, в зале ожидания, на жёсткой пластиковой скамейке. Вероятно, из-за неудобного лежбища Макару снились кошмары: будто он мчится на летучем носороге-великане к каким-то горам, и в этих горах его ждёт на смертную битву то ли дракон, то ли другое чудовище.
В четверг, пятого мая, после второй такой ночёвки, совершив утренний туалет в вокзальном санузле, Антоненко собрался с духом позвонить в Управление трудовых дружин — доложить, что он застрял в Суксуне и не может вовремя приступить к исполнению обязанностей наставника.
"Дольше тянуть с докладом нельзя, — нахмурившись, думал ответственный Макар. — Мои подопечные прибудут сегодня днём. В пять утра, по их поясному времени, у них сбор во дворе школы. В шесть утра — вылет. Лететь им без малого 1900 километров, на дозвуковой вахтовке. Они прилетят в Мраморные Сады примерно в двенадцать часов по поясному времени Свердловска. Или в половину двенадцатого".
Мимоходом зацепив взглядом дату в персональном коммуникаторе ("комме"), Макар обмер и в ужасе схватился руками за голову. Сегодня пятое мая!
В уверенности, что будет на месте раньше школьников, Макар не поставил себе "напоминалку" в календаре. А в непривычной для книгочея суете путешествия, в суматохе хлопот о машине, запутался в числах и днях недели.
Он верно рассчитал время. Но ошибся с датой. Его подопечные прилетают не сегодня. Они уже прилетели — вчера.
Комм встряхнул сигналом входящего вызова. Убеждённый, что ему звонят из Управления ДТД — выяснить, куда "наставника" черти подевали и почему он не принял доверенную ему школьную дружину — Антоненко немало удивился, увидев, что его вызывает Ульяна Ныркова:
— Макар Семёныч? Доброе утро! Мне в Управе ваш контакт дали. Жду вас на парковке вокзала. Лимонный "свин".
С недосыпа и от расстроенных чувств Макар подумал было, что таким эпитетом Ульяна наградила своего непутёвого "наставника". И подивился затейливости обзывательства. Ну, свин-то понятно, почему: не явился вовремя, не встретил подопечных. Но отчего лимонный? Только через пару секунд Макар сообразил: Ульяна назвала цвет и жаргонное название своей машины.
Вокзальные витражи искрились лучами восходящего Солнца. Город будто вымер: поддавшись общему ажиотажу, жители (исключая занятых на неотложных работах) поехали или полетели к ферме Дорис.
На парковке виднелась единственная машина — лёгкий грузопассажирский флаер светло-жёлтой окраски, с коротким и широким кузовом "вагонной компоновки". Дизайн кузова этой модели не менялся с 2030-х годов, и его создатели больше заботились о прочности и полезном использовании габарита, чем об эстетике и аэродинамике — максимальная конструктивная скорость флаера составляла 120 км/ч (на высоте 2000 м), так что сопротивление воздуха "свину" не слишком мешало. Почему эти надёжные и неприхотливые небесные тихоходы называли "свинами", история умалчивала. Возможно, у первых эксплуатантов формы кузова вызвали ассоциации с домашней свиньёй. Хотя на взгляд Макара эти формы скорее походили на хлебную буханку.
На пилотской дверце флаера ещё читалась эмблема ДТД, а на помутневшем от времени ветровом стекле выделялась свежая наклейка: "Дезактивация проведена. Фильтр ФВУ очищен". Наклейка свидетельствовала, что "свин" покинул санзону легально, через контрольно-пропускной пункт, и машину должным образом обработали.
У гравилёта стояла высокая девочка в немарком серо-чёрном комбинезоне трудовиков, с откинутым капюшоном, с "сигнальными" полосками на штанинах, рукавах и куртке. Светло-серебристый цвет полосок означал, что комбинезон тоже прошёл дезактивацию и безвреден для окружающих.
Гордая осанка Нырковой неведомо почему напомнила Антоненко слова литературного классика: "девица-Геркулес, поднимающая на косах чёртову пропасть пудов". Хотя сухощавая фигура в комбинезоне не выглядела особо массивной, и кос у Нырковой не было — светло-русые волосы коротко стрижены, чтобы не мешали надевать шлем-маску.
