Расследование пошло на новый виток. Теперь нам стало известно гораздо больше прежнего. Я записал всё кратко: секта фанатиков-вампиров, хочет создать себе живого бога с помощью частей тела Агора; они уже завладели сердцем и спрятали его; мой отец сумел разрушить их самую крупную ячейку в Та-Амунтисе, за что поплатился жизнью; дедушка добавил, что письмо о смерти родителей было ими похищено и удержано до удобного момента, чтобы включить меня в их игру по поиску гробниц.
Поначалу я думал, что это не имеет смысла, но после некоторых раздумий понял, что он прав: письмо было передано мне перед самым выпуском странным человеком, который остановил меня, когда я ходил проверять почту.
Перед выпуском всем выпускникам приходили письма родных. Моё же должно было сообщить мне страшные новости гораздо раньше нужного срока. Однако, кто-то решил, что это будет слишком рано. Потому что тогда я был слишком мал, чтобы начать поиски убийц. Но вместе с тем, мне после этого постоянно подкидывали факты о том, что смерть связана с Агором и его гробницами.
Тут появилась новая переменная, в виде Лео и нашей связи. Его дар мог помочь мне. Знал ли об этом убийца заранее? Предугадал развитие событий или это была случайность? Тем не менее всё складывалось в пользу этих предположений.
Значит, даже в клане Ивона и Георга могли быть члены той организации. Они следили за мной всё это время, никак себя не проявляя, кроме отправки письма. Но это пока.
Теперь же в игру вступил сам Древний Куамон, и я не сомневался: у него личный интерес в этом поиске. Какую игру вёл он, было понятно: Совет не хотел потерять свою власть, их полностью устраивал сложившийся порядок жизни. Менять его они не собирались, поэтому и боролись с фанатиками. Но разумно решили, что стоит использовать и меня, раз уж я всё равно ищу убийцу.
Я был не против. Мне тоже пригодились их бумаги со сведениями по фанатикам и гробницам. И всё же где-то в глубине души меня точил червяк сомнения, что Куамон сказал мне не всю правду. Сколько он умолчал на самом деле? Что именно скрыл? Как узнать правду, не умерев в процессе её раскрытия? Какие шаги предпримут теперь эти сектанты, чтобы добиться своего?
Информации стало больше, но и вопросов прибавилось соответственно. Голова была переполнена знаниями, которые приходилось перекладывать в поисках правильных ответов. Теперь мы должны были ехать в Та-Амунтис, чтобы искать Глаза — в этом никто не сомневался.
Но мы решили подождать Нейджарэля, который написал, что закончит своё расследование о семье Лео в течение следующей недели. За это время мы собирались завершить все дела в столице, дождаться его приезда, а после Та-Амунтис со своими тайнами ждал нас.
Лео плохо понял речь Куамона, точнее, нуждался в подробностях. Я отдал ему записи о вампирах, пробежав их первым взглядом по диагонали. Но даже так я убедился, что Куамон невероятный. Он сумел изучить природу вампиров очень глубоко. Ученым из людей даже не снились подобные знания, а нам было запрещено делиться ими клятвой молчания. Куамон дал их Лео из своей личной прихоти, увидев в нём что-то, что заставило его прислать нам своего посланника с толстой папкой копий. Мы все дали клятву, подписав бумаги кровью, что было вполне в духе этого Древнего.
Но никто из нас не был в обиде. Эти знания могли спасти наши жизни, ведь зная своего врага изнутри, мы могли противостоять ему лучше. Собственно, эти записи повторяли более подробно то, что Куамон уже озвучил нам в разговоре.
Спустя пару часов чтения Лео начал буквально сверлить меня взглядом, а я изнутри чувствовал, как его распирает от желания обсудить со мной прочитанное.
— Ты уже всё прочитал? — я оторвался от записей по фанатикам.
— Бел, ты понимаешь, что это вообще?! — он подскочил ко мне и сел рядом на кровати. — Это же вообще не то, что весь мир всегда знал о вампирах!
— Так и есть. Я уже понял это, когда Куамон кратко рассказал суть, — я кивнул ему. — Но мне будет интересно послушать твоё изложение этих фактов более подробно.
— Да тут такое! С чего бы начать? А! Вот! Тело после обращения меняется полностью. Функции органов перестраиваются для потребления и переработки крови. Вот почему мне тогда было так больно!
— Так и есть. Твоё тело под влиянием проклятия изменилось физически на клеточном уровне: боль — это побочный эффект от подобной перестройки.
