Начало здесь: http://proza.ru/2026/08/03/2112
ГЛАВА ВТОРАЯ, В КОТОРОЙ МЫ С МАМЕНЬКОЙ ПОПАДАЕМ В НЕПРЕДВИДЕННУЮ СИТУАЦИЮ
Я сидела в карете, и она подпрыгивала на ухабах, то и дело попадая в лужи, оставшиеся после вчерашнего ливня. Вода брызгала на колёса, на деревянные борта, и воздух был сырой, свежий, пахнущий мокрой листвой и далёкой грозой. Напротив меня сидела маменька: в дорожном зелёном платье, в шляпке с пером и вуалью, скрывавшей лицо. Но мне и не нужно было его видеть. Я знала каждую её черту: лёгкий изгиб бровей, едва заметную морщинку у уголка губ, когда она старалась казаться строгой, и ту особую мягкость в глазах, которую она берегла только для меня.
Я отодвинула кружевную занавеску на окошке и смотрела, как за стеклом мелькают деревья, тёмные и высокие, будто сторожа, охраняющие лесную тишину. Дорога петляла между ними, узкая, забытая, и оттого казалось, что мы едем не просто из имения родителей маменьки домой, а сквозь какой-то тайный проход между мирами.
Вдруг резкий толчок, и колесо подо мной угодило в огромную яму, а меня швырнуло вперёд, прямо на маменьку. Она вскрикнула. Не испуганно, а скорее от неожиданности. Тишина вокруг будто вздрогнула от этого звука, и даже птицы на миг перестали петь.
Кучер быстро соскочил с козел, подошёл к карете со стороны моего окошка, сдвинул картуз на лоб и, почёсывая затылок, пробормотал себе под нос что-то не слишком почтительное. А потом уже громче, с виноватой усмешкой, видя, что я за ним наблюдаю, произнёс:
— Всё, барышни, приехали. Сам я колесо из ямы не вытащу. Надо ждать подмогу. Вдруг кто-то будет ехать этой дорогой.
Маменька вздохнула, чуть поджала губы. Я знала это выражение лица: она сердилась, но не на кучера, а на саму ситуацию. На то, что жизнь вечно подкидывает неприятности именно тогда, когда они совсем не кстати.
— Если бы мы не решили ехать через лес, чтобы сократить путь, — пробормотала она себе под нос, но тут же спохватившись, что я слышу, уже твёрдо сказала кучеру: — Открой дверь, помоги мне выбраться. Да только смотри, не опусти меня в лужу. Платье совсем новое. Жалко.
Кучер кивнул, перешёл на другую сторону и потянул дверцу. В карету сразу ворвался сырой прохладный воздух, смешанный с запахом прелой листвы и далёкого дождя. Маменька вышла первой, осторожно ступая, придерживая подол, а я уже собиралась следом, вдруг почувствовала, как что-то внутри меня сжалось не от холода и сырости, а от предчувствия. Будто эта яма, это провалившееся колесо, этот лес были не просто случайностью, а началом чего-то большего. Чего-то, что изменит всю мою жизнь.
Маменька обернулась, поправила вуаль, чуть нахмурилась, увидев моё замешательство, и только хотела что-то сказать, как впереди дороги, куда мы держали путь, послышался топот конских копыт.
Топот копыт нарастал, сливаясь с гулким эхом в лесной тишине, и вдруг резко, будто кто-то ударил в набат, он превратился в настойчивый стук в дверь.
Я вздрогнула и распахнула глаза. Комната качнулась, как палуба корабля, и только через несколько секунд очертания вернулись на свои места: книжные полки, плед, скомканный на краю кровати, тусклый свет ночника. Стук повторился: громкий, реальный, из этого времени, из этой жизни. Никакой кареты, никакого леса. Только утро, и кто-то стоит за дверью и ждёт, что я открою.
С трудом стряхнув с себя остатки сна, я поднялась, провела ладонью по лицу, будто стирая тонкую вуаль прошлого, и пошла к двери. За ней оказалась соседка с коробкой свежей выпечки и привычным разговором про погоду, про счета, про то, что в подъезде опять перегорела лампочка. Я кивала, улыбалась, брала тёплые булочки, а сама всё прислушивалась к себе: не осталось ли где-нибудь внутри отзвука того предчувствия из сна, что что-то должно произойти. Или не из сна? Как понять, где реальность, хотя и не нынешняя, а где сон?
День потек своим чередом обычный, земной, выстроенный из мелких дел. Я отвечала на письма, заваривала чай, проверяла расписание эфиров, делала вид, что всё как всегда. Но в каждом движении, в каждом взгляде на часы сквозило нетерпение: я ждала вечера. Ждала, когда дом затихнет, когда город за окном приглушит свои голоса и я смогу снова надеть наушники, закрыть глаза и позволить мелодии унести меня туда, где шелестят атласные юбки, где люстры дрожат от музыки, где я снова стою на пороге бального зала и чувствую, как прошлое дышит мне в затылок.
И когда, наконец, вечер опустился на город, укрыв улицы сумраком, я села на кровать, достала наушники, нажала на воспроизведение. Первые ноты скользнули в уши, мягкие и тягучие, и я почувствовала, как пол под ногами чуть качнулся будто пол не в комнате, а в карете, которая снова катится по лесной дороге, и маменька поправляет вуаль, и впереди снова слышится топот копыт...
Продолжение здесь: http://proza.ru/2026/08/07/1841