Заметив Макара, девочка улыбнулась и помахала ему рукой. Тот едва не запнулся за бордюр парковки: приветливо машущая ладонь в чёрной перчатке (из комплекта комбинезона) приковала взгляд. В памяти возникли строки личной карточки Нырковой: "В 2077 году получила травму; ампутирована кисть правой руки; установлен временный кибер-протез". Обстоятельства, приведшие к столь тяжёлой травме, личная карточка не разглашала.
— Ульяна? — зачем-то спросил Макар, хотя знал школьницу по фотографии из досье "Бобрят" (вернее, по анимированному трёхмерному снимку, который по традиции называли "фотографией"). Кроме того, он только что разговаривал с ней по видеосвязи.
— Ага, — кивнула та. — Здрасьте, Макар Семёныч! Только вы меня лучше Яной зовите. Полным именем меня называют, когда поругать хотят. А вы же меня сейчас ругать не станете?
— Нет, конечно. Спасибо, что прилетела за мной. Тут такая история вышла с этими носорогами… — начал оправдываться Антоненко, хотя знал, что наставнику оправдываться не следует. Тем более не следует сваливать на носорогов вину за свою непредусмотрительность.
— Да я в курсе про носорогов, — беззаботно отмахнулась Яна от бессмысленных оправданий. — Всякое бывает, не берите в голову. Ваша снаряга? — Яна кивнула на чемодан-контейнер в руке студента. — Можете сейчас комбез надеть, чтобы на санпропускнике время не терять.
В последней фразе Антоненко усмотрел намёк: из-за его несамостоятельности дружина и так потеряла немало времени — ведь работать без "старшего" не положено. И всё же…
— Переодеться сейчас? Прямо здесь? — Макар растерянно осмотрел безлюдную привокзальную площадь, обрамлённую проспектами Карла Маркса, Пугачёва, Механизаторов и улицей Колхозной.
По уму, стоило облачиться в комбинезон в туалете вокзала. Но Макар постеснялся шествовать через зал ожидания в новеньком УРК с контрастной надписью "Наставник" на спине — при его упавшей самооценке это выглядело бахвальством. Сейчас его стеснительности предстояло испытание потруднее.
— Ну да. За машину зайдите, чтобы от вокзала не видать было. Я подсматривать не буду, честное-пречестное, — улыбнулась Яна. — И без вас не улечу, пока переодеваетесь.
"С авторитетным наставником она бы в таком тоне не говорила", — мысленно вздохнул Макар и заявил, указывая на грузовой отсек "свина":
— Я переоденусь в фургоне.
— Серьёзно? — Яна восторженно всплеснула руками. — Вы, наверное, гимнастикой занимаетесь, умеете в три погибели сгибаться. Можно я всё-таки посмотрю на этот цирковой номер? Да шучу я, переодевайтесь, где вам удобно.
Переодеваться в тесном фургоне оказалось очень неудобно. Но УРК всё же не средневековый доспех, и через пять минут, приложившись несколько раз коленями, локтями и макушкой о гулкие стенки из гофрированной стали, Макар снарядился для путешествия в зону.
Едва "свин" перелетел извивы реки Сылвы, Яна кивком указала на рюкзак, подвешенный позади спинки кресла:
— Мешок джанк-фуда. Шоколадки, газировка, чипсы. Угощайтесь, Макар Семёныч.
— Неудобно вас объедать… — пробормотал Макар.
— Это же "вредная" еда! — ухмыльнулась Яна. — Чем меньше нам достанется, тем здоровее будем!
Студент угостился первым, что попалось под руку в рюкзаке — химозно-розовым и приторно-сладким диетическим батончиком с "натуральными ядрами семян подсолнечника" (если верить составу на упаковке). Скачок сахара в крови подхлестнул мозг, и Макара осенил вопрос, который давно должен был прийти ему в голову:
— Но как вы узнали, что я в Суксуне?
