Начало здесь: http://proza.ru/2026/07/06/1635
Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/07/29/1285
31 августа. День накануне 1 сентября. Мне предстояло первое заседание ПЦК филологии.
ПЦК — в педучилище расшифровывалось как «предметно-цикловая комиссия». В первые три года после выпуска, когда я работала в школе, то тоже ходила на различные заседания, но назывались они как-то проще - заседания школьного методического объединения. А тут — «предметно-цикловая комиссия». Звучит-то как!
Наша ПЦК филологии была, наряду с комиссией педагогики и психологии, самой большой. Русский язык, литература, методика преподавания — эти предметы изучались в каждой группе. Плюс смежные дисциплины: МХК, мировая художественная литература, детская литература, культура речи. Были даже дополнительные подготовки по русскому и литературе. В общем, загружены мы были по полной.
Собирались дважды в год: в начале — делить нагрузку, в конце — подводить итоги. Как везде, наверное.
Я шла на заседание и честно готовилась к скучному вечеру. Представляла себе картину: сяду в уголке, буду слушать, как бабульки обсуждают, у кого какая капуста выросла и кто сколько банок огурцов за лето заготовил. В школе, где я работала до этого, время в учительской проходило в большинстве случаев в беседах об огородах, грядках, заготовках и внуках. Меня, тогда ещё молодую девушку, эти темы совершенно не волновали. Но я человек скромный, предпочитаю слушать, а не говорить — так что готова была терпеть.
Захожу в аудиторию.
На доске — цифры с дробями, названия предметов, половину которых я вообще не знала. Начинают собираться люди. Пожилые, конечно. Но первое, на что я обратила внимание, — это как они выглядят и о чём они говорят до начала заседания. Я была поражена. Модные пожилые дамы. Красивые, спокойные. Прекрасная речь, достойные для обсуждения на комиссии филологов темы - новые книги, театральные постановки, обсуждение программ о культуре. Спокойные голоса, плавные жесты.
Председательствовала Тамара Ивановна. Ей тогда уже было под шестьдесят. Женщина-писатель, у неё были свои методики по чтению и каллиграфии, она писала методички, публиковала свои стихи и рассказы. Немного не от мира сего, вся в своих мыслях, в своих идеях. Очень доброжелательная, но мы её так до конца и не поняли. Со мной, впрочем, у неё сложились хорошие отношения.
Она меня представила комиссии. Преподаватели с интересом посмотрели — во-первых, я же сама недавняя выпускница педучилища, всего три года назад закончила. Во-вторых, они, наверное, оценивали мой потенциал. Я скромно поздоровалась и села рядом с Валентиной Ивановной — моим бывшим классным руководителем. Именно она мне посоветовала перейти из школы в училище. Она меня на комиссии хвалила: «Маша всё может, давайте ей и методику, и детскую литературу». Мне, конечно же, было приятно, но в то же время я боялась вести методику преподавания русского языка. Ведь я только 3 года в школе отработала.
Главной фигурой комиссии для меня стала Галина Васильевна Князева.
Если бы меня попросили назвать того, кого я считаю Учителем с большой буквы, я бы назвала её. Необычная, монументальная женщина. Ей тогда уже было под семьдесят, но — громогласная, модная, с живым умом, невероятным кругозором. Эрудированная. Эффектная, принципиальная. Я и сейчас, когда говорю о ней, вижу её лицо перед собой.
Зимой она ездила на электричке из соседнего города. Я видела, как она переходит дорогу к педучилищу. То в шубе из чернобурки, то из песца. Очень модная женщина. А ещё у неё было режиссёрское образование, и раз в год она ставила невероятные спектакли с участием учителей и студентов. Сама писала сценарии, сама выступала режиссёром, сама выбирала музыку и даже пела. Она заприметила меня, когда я была студенткой: «Какие у вас глаза! Невероятно красивые! Вы просто обязаны играть». Но я была скромной и публики очень боялась. Так что не сложилось у меня со сценой, но её спектакли посещала не для галочки, а ради удовольствия. Это были постановки очень высокого уровня - Чехов, Шекспир, Островский.
Раздолбай Лёшка Коротков, у которого я вела русский, а Галина Васильевна — литературу, сказал однажды фразу, которая из уст простого деревенского парня прозвучала как откровение:
— У Галины Васильевны я даже не хотел ничего знать, но всё равно всё запомнил.
Вот она, высшая похвала учительскому таланту. Дай Бог ей здоровья, хотя вряд ли она ещё жива...
Были и другие выдающиеся для меня люди: Валентина Ивановна — прекрасный педагог и организатор, выпускница филфака МГУ. Серафима Михайловна — учёный, педагог высочайшего уровня, красивая женщина, с собственными методиками развивающего обучения. Валентина Владимировна — эксцентричная, экстравагантная, с белым высоким хвостом. Прямо Светлана Светличная, только в возрасте. Губы — ярко-красные. Жесты - театральные.
Были и две относительно молодые учительницы, чуть постарше меня - Ирина Петровна и Лариса Геннадьевна.
Нагрузку распределили: мне дали русский и литературу в двух группах социальных педагогов. Именно те предметы, с которыми я, ещё не окончившая институт, вполне могла справиться.
Вот так и завершилось моё первое заседание предметно-цикловой комиссии филологии.
Я вышла из аудитории и почувствовала себя маленькой надувной лодочкой среди атомных ледоколов.
Завтра — 1 сентября. А я — затерялась среди корифеев и атомных ледоколов филологии в нашем педучилище. Держись, Маша.
Продолжение следует http://proza.ru/2026/08/15/802