Мы ушли в дом, проспали ночь, а утром я не узнал Майю. В ней произошли необъяснимые изменения.
Я спросил её, что она думает о вчерашнем.
— Вчера не было, есть только сейчас, но тебя я знаю — мне надо с тобой разговаривать и просвещать. Это на сейчас моя функция. Для поддержания физиологии моего тела дай мне что-нибудь съестное и воды, и сразу начнём говорить.
— Для начала я хочу объявить тебе, что ты — иллюзия. Твои взгляды неверны. Твоё желание раскрыть секрет пирамиды не даст никакого результата, как и вся твоя жизнь, — спокойно сказала Майя.
Я невольно сжал кулак, чувствуя, как под кожей натянулись жилы.
— И что же тогда имеет смысл? — спросил я, стараясь не сорваться на крик.
— Сама попытка искать смысл, — ответила она. — Но не там, где ты ищешь.
— Твоё учение говорит, что всё вокруг — иллюзия. Но как это понять? — Я сжал кулак, ощущая напряжение мышц, тепло кожи. — Вот я вижу реальный мир, осознаю, чувствую своё тело, руки и ноги. Они тверды, они ощутимы. Что, по-твоему, реально и по-настоящему? Где оно и какое? И главное, для чего созданы я, люди и наш мир? А если это всё иллюзия, то чья?
— Человек, — ответила Майя, и в этом слове не было ни осуждения, ни снисхождения, лишь констатация факта, — это сложный комплекс, обладающий огромными возможностями. Его сущность разделена на части. Есть часть, действующая в вашем, как ты говоришь, мире, и есть небольшая, примерно одна двадцатая часть, задействованная в мире ином, но реальном с моей точки зрения. Учение, которого я придерживаюсь, теоретически и практически доказало, что мир людей создан искусственно и является малой частью мира иного.
Человечество — это биомасса, состоящая из людей-ячеек. Через каждую ячейку постоянно проходят информационные волны, исходящие из матрицы, работающей с этой ячейкой. Ячейки объединены в группы, а затем в одно целое — человечество. Так же объединяются и матрицы ячеек и групп. То есть всё замыкается на общей матрице человечества.
Твои чувства и мысли, которые ты считаешь своими, — это лишь фрагменты информационного потока, проходящего через тебя. В реальности события не связаны с историей человеческой цивилизации. Так же, как ты мыслишь фрагментами информационного потока, так и то, что вы называете историей, эволюцией — это лишь фрагменты-мусор, оставшиеся от волн информации, деятельности мира иного.
Я почувствовал головокружение. Моя жизнь, воспоминания, стремления — всё это вдруг показалось пылью, поднятой ветром неведомой силы.
— Но если это так, — спросил я, — то где же эта реальность? Где это иное?
«Твой мир, — ответила Майя, — входит в мир иной. Он лишь звено в великой цепи: над ним простираются безмерные просторы мегамира, а под ним скрывается бесконечная глубина микромира. Словно лестница, уходящая и ввысь, и вглубь, без начала и конца. Получается непрерывная иерархия масштабов, которая в пределе стремится к бесконечности как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения. И жизнь этого иного мира и есть настоящая реальность.
Ты спрашиваешь, кто создал матрицу человечества, кто управляет этими информационными волнами? Это вопрос о Создателе. Человечество задает себе этот вопрос на протяжении тысячелетий, но всегда искало ответ в пределах своей иллюзии.
Создатель — это не личность в вашем понимании, не антропоморфное существо; он — первопричина и источник всего. Представь себе гигантский, бесконечный океан сознания. Из этого океана исходят волны, которые, проходя через различные уровни бытия, формируют то, что вы воспринимаете как реальность.
Ваш мир — это лишь одна из таких волн, одна из форм, которую приняло сознание в своём бесконечном движении. Я предлагаю иной взгляд на природу реальности и место человечества в ней. Он не отрицает опыта восприятия человека, но помещает его в контекст более обширной, многоуровневой структуры. Это та самая «настоящая реальность», которая существует за пределами вашей иллюзорной оболочки.
Она бесконечна в своих масштабах, охватывая как грандиозные, так и мельчайшие структуры. Это мир, где происходят истинные процессы бытия, а не их отражения. Ваш опыт, мысли и чувства — это не ваши собственные творения, а лишь преломления информационных потоков, проходящих через вас. Ваша индивидуальность — это лишь временное проявление этих потоков.
