(предыдущая глава http://proza.ru/2026/07/26/186)
Дверь в офицерском салоне хлопнула. Это ко второму механику подтягивалось подкрепление – третий механик: два сапога пара!
В общем и неплохо было, что обедавшие подходили вразнобой. Это на ужин она навалятся явно превосходящими силами с обеих сторон – не знаешь тогда, от кого отбиваться – кому вперёд в тарелку накладывать! А тут приходили в одиннадцать двадцать – за десять минут до утверждённого судовым расписанием начала обеда! – парочка этих торопыг. Степенно черпая ложками первое, неслышно Оглоблину (и хорошо, что он не слышал!) начнут хулить обед. И хорошо, если окончив трапезу, третий механик не предъявит коку очередную дешевую претензию: за которую ни в рукопашную не вскинуться, ни в известные дали послать!.. Он уйдет, а второй механик продолжит тщательно пережевывать пищу, ожидая капитана.
Впрочем еще до того, на каких-то пять минут опережая событие, между этими двумя могуче усядется бизон рефмеханик – молчаливый союзник Оглоблина. Этим двоим он возражать вряд ли будет – всё-таки одна они машинная команда! – но к хуле не подключится: и на том спасибо! Благоразумно не будет он за столом Оглоблина хвалить – всё равно, что масла в огонь подливать. За что обязательно получит после ужина премиальную отбивную или рыбу – что уж под вечер у Оглоблина останется..
Ровно в срок придёт капитан. Забегает – засуетится стюард («Кэптэн, кэптэн!»), и пока Оглоблин выбирает лучший кусок, будет зудеть под руку: «Хаф!.. Хаф!» - гарнира, мол, половину!
- Да знаю я, знаю! – небрежно сбрасывает с губ Оглоблин, аккуратно накладывая в капитанскую тарелку – без подобострастия, но с уважением. Капитану всегда лучший кусок: не с Оглоблина, но с парусного флота (а может и с вёсельных галер) то повелось, не Оглоблину то отменять.
А остальным – как Бог Оглоблину на душу положит!
К примеру, проверенному временем другу стармеху – тоже знатный кусок, без оглядки на обычное: «Да мне поменьше, поменьше!». Оглоблин сам знает, кому поменьше! Кому-то, конечно – и дрогнет рука…
К слову, выносить тарелку со вторым стюард обязан только капитану и старшему механику: старший помощник уже должен сам брать второе с импровизированного стола на камбузе – обычно им служил верх маленького, нигде уже не работающего холодильника у входа. Но на этом судне как-то так повелось, что стюард бегал с тарелкой к каждому ( а у того же второго механика грязную тарелку еще и забирал). Оглоблин нарушать местных традиций не стал – пусть бегает, если нравится и силы по молодости есть: сам таким был – электровеником. Только что неизменно кивал на тарелку второго блюда для второго механика:
- Оттаракань – чтоб вони меньше было.
Славному третьему штурману Оглоблин через раз забывал наложить сиротскую – именно, чтоб только рука держала – пайку, но без салата, и выставить её на раздачу. И предположительно без двадцати минут двенадцать, высоченный гренадер безмолвно повисал в проёме двери, ожидая эксклюзивного второго.
- Ты баскетболом не занимался?
Здоровяк смущённо улыбался и отрицательно покачивал головой:
- Ну вот – за Россию в баскетбол играть некому, а он в штурманах тут шхерится!
- Брат у меня играет – младший.
Ну, хоть так!
Напряжение уже полностью спадало – даже если еще не заканчивал своей обстоятельной трапезы второй механик, сидящий уже вполоборота – к своему столу задом, к капитанскому участливо передом. Главная опасность уже миновала, и со словами «Время пить Херши!», Оглоблин затевался хлопнуть стакашек чая – святое дело!
В прошлых рейсах случалось сплошь и рядом, что являясь спозаранок на камбуз, Оглоблин сонным еще мозгом соображал, что надо непременно выпить чая. Покидая тот же камбуз в обед думал, что не успел пока – как придёт ужин гоношить… И уж окончательно закрывая свою избушку на клюшку – камбуз на замок, отмечал про себя: «А я так и не выпил чая!».
Сейчас повалят, конечно, с левой двери – амбразуры индонезийцы во главе с боцманом и его оруженосцем с вечно немытыми черно-сальными лохмами матросом, двое наших с Голодного Мыса и слесарь из местных – пожизненно прописанных на этом судне «Посейдон». Но даже за ним, что демонстративно выбрасывал отменные свиные ребрышки в мусорную корзину ( «Ну какого болта ты делаешь? Сказал бы – я бы забрал: люди добавки просят!»), Оглоблин уже отстрелялся – обед закончен.
(продолжение http://proza.ru/2026/08/23/1219)