— Я видел его, — шептал мне на ухо Борис. Очень уж он любил держать интригу до последнего, а приврать и того больше.
Я ему так и сказал:
— Врёшь ты все!
Это на него всегда действовало, как красная тряпка на быка.
— А если я тебе его сам покажу, что тогда?
— Тогда… может и поверю.
Тут я почти не кривил душой. Мне, конечно, очень хотелось увидеть живого читателя, но такой персонаж куда больше подходил мифам и легендам древней Греции, чем прозаической реальности. Поверить в Него?! Ни за что пока сам не увижу!
Борис вёл меня по тёмным улочкам, мимо закрытых дверей и заколоченных окон. Внезапно показался свет в конце туннеля. Как только мы сделали первый шаг на мостовую, нас тут же накрыли выкрики зазывал. Перебивая друг друга, они обещали: неземные удовольствия, любовные страсти, головокружительные приключения — стоит лишь коснуться книги и перелистнуть первую страницу.
Лохматые типы выскакивали наперерез и пихали нам прямо под нос исчёрканные листки. Борис, не обращая на них никакого внимания, грудью прокладывал нам дорогу, словно ледокол среди айсбергов.
Цепкая пятерня откуда-то сзади схватила меня за локоть, и в ухе просипело доверительное:
— Слышь, я тут романьчик накрапал — почитай а. Ты не сомневайся, я тогда что-ндь из твово гляну. Зуб даю на отсечение…
Вдруг Бориса заслонил зубастый верзила и, перехватив дубину, застенчиво поинтересовался:
— Ну, что скажете достопочтенный о моём последнем лирическом сборнике?
С трудом вырвав руку и прошмыгнув между ног верзилы, я бросился догонять Бориса. Тот уже ввинтился в толпу.
Фонари обрамлявшие площадь поддерживали своим тёплым сияньем ауру любви и взаимопонимания.
Прохожие, одаривая друг друга нежными поцелуями, обменивались рукописями, раскрывали их на последней странице и тут же начинали хвалить автора. Благосклонно приняв ответную похвалу, бросали рукописи в вскипающие огнём урны и так по кругу.
Даже не взглянув на них, Борис протиснулся в боковой проход. В тихом дворике за кривоногим столом сидел лавочник и, шевеля губами, пересчитывал пачку билетов. То, что мы пришли по адресу, я понял только когда Борис толкнул меня в бок. Затем он так доходчиво выпучил глаза, что моя рука сама полезла в карман за деньгами.
— Сколько с меня?
Лавочник взял мой бумажник и протянул мне билет, строго предупредив:
— Только пять минут!
Он проводил меня к ширме и, приложив палец к губам, указал на глазок. Я осторожно заглянул и обмер.
Это был Он: самый настоящий читатель. В этом не могло быть никаких сомнений. Он сидел под абажуром и читал книгу. Я старался разглядеть имя автора на обложке, но видно было лишь несколько букв.
Читатель не спешил. Лоб и глаза Его были скрыты тенью, руки бережно перелистывали страницу за страницей, а на губах время от времени появлялась загадочная улыбка. Я всё еще не верил собственным глазам. Что-то в Нём казалось мне знакомым. Неуловимое сходство с кем-то, кого я хорошо знал.
Вдруг читатель засмеялся. Откинувшись на спинке кресла, Он трясся всем телом. На этот раз я смог разобрать имя автора. Крупными буквами на титульном листе красовалось моё имя. Но ещё более поразило меня другое. Когда глаза читателя показались из тени, я окончательно узнал в Нём… самого себя.