Есть люди, которые считают, что могут создавать реальность, что мысли человека — это то, что движет бытие, и даже думают, что реальность существует лишь там, где есть человек в качестве наблюдателя. Отчасти это верно: особо чувствительные люди тонко воспринимают проходящие через них информационные потоки. Но, опять же, эти мысли — лишь фрагменты, своего рода «мусор» от информационного потока, идущего от Творца. Поток создаёт по образу и подобию вещи, материю, энергию, поля и другое.
Он меняет форму, границы-оболочки и внутреннее содержание сущностей. Эти изменения происходят и в вашем мире, и в ином постоянно. Эти изменения миров в целом есть Время, которое также дискретно, как и всё остальное. Для каждой сущности время индивидуально, независимо от её размера. Каждая рождается, живёт и умирает, выполнив свою функцию, обновляясь в новых поколениях. Почувствовать истинную реальность можно через самопознание, но не в том смысле, в котором вы его обычно понимаете».
Не через анализ своих мыслей и чувств, ибо они — лишь эхо информационных волн. Истинное самопознание — это попытка отделить себя, свою сущность, от этих потоков. Это как если бы вы пытались услышать тишину между звуками, почувствовать пустоту, которая окружает и наполняет всё. Представь, что ты — не тело, не разум, а точка чистого сознания, временно заключённая в эту оболочку, в эту ячейку.
Когда ты начинаешь осознавать эту точку, когда ты учишься отделять её от шума информационных волн, ты начинаешь ощущать вибрации иного порядка. Это не мысли, не эмоции, а более тонкие, фундаментальные энергии. Практики медитации, созерцания, глубокого погружения в себя — всё это лишь инструменты, которые могут помочь настроиться на эти более тонкие частоты. Но важно понимать, что это не пассивное наблюдение, а активное усилие по различению.
* * *
День пролетел незаметно, наполненный не просто разговорами, а настоящим откровением. Майя — эта удивительная сущность, чья способность покидать физическую оболочку казалась мне чем-то из области фантастики, — провела со мной целый день. И не просто провела, а поделилась знаниями, которые, казалось, были вырваны из самой ткани мироздания. Её слова, её идеи были настолько глубоки и проницательны, что я чувствовал, как мой взгляд на мир преображается на глазах. Я был уверен, что она черпает их из некоего вселенского разума, из источника, недоступного обычным смертным.
Майя объяснила мне, что её существование — это цикл. Она покидает своё тело, чтобы вернуться в некую монаду, где получает новую личность и новое задание на следующий день. Это было одновременно завораживающе и немного пугающе. Завораживающе, потому что открывало новые горизонты понимания сознания и бытия. Пугающе, потому что я понимал: эта связь, эта возможность получать бесценные знания может быть временной.
Вечером я задал ей тот самый вопрос, который уже давно крутился у меня в голове: «Майя, ты уйдёшь снова, чтобы измениться?» Её тихий, но уверенный ответ — «Да» — прозвучал как приговор. И тут же мой разум заработал с удвоенной силой, перебирая варианты, просчитывая последствия. Я оказался перед дилеммой, достойной древних мифов. Если я, следуя какой-то странной, почти сказочной логике, уничтожу тело, из которого Майя выходит, то куда она вернётся? Она останется потерянной, а я — лишённым её знаний. Но и другой вариант был не менее тревожным: что, если её новое задание будет заключаться в том, чтобы уйти от меня? Чтобы больше не делиться своими прозрениями?
И тогда родилась дерзкая, почти отчаянная идея.
Если Майя покидает тело, чтобы перепрограммироваться и получить новое задание, то, пока она находится в этом «междумирье», её физическая оболочка остаётся беззащитной. Что, если я смогу связать её тело? Связать так, чтобы она не могла уйти, чтобы была вынуждена остаться, пока я не получу от неё всё, что мне нужно?
Эта мысль была рискованной, граничащей с безумием. Но я чувствовал, что это мой единственный шанс. Шанс сохранить эту связь, этот поток знаний, который мог изменить не только мои изыскания, но и моё понимание мира.
Я встал и подошёл к Майе, которая мирно спала; её тело казалось таким хрупким и беззащитным. Я попытался её разбудить: тихонько тряс за плечо, шептал её имя. Но никакой реакции — она была полностью погружена в свой переход.