— Он пишет здесь, что начальная стадия проклятия запускается с помощью сцеживания лишней крови из тела. Пятьдесят процентов. А дальше создатель должен дать глоток своей крови будущему вампиру. Значит, Георг дал мне свою кровь ещё когда я был без сознания первый раз. Дома.
— Ну да. Так и получается. А после этого он привёз тебя к себе и запер в подвале, где ты в течение следующих дней пролежал в агонии из-за перестройки тела.
— Угу, шесть дней. Шесть дней проклятие меняло тело. И после этого он завершил обращение, дав мне выпить своей крови ещё больше, чтобы запустить сердце и органы своей кровью с проклятием.
— Довольно страшная и простая, в сущности своей, система. Самое тут странное то, что Братья допустили подобный способ распространения его среди людей и даже смешанных с людьми рас. Я всё ещё не вижу в этом смысла. Зачем им было так поступать?
— Я тоже не понимаю. Интересно, а Георг знает об этом? Просто он всегда говорил, что мы не мёртвые, но никогда не пояснял ничего конкретно.
— Может, и знал, но не хотел, чтобы знал ты, поэтому оставил в неведении. Ведь гораздо проще кем-то управлять, когда у тебя все козыри на руках.
— М. Это я уже хорошо выучил. Знания — сила. Он всегда это повторял. И при этом никогда не говорил мне правду.
— Ты сейчас даже не злишься на него, удивительно, — я потрепал его по светлой макушке и улыбнулся.
— Видимо, я прошёл стадию принятия. А раньше злился и обижался. Теперь понял, что это было бесполезной тратой сил. Он использовал меня как ценный ресурс, но, знаешь, Бел, ведь его тоже всегда использовали. Он просто не знает, что можно поступать иначе.
— Действительно. Твой вывод абсолютно верен, я бы сам сказал так же, — я ощутил пушистое щекотание тепла внутри, исходившую от моего вампирического брата и друга.
— Куамон сказал, что тот был запасным бастардом. Про бастардов я знаю, но что значит «запасной»?
— Лорды земель частенько держали при себе своих незаконных наследников. Они не давали им свою фамилию и не вписывали в семейное древо. Им давали образование наравне с законными, держа на крючке ложных надежд. Если бы законные наследники погибли по каким-то причинам, у бастардов был реальный шанс стать законными. Их бы вписали в книгу рода, дали фамилию. Такое случалось. Но чаще всего они вечно оставались служить своим более удачливым законным братьям и сёстрам. И ты сам можешь додумать, какое было к ним отношение у окружающих.
Лео вздохнул и кивнул. Закусив щёку изнутри, он нахмурился и начал грустить. Я положил ему руки на плечи.
— Теперь тебе жалко твоего бывшего князя? Сочувствуешь ему?
— Не прям так, — он мотнул головой. — Но теперь я хотя бы понимаю, что, возможно, ты был прав, когда говорил, что он отчасти был привязан ко мне. Но просто не умел говорить о таком.
— И вот поэтому я прошу тебя говорить мне то, что тебя грызёт. Даже Георг, с его даром читать других и влиять на них, не умел выражать свою приязнь правильно. Вместо любви и слов, ты получал пытки и моральные страдания.
— Он говорил, что любовь — это слабость.
— И тем не менее, он любил и наказывал тебя и себя. Это неправильная позиция. Любовь и дружба — это сила, которая может многое. Но о ней нужно говорить. Нужно делиться словами. Чтобы не было недомолвок, как в том фильме. Если бы те двое просто сели и рассказали друг другу правду, то даже самого бы фильма не случилось.
— Точно. Но всегда страшно признаваться кому-то. Особенно первым. Я хотел рассказать Георгу, но... Ты сам помнишь, что из этого вышло. А теперь уже поздно. Всё сгорело внутри.
— Не всё. Ты сохранил свою эмпатию. Я же каждый день чувствую это рядом с тобой. Твои чувства просто изменили вектор направления. Вместо жестокого князя у тебя появился друг и брат, а ещё дедушка, который к тебе тоже привязался. Моргун, который относится к тебе с теплом. Даже Нейджарэль своими действиями показывает, что ему не всё равно на тебя, а ведь вы не так много общались.