— Я не знала, просто угадала, — пожала плечами Яна. Одарённая девочка успевала сразу три дела: пилотировать флаер, слушать в наушнике трансляцию местных новостей и разговаривать с "наставником". — Мы же не Верховный Совет, отследить по комму ваши координаты мы не можем. Вы ведь знаете, что комм, технически, не только средство связи, но и персональный радиомаячок? Оруэлл в гробу бы перевернулся, если б узнал, что сейчас люди таскают на себе устройства слежки круглыми сутками, да ещё покупают эти маячки на свои же деньги…
Пока Антоненко соображал, как бы выяснить у Яны основания столь меткой догадки, та заговорила сама:
— Перед отправкой нам дали вашу карточку с контактом и фоткой, чтобы мы не спутали вас с каким-нибудь нехорошим дядей. Я спросила ещё: "Какой у Макара Семёныча флаер?" Надеялась, вы прилетите на спортивном "Буревестнике" и дадите мне порулить, — короткая улыбка самоиронии по поводу любви к скоростным машинам. — Мне сказали, у вас личного флаера нет, и вы добираетесь от Корогве общественным транспортом.
Школьница замолкла, прислушиваясь к голосу в наушнике, затем продолжила объяснение:
— Вчера прилетаем — вас нет. Ну, мы решили не изображать потеряшек и не устраивать бурю в стакане. Не стали пока звонить ни вам, ни в управу. Спокойно развернулись. Шатёр поставили, униботов распаковали, гаражи нагородили…
Макар догадался: "бобрята" дали ему шанс добраться самостоятельно, не теряя авторитета "старшего". А он этот шанс упустил.
— Пока мы работали, я думала, почему вы могли задержаться. Причин, конечно, можно напридумывать массу. Например: вы встретили роковую красотку и влюбились до потери памяти. Но это вряд ли — раз вам доверили наставничество, вы ответственный человек. Значит, задержались по объективным обстоятельствам.
Не обращая внимания на смущение Макара, вызванное столь лестной (и незаслуженной, по его мнению) характеристикой, Яна завершила свои окольно-логические построения:
— Я попросила вирт-ассистента посмотреть общественные маршруты от Корогве до Йобурга. И глянуть в новостях, какие на этих маршрутах были аварии и ЧП в последние дни. Оказалось, нигде никаких аварий, хорошо живём! Единственное событие из ряда вон — "интересное положение" Дорис на ферме под Суксуном. А Суксун — последний промежуточный пункт наиболее очевидного, короткого и дешёвого маршрута до Йобурга.
Для очистки совести я звякнула вечером в справочную Суксунского вокзала. Спросила, прибыл ли к ним пассажир Антоненко Макар Семёнович. Мне, понятное дело, сказали, что не разглашают кому попало информацию о пассажирах и их передвижениях.
Раз так, я решила, под благовидным предлогом доставки наставника, сгонять спозаранку в Суксун, посмотреть на эпохальную ферму с высоты свинского полёта, закупиться в круглосуточных магазах вредной поедухой, которую подросткам есть нельзя, но хочется. Заодно свою догадку проверить. А если вас в Суксуне не окажется — тогда уже звонить вам. Или в Управу, если вы не отзовётесь.
Пару минут Антоненко молча обдумывал слова юного пилота. И вспомнил важную деталь:
— Когда ты мне позвонила, то даже не спросила, в Суксуне я или нет…
— Так я из магазина зашла на вокзал, часов в шесть по местному. И увидела, как вы идёте в сторону туалета. Ну, я вышла, выждала, чтобы вы свои дела успели сделать. И позвонила.
Студент ощутил себя киношным Ватсоном, которому Шерлок Холмс объяснил загадку запертой комнаты. От гения "дедуктивного метода" мысль Макара перескочила к цитате из учебника: "Тяга подростков к приключениям поможет педагогу выстроить с ними доверительные и здоровые отношения".
— Ты прямо как настоящий сыщик, Яна! — с ненатуральным оживлением похвалил Макар девочку. — Наверное, мечтаешь пойти в Стражу?
— В Стражу? — равнодушно и чуть презрительно переспросила Яна. — Не, в Стражу я не стремлюсь…
"Или я всё делаю неправильно, или чего-то не понимаю, или педагогические книжки написаны про каких-то других подростков, которые бывают только в книжках", — с привычной горечью подумал Антоненко.
А тем временем виновница его огорчения вдруг расцвела радостной улыбкой, разительно не похожей на её прежние ухмылки:
— Только что сообщили: Дорис родила. Мать и детёныш здоровы и чувствуют себя хорошо.
*
Следующая глава:
http://proza.ru/2026/08/15/1117