Тогда я приступил к осуществлению плана. Я вызвал часового и послал его за верёвкой. Когда он вернулся, мы вместе привязали тело Майи к потолочным балкам. Я связывал её, стараясь не причинить боли, но сделать это надёжно. Получилось какое-то подобие распятия. Солдат вопросительно смотрел на меня, недоумевая. Я не стал ничего объяснять и выгнал его.
Затем я сел рядом, сторожа её сон, сторожа её тело. Ночь казалась бесконечной. Я думал о Майе, о её сущности, о том, что я делаю. Было ли это правильно? Было ли это оправдано? Но, глядя на её спокойное лицо, я знал, что это мой единственный путь. Путь к знаниям, которые Майя принесла из глубин мирового разума. Я был готов ждать рассвета, чтобы увидеть, что принесёт мне это утро — утро, которое я сам, своими руками, изменил.
Я ждал. Ждал пробуждения, ждал возвращения её сознания в эту физическую оболочку. Сердце забилось быстрее: наступил момент истины. Медленно, словно пробуждаясь от глубокого сна, Майя зашевелилась. Её веки дрогнули, затем медленно поднялись. Глаза, обычно полные мудрости и спокойствия, теперь выражали лёгкое недоумение, которое быстро сменилось удивлением, когда она осознала своё положение.
— Что... что произошло? — её голос был тихим, но в нём уже не было той привычной безмятежности.
Я напрягся, готовый к любому её ответу, к любой реакции.
— Майя, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, — я не хотел причинить тебе вреда. Я просто боялся потерять тебя. Потерять знания, которые ты мне дала.
Она посмотрела на свои связанные руки, затем на меня. В её глазах мелькнула тень печали, но не страха или гнева.
— Ты думал, что это поможет? — спросила она, и в её голосе прозвучала нотка грусти, а не упрёка.
— Я не знал, что делать, — признался я, чувствуя, как напряжение немного спадает. — Ты сказала, что уйдёшь, чтобы получить новое задание. Я боялся, что это задание отдалит тебя от меня. А если бы я уничтожил твоё тело... ты бы не смогла вернуться.
Майя тихо вздохнула.
— Ты мыслишь как человек, который боится потерять то, что имеет. Но ты не понимаешь сути моего существования. — Она сделала паузу, её взгляд стал более сосредоточенным. — Моё возвращение в монаду — это не побег. Это обновление. Это возможность принести ещё больше знаний, ещё больше понимания.
Я слушал, затаив дыхание. Её слова, даже в этой необычной ситуации, несли в себе ту же глубину, ту же силу, что и вчера.
— Ты связала моё тело, чтобы удержать меня, — продолжила она, — но ты не можешь удержать сущность. Моё тело — это лишь сосуд, временная форма. Моё сознание уже находится в процессе перехода.
Я почувствовал укол разочарования. Значит, мой план провалился? В глазах потемнело. Я начал видеть электрические круги, слышать монотонный звон.
Она закрыла глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. Когда она открыла их снова, в них было что-то новое.
— Моё новое задание… — Майя сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то иное, будто сквозь привычную мудрость пробился чужой свет. — Связано с тобой.
У меня похолодели пальцы.
То, что случилось дальше, я наблюдал со стороны, вне своего тела.
Моё тело подскочило и заткнуло Майе рот кляпом. Коротким мечом оно нанесло несколько ударов и перерезало ей горло, а затем начало пить кровь.
В дверь начали стучать и ломиться. Ворвались солдаты. Ночной часовой кричал: «Вот видите, он вне себя! Я свидетель, он готовился её убить!»
Моё лицо смеялось, оно было довольно, изо рта текла кровь Майи. Всё было в крови.
Меня связали и уволокли. Майя осталась висеть на верёвках мёртвая. С трупом возиться не стали — бросили его.
* * *
— Очнулся, — произнёс кто-то. — Зовите Таину.
Пришла сестра, села передо мной. В комнате мы остались одни, но я был связан. С трудом и ужасом я вспоминал, что случилось.
— Мне доложили, что произошло. Это на тебя так не похоже! Я понимаю, что солдаты ненавидят меня и тебя как моего брата. Могут приукрасить, но я лично допросила часового. Он под присягой показал, что ты привязал и истязал бедную девушку, а утром убил и напился её крови. Брат, ты сошёл с ума и стал вампиром?
— Сестрёнка, не верь им — это всё оговор!
Я вдруг ясно и отчётливо понял, в какое положение попал и как это выглядит со стороны. Кому и как я мог доказать, что моё тело совершило страшное и гадкое преступление помимо моей воли?