Лео тогда мне ничего не ответил, просто обнял меня и мы долго сидели так. Я ощущал внутри, как его эмоции скачут от безудержной радости, до тихого спокойствия. Но мне хватало того, что они были приятными и не причиняли боли нам обоим. Его мир перевернулся снова, на этот раз одарив его знаниями о том, что даже совершенно чужие, не кровники, могут стать семьёй и поддержать. Он начинал взрослеть, чего раньше не допускал Георг, подпитывая в мальчике истеричного подростка, которым ему было гораздо проще управлять.
За прошедшее время он изменился внешне. Его красота стала ещё более утончённой. Он не повзрослел ни на день, но смена стиля одежды, причёски (он стал чаще собирать волосы в хвост) и внутреннего равновесия придала его чертам и выражению лица новую прелесть. И теперь, стоило нам выйти на прогулку без транспорта, окружающие часто не могли отвести от него глаз. Он смущался, но внешне держался спокойно. Даже румянец теперь реже окрашивал его лицо. В глазах стало больше уверенности.
Такие перемены заметили все: дедушка похвалил Лео, отметив его улучшения — внешние и внутренние; Моргун сказал, что теперь его состояния внутренней гармонии и покоя начинают влиять на его тело благотворно. Мы продолжали медитировать вместе, Лео регулярно рисовал, писал что-то в тетради и тренировался с охраной.
Удивительное дело, но даже оборотни поддались его эмпатичному отношению к ним. Одним своим видом он внушал доверие, хотя не пользовался никакими вампирскими способностями, лишь улыбался и говорил обычные фразы. Это было достаточно, чтобы все три смены охраны, прониклись его природным очарованием.
Дедушка заметил мне тогда, что фейскую кровь не так просто игнорировать. Даже будучи квартероном — а Лео был именно им, четвёртым поколением, — он выглядел красивее большинства обычных людей. К тому же его родство с Сарангсиль, почти невозможное в своей редкости, было решающим фактором тут.
В его сёстрах было куда больше человеческого, но и им было всегда довольно просто входить в доверие к окружающим, без всякой магии вообще. Девушки признались в этом сами, когда дедушка пришёл на одну из встреч ними. Они восхитились им так же, как и мной, в первую встречу. Местные Лунные жили закрыто на самой окраине столицы, так что увидеть их в городе было такой же удачей, как увидеть двойную радугу. Но для этого надо было вообще знать о том, что они там живут.
А Куамон оказывается не вернулся в свой замок, где бы он ни был, а остался в Бриджпорте. Двадцать шестого числа мы получили от него весточку: посыльный принёс приглашение посетить резиденцию одного из местных князей, Альфреда Сантини. Форма одежды была свободная. Приглашали нас с Лео, намекнув, что мы могли взять с собой не больше двух сопровождающих. Дедушка с Моргуном решили ехать с нами. Один умирал от любопытства и желания поглядеть на мир вампиров поближе. Второй хотел озвучить свой отказ становиться вампиром, потеряв ведьминскую магию. Промолчать в этом Древнему, игнорируя его вопрос, было бы большой ошибкой. Так что было решено ехать этим же вечером, чтобы не заставлять Древнего ждать.
Особняк располагался в элитной части города, в спальном районе, где жили знаменитости. Стальные высокие ограды, прочные ворота, куча камер наблюдения и магических артефактов охраны были у каждого из домов в этом месте. Прямые и чистые улицы были покрыты угольно-чёрным гладким асфальтом, по которому наш внедорожник ехал мягко и бесшумно. Тишина вокруг нарушалась лишь тихим урчанием двигателя и редкими звуками природы, вроде робкого чириканья мелких птах, да лая маленьких собачек из-за заборов.
Остановив машину напротив ворот с нужным номером, мы разглядывали большой современный хай-тек особняк, который всем своим видом кричал о богатстве своих владельцев. Как драгоценный камень экзотической огранки на зелёной подушке, он стоял посреди аккуратного газона с короткой травой, сверкая стёклами огромных окон.
Дедушка хмыкнул, сказав, что тут использовали магию джиннов, зачаровав особняк иллюзией и защитой во столько слоёв, что только безумец мог бы попытаться проникнуть внутрь без приглашения.
А тем временем ворота медленно раздвинулись, приглашая нас заехать во двор. Когда мы припарковались рядом с ещё тремя машинами, к нам из дверей дома уже спешил вампир каких-то огромных габаритов, в вычурном смокинге и блестящих лаковых туфлях.
Он посмотрел прямо на меня, поклонился, замерев в трёх шагах от нашей компании и заговорил:
— Зд’гаствуйте. Вы господин Ф’гост? — произнес вампир, неожиданно тонким и гнусавым голосом. — Мой князь п’госит вас и ваших д’гузей посетить его ск’гомное жилище, чтобы уладить некотог’ые вопг’осы.
