За всеми этими мыслями она отвлекалась и прослушала последние слова Эльвиры Владимировны. Впрочем, это были не более, как пространные рассуждения, начисто лишённые какого-то определённого смысла.
- Похоже, вы совершенно меня не слушаете! - с укором заметила Райская. – Что это с вами?
- Нет, нет, я слушаю… Извините, я просто немного задумалась. Так вы говорите…
- Я говорю, - продолжала Райская, глядя куда-то поверх головы Анастасии Эдуардовны, - что, как я поняла, вы, вместо того, чтобы объективно и тщательно разобраться с вопиющими фактами, изложенными в заявлении Косицыной, и, вместо того, чтобы осудить этого вашего… как его там?.. Тверского… да, Тверского… вы по сути набросились на заслуженного человека, на ветерана труда, да ещё и пропесочили её перед лицом всего коллектива. И, за что, спрашивается! За то, что она, в отличие от вас и от большинства членов вашего коллектива, проявила принципиальность и неравнодушие, за то, что она попыталась открыть вам всем глаза на безобразия, творящиеся у вас, можно сказать, под самым носом, попыталась дать принципиальную оценку всему тому, что вытворяет этот ваш деятель… как там его?..
- Сергей Петрович Тверской, - твёрдо и даже с нажимом произнесла Полозова.
- Да, да, Тверской. И вы это называете объективностью! Да, чем вы там вообще занимаетесь!
- Да, какие там «глаза»! – не выдержала Анастасия Эдуардовна. – Какая там «принципиальность»! Я же вам объясняю, что всё это Косицына выдумала от начала и до конца. Выдумала, понимаете вы это? Причём она это делает уже ни в первый раз,
- Прямо-таки и выдумала? – криво усмехнулась Райская. – Что, может, и со старшеклассницей этот ваш Тверской не танцевал?
- Да, танцевал. И что с того? Что, собственно, это доказывает? К тому же это не он её пригласил, а она его. В конце концов, а что ему оставалось делать? И вообще, я считаю, что в этом случае он повёл себя очень по-мужски. А Маргарита Романовна… нет, у меня даже в голове такое не укладывается… это же надо такое наплести! И это кем же надо быть, чтобы такое насочинять! И это при том, что там ведь была куча свидетелей, и все прекрасно всё видели. И после этого, к вашему сведению, никто, слышите, никто не подтвердил её слов. А как раз совсем наоборот, все утверждают, что Сергей Петрович вёл себя вполне достойно. Да, достойно и исключительно в рамках приличия. Во всяком случае, никаких вольностей, как тут пишет Косицына, он себе не позволял. И вообще, если уж так говорить, то это её… да, да, это её Косицину… следовало бы наказать за оговор и клевету. И не смотрите на меня так, она вполне этого заслужила.
- Ну, ну, не горячитесь, - снисходительно усмехнулась Райская. – Как это у вас всё просто. Наказать. Однако, как мне тут сообщили, этого вашего Тверского, между прочим, видели и раньше… причём не раз… в обществе этой самой старшеклассницы. И что будто бы они даже прогуливались вместе. Кстати, как её зовут?
- Даша Майорова, - нехотя отозвалась Анастасия Эдуардовна и тут же прибавила: - А что, по-вашему, учитель уже и не человек? Он что же, не может пройти по улице со своей ученицей?
- Может-то, он может, - снова усмехнулась Райская. - Но разве вам самой это не кажется подозрительным? То они, видите ли, вместе разгуливают, то танцуют, можно сказать, у всех на глазах. И что? Неужели вас, как директора, всё это нисколько не настораживает?
- Нет, не настораживает, - спокойно и почти без эмоций отвечала Анастасия Эдуардовна. - И кстати насчёт прогулок. О них ведь тоже, ни кто-нибудь, а именно Маргарита Романовна сигнализировала, не так ли?
- Ну, допустим.
- И это было, - продолжала Полозова, - года полтора тому назад. Она уже тогда начала эту кампанию против Сергея Петровича. И мы тогда же со всем этим разбирались.
- Я себе представляю, как вы разбирались, - с холодной усмешкой заметила Райская. – И что? И какие вы сделали выводы?
- А какие могли быть выводы, - сказала Анастасия Эдуардовна и снова посмотрела на часы. - И тогда это были не более, как её домыслы и предположения. Она, конечно же, постаралась из мухи выдуть слона. Да только не вышло, - глянув Райской прямо в глаза, усмехнулась Полозова. – Нет, не позволили. Мы ей не позволили этому Беликову в юбке опорочить честного человека. сделать. Да, да, мы не позволили этому Беликову в юбке. К вашему сведению, Сергей Петрович, как я уже и говорила, отнюдь не первый, кого она пыталась третировать похожими измышлениями. И вообще, у многих, да и у меня тоже, сложилось мнение, что Маргарита Романовна в принципе терпеть не может молодых и особенно способных преподавателей. Такой, если дать волю, то она живо превратила бы школы в колонию для несовершеннолетних преступников. Ну, или в казарму.
- Ну, уж лучше в казарму, чем… - И Райская сделала неопределённый жест рукой. И при этом презрительно усмехнулась.
- Чем, что? – нахмурилась Полозова. Глазах её недобро сверкнули.