Сам ещё толком не осознал, как всё произошло, как я был вне тела и как вообще такое может быть.
Да, я привязал тело Майи, рассчитывал на то, что она вернётся в него и станет моей пленницей. Но убивать!?
Нельзя было об этом говорить и признаваться. Даже сестре. Если я сам ничего не понимаю, ждать понимания от других не приходится. Надо представить ситуацию иначе. Капля пота, стекающая по виску, вернула в действительность.
— Может, ты слышала про эту девку? — начал я свою легенду. — Она очень непростая и входит в банду. Горожане хотели её убить, так как она узнавала городские секреты и передавала главарю сведения. Она поила и кормила банду. Хитростью проникла в мой дом и вошла ко мне в доверие. Вывела меня на откровенный разговор, но проговорилась, что их банда связана с Одиной.
Как только я это узнал, то позвал часового, и мы её связали, потому что она сопротивлялась. Я начал её допрашивать, а солдата послал за подкреплением, так как опасался, что её подельники могут напасть и освободить девку. Они прячутся у Башни.
Уже рассветало, в комнате было душно. Я решил выйти, вдохнуть свежего воздуха. Открыл дверь и сделал шаг на крыльцо...
И всё, дальше ничего не помню. Вот только голова болит от удара. Очнулся от запаха железа и холода камня под щекой. Надо мной нависали лица солдат — чужие, жёсткие, будто высеченные из гранита.
Они рассказали мне, что я убивал, пил кровь и что я сумасшедший вампир.
Сестра, ради нашего отца, защити меня, не оставляй меня под их охраной. Они все предатели и хотят нас убить, чтобы вернуться домой. Они устали гоняться за Одиной, которая ни им, ни Птолемею не нужна. Они убьют тебя, а Птолемею что-нибудь соврут.
Я видел, что этот вымысел близок и понятен сестре. Она поверила мне и убедилась, что всё в порядке. У неё ведь тоже никого не было, кроме меня.
Таина объявила солдатам, что оставит меня, связанного, под своим присмотром. А как только они и служанки ушли, развязала меня.
Мы поужинали, вспомнили мать, отца, детство, молодость, Платона и...
Я смотрел, как моё тело убивает сестру, режет ей горло и пьёт кровь. Моё лицо, довольное, с красными глазами и наполненным кровью ртом, отрывает куски мяса сестры.
* * *
Я опять связанный. Солдаты обсуждают, что делать дальше. Про погоню за Одиной нет и речи. Предлагают вернуться на родину, в Македонию, на которой не были больше десяти лет. Кто-то кричал, что надо вернуться к Птолемею и сдать меня как убийцу Таины. Но таких оставалось всё меньше: разумные понимали, что Птолемей в гневе прикажет их казнить.
На следующий день наш лагерь опустел, осталось три воина и я — связанный преступник.
Неожиданно появились люди — это были друзья Учителя Майи. Они прогнали солдат, развязали меня и ушли.
Помню. Вокруг меня стоят горожане, смотрят на меня как на диковинку, но со страхом и ужасом. Выгнали меня из города. Люди гнали меня или отбегали в сторону. Я и сам не искал общения, даже старался уединиться и разобраться в произошедшем.
Я всегда ясно осознавал реальность происходящего; мои действия, поступки и помыслы никогда не вызывали сомнений. И вот я убийца — я убил сестру. С Майей происходило что-то непонятное. Пусть её не было в теле, но ведь тело убил я! А то, что её не было внутри, вводило меня в ещё больший ступор. Я ничего не понимал. Или боялся понять?
Со временем, размышляя и сопоставляя факты (уж очень хотелось найти себе оправдание), я сделал выводы. Всё началось с моего желания владеть телом Майи, так как я считал, что она в него вернётся.
Необычность её превращений, рассказы об устройстве нашего и иного миров поставили передо мной задачу понять механизм перехода. И всё же, привязав тело, я лишил свободы не только его, но, по сути, тем самым лишил свободы и Майю.
Вот за что я был наказан! Меня вытеснили из моего тела, и вселившийся вампир совершил преступления. В этом я виновен. В наказание я убил сестру — это была кара за своевольное изменение хода вещей.
Я, мечтавший вернуть человечеству «золотой век», оказался убийцей, сошедшим с ума маньяком-вампиром, самым последним отбросом общества.
продолжение http://proza.ru/2026/08/08/976