— Да, я Бельфегор Фрост. Ведите.
— Пг’ошу следовать за мной, — он развернулся и пошёл впереди.
Нам оставалось лишь идти за ним и про себя смеяться над его словами про скромное жилище. Этот особняк можно было наградить множеством разных эпитетов, но вот «скромное жилище» в этот список точно не входило.
Когда мы оказались внутри, всех сразу поразил контраст наружной лёгкости этого дома по отношению к мрачному внутреннему убранству. Мы словно прошли сквозь кривое зеркало: тяжёлые бархатные портьеры тёмно-фиолетового и бордового цветов, вышитые золотыми вычурными цветами, занавешивали все окна дома, не пропуская ни единого лучика света. Мебель из чёрного лакированного дуба с тёмно-фиолетовой бархатной обивкой казалась тяжёлой и громоздкой после воздушной стеклянной лёгкости внешней отделки.
Толстые ковровые покрытия заглушали шаги. Чёрные лакированные резные панели на стенах тоже не придавали изящества обстановке дома, погружая это место в средневековый готический декаданс. Тусклый свет немногочисленных настенных подсвечников создавал гнетущее впечатление, которое усиливалось густым сладко-мускусным ароматом саше, развешанных в маленьких вышитых мешочках возле светильников.
Следуя за дворецким, а я осматривался исподтишка, в попытке запомнить путь, которым мы шли, чтобы не заблудиться в случае чего. Моя нервозность от нахождения внутри этого места постепенно нарастала, но я старался не поддаваться ненужной панике. А Лео шёл рядом со мной, иногда намеренно задевал мою руку своей, сам нуждаясь в опоре. В конце концов я просто перехватил его ладонь и привычно сжал, удержав от последующих намёков. Сердце ёкнуло и тут же стало спокойнее. Всё же Лео нервничал чуть больше, чем показывал это внешне. Дедушка и Моргун шли впереди нас, иногда качали головами при виде какой-нибудь особенно красивой статуи или картины с изображением обнажённой натуры.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где долго шли за провожатым по широкому коридору со множеством поворотов. Дворецкий остановился перед двустворчатой дверью в одном из коридоров и постучал в неё:
— Князь, г’ости пг’ибыли.
— Пусть войдут, Рено, — этот тягучий низкий голос, с грассирующим «р» не мог принадлежать Куамону, так что мы удивлённо переглянулись между собой.
После этих слов дворецкий картинно распахнул перед нами створки и пафосно произнёс:
— Господа, Бельфегог’ Фг’ост и Леонаг’до Да Венчин, с сопг’овождением, князь.
Когда мы вошли в комнату, дворецкий бесшумно закрыл за нами двери и удалился. А мы стояли возле дверей в состоянии лёгкого шока от того, что увидели внутри комнаты. Первое, что бросилось в глаза, — это огромная кровать, занимавшая большую часть комнаты, а над ней висел круглый балдахин из тёмно-лилового бархата, прихваченный позолоченными шнурами с тяжёлыми кистями на концах. На кровати лежали почти обнажённые тела девушек, которые не то спали, не то находились под гипнозом.
На разглядывание остальной части комнаты просто не было сил: всё скрывалось густыми тенями из-за скудного освещения. Возле кровати стоял мужчина в расстёгнутой белой рубашке и в чёрных кожаных штанах. Его смуглая кожа имела мертвенный оттенок, свойственный всем вампирам, которых я когда-либо видел. Чёрные длинные волосы были прихвачены алой лентой и перекинуты на грудь. Его пронзительный взгляд красных глаз переходил с меня на дедушку и обратно. На Лео с Моргуном он глянул всего единожды, а после этого вновь стал рассматривать нас.
— Моё имя Альфред Сантини, рад видеть гостями в моём доме. Полагаю, что прекрасные создания с пепельной кожей и есть лунные феи. Прошу прощения, но раньше мне никогда не приходилось видеть представителей вашего рода живьём, господа. Позволите взглянуть на вас чуточку ближе?
После этих слов наш князь Сантини мгновенно переместился на расстояние шага от нас и бесцеремонно принялся разглядывать меня с дедом со всех сторон.
6 Древний Куамон: http://proza.ru/2026/08/11/718 ; 8 Новые обстоятельства: http://proza.ru/2026/08/13/825