- Да это уж я так, - вильнув глазами, натянуто улыбнулась Райская. – Но, однако, как же вы всё-таки неуважительно отзываетесь о своём старейшем работнике, - раздражённо прибавила она. - Вас послушать, так она даже и не человек, а просто чудовище какое-то. И это при том, что Маргарита Романовна больше тридцати лет отдала школе, что она имеет правительственные награды и целый ряд других поощрений. Или вы это не учитываете? А зря. А может, вы, Анастасия Эдуардовна, считаете, что у нас раздают награды всем, кому ни попадя? Вы так считаете? И вообще, вам не кажется, что вы несколько забылись?
- Нет, не кажется, - довольно резко ответила Полозова. – Не кажется, Эльвира Владимировна, - твёрдо повторила она. – А я, уж поверьте, ещё способна отличить…
- Да что, господи, - с кислой улыбкой перебила Райская, - что вы способны отличить? Мы вот тут с вами всего только полчаса разговариваем, а уже начинаю в вас сомневаться…
- Что это значит? – резко встала со стула Анастасия Эдуардовна. - Что вы имеете в виду?
- Ну, ну, успокойтесь, - как-то вдруг смешалась Райская. Должно быть, она не ждала столь бурной реакции.
- И всё-таки я бы хотела знать, - настаивала Полозова, - я бы хотела знать, что вы хотели сказать?
- Да, успокойтесь же вы, я ведь всего лишь пошутила. Ну, извините, если уж я задела ваше самолюбие. Уж поверьте, я этого вовсе не хотела. Да, садитесь же, прошу вас.
Полозова помедлила, но потом всё-таки села, хотя и с явной неохотой.
- Ну, хорошо, - с примиряющей улыбкой заметила Райская, - хорошо, я всё поняла. По крайней мере, теперь мне хотя бы ясна ваша позиция.
- Но это не только моя позиция, - вставила Анастасия Эдуардовна. - А это позиция…
- Не перебивайте меня! - повысила голос Райская.
«Да, - в который уже раз подумала про себя Анастасия Эдуардовна, - с такой начальницей, похоже, я ещё хвачу лиха».
- Впрочем, я вполне допускаю, что Маргарита Романовна что-то действительно преувеличила, - как бы издалека донеслись до неё слова Райской, - то даже и в этом случае вам, как руководительнице, не следовало действовать столь топорно и устраивать весь этот цирк, унижая тем самым достоинство уважаемого человека. Да, да, и не смотрите на меня так. Должны же быть какие-то рамки приличия. Да, что я вам объясняю, вы и так должны понимать такие элементарные вещи. Тем более, что вы имели дело не какой-нибудь там практиканткой или молодой специалисткой. И не забывайте, пожалуйста, что педагогический стаж Косицыной значительно больше вашего. Да, да, это тоже имеет значение.
«Ну, а твоего и подавно», - усмехнулась про себя Полозова, прекрасно помня о том, что сама Райская вообще ни дня не работала в школе.
- Я сказала что-то смешное? – нахмурила брови Эльвира Владимировна.
- Да нет, - сделав серьёзное лицо, пожала плечами Анастасия Эдуардовна, - просто так подумалось…
- О чём это, интересно, вам подумалось? - насторожилась та.
- Да так, ни о чём. Просто, когда вы говорите о стаже, то даже немного странно.
- И что же вам странно, интересно?
- Мне? – не выдержав, усмехнулась Анастасия Эдуардовна, - Мне странно, что именно вы заговорили об этом.
Тут, видимо, до Райской, наконец, дошло, в чей огород брошен камень. Она вспыхнула и закусила губу.
- То есть я это к тому, - между тем, с видом полнейшей невозмутимости продолжала Анастасия Эдуардовна, - что, как известно, наличие стажа, как, впрочем, и его размер, ни в коей мере не гарантируют от дурных привычек и наклонностей. К примеру, от таких, как грубость, лживость, зависть, ну и так далее.
- Ну, хорошо, - взяв себя в руки, холодно произнесла Эльвира Владимировна. - Хорошо, оставим это. В конце концов, я лишь хотела сказать, что вам, как руководителю, следовало бы для начала… то есть ещё до того, как устроить всё это судилище… хорошенько во всё вникнуть, а ещё лучше посоветоваться с кем-нибудь из руководителей районо. Да, да, и вы напрасно улыбаетесь (Полозова и не думала улыбаться), это совсем бы не помешало. И не лишнее было бы постараться вникнуть в её мотивы. Ведь для чего-то же она всё это затеяла. А раз так, то, как говорится…
- Я вас поняла, - невесело усмехнулась Полозова. - То есть для начала мне следовало бы посоветоваться с Инессой Соломоновной… да, я себе представляю… а потом ещё и попытаться проникнуть в душу Косицыной. Ну, уж нет, увольте меня от такого удовольствия. Мне ещё мои нервы и моё здоровье не надоели… Тем более, что совершенно очевидно, что и затеяла она всё это уж точно не во имя всеобщего благоденствия и не для торжества справедливости.
- А вы напрасно иронизируете, - строго заметила Эльвира Владимировна. – Такие, как она всё же заслуживают уважения.
- О, даже так!
- Именно, - повысила голос Райская и чуть сдержанней прибавила: - Тогда, по крайней мере, у вас хотя бы порядка было бы больше.
- Порядка! – возмутилась Полозова. – А, с чего вы взяли, что он у нас отсутствует? Опять Косицына? А впрочем, чему удивляться. Всё не уймётся никак, всё никак не может смириться, что не её, а меня поставили директором школы. Да…
- Ну, хорошо, - вдруг встала из-за стола Райская, явно давая понять, что разговор закончен, - хорошо, я вас поняла и больше не задерживаю…
Продолжение: http://proza.ru/2026/08/13/112