Между двумя столицами нашей страны есть необыкновенное и таинственное место — тайга.
На лекции по общей психологии четверо студентов о чём-то перешёптывались. Профессор Абдурахманов услышал это и, подойдя к ребятам, включился в разговор:
— Я понимаю, что теоретический материал по основам психических процессов вам показался скучноватым, а ваши планы сходить в поход по местам ВОВ, простите, я подслушал, гораздо интереснее. Расскажите мне об этом, раз уж мы отвлеклись.
— Извините. Мы планируем отправиться в тайгу, в места, где во время войны активно действовали партизаны, — ответил Сашка.
— Да, хотим найти одну деревню. Её, может, уже и нет, но рядом с ней находится захоронение — братская могила. Мне бабушка рассказывала, — поддержала Наташа. — Мы хотели бы ухаживать за этой могилой.
— А если у нас всё получится, сделаем такой поход традицией, — сказал Коля, поправив очки.
— Знаете, вы меня удивили! Ваша цель очень благородная. Я прощаю ваше поведение и, продолжая вашу тему, хочу рассказать один интересный факт.
Во время Великой Отечественной войны наши танкисты перед атакой привязывали прожекторы на жердях сбоку, в нескольких метрах от танка. Когда на рассвете они шли в атаку, фашисты стреляли мимо, ориентируясь на свет. Эта уловка наших солдат раскрывает один из основных психических процессов — восприятие. Враг, думая, что там, где свет фары, находится танк, начинал стрелять и терял из виду настоящие боевые машины. А какие ещё основные психические процессы можно отметить в этом примере?
— Отличный приём, здорово! — воскликнула Лика. — Я думаю, в этом примере можно выделить ещё внимание, так как враг делает акцент на яркой цели, и воображение: он представляет, где, по его мнению эта цель.
— Верно, молодец! — похвалил профессор.
— Кроме того, память и мышление, потому что здесь работают опыт и расчёт наших танкистов, — добавил Коля, немного запнувшись.
— Вы молодцы, вы освоили материал. Желаю вам успехов в поисках…
На следующий день к вечеру ребята топали с рюкзаками по лесной дороге. Проезд на электричке вычеркнул ходовое время днём, и в планах было через 7– 8 километров остановиться на ночную стоянку.
Лесные островки смешанного леса шелестели листвой, затем сменялись зелёными полями, на которые ложился закат. Живописная дорога, увлекая вдаль, постепенно превратилась в тропинку, которая через час пути завела в чащу. Тайга встретила темнотой. Студенты заторопились достать налобные фонари.
— Осторожно, здесь завал, — сказал Сашка, придерживая ветку дерева.
— Ой, чуть не завалилась, — зацепив рюкзаком сплетение ветвей, кряхтя, проговорила Наташа.
— Свет неожиданно выключили, да ещё и завалы. Ветер, наверное, был сильный, с корнем повырывало.
Тропа периодически терялась: то размокала в грязной жиже, то пропадала в зарослях травы и кустарников. Сашка заранее подготовил маршрут и закачал в часы трек, который не давал сейчас им сбиться с пути.
— О, колокольчик звенит, слышите? — спросил Сашка у ребят.
Через минуту звук повторился.
— Да, и я слышала, — подтвердила Лика.
— Наверное, корова. Обычно животным подвешивают колокольчики, когда те пасутся, — предположила Наташа.
— В такое время? Корова? Может потерялась…
Ребята стали светить фонарями в чащу, откуда доносился звук, но никакого животного там не было.
— Чудеса, — сказал Сашка, продолжая идти по тропе.
— Сюда, светите сюда, я видел тень! — позвал Коля. — Как-будто кто-то прошмыгнул, но точно не корова, так быстро коровы не могут.
— Я один слышу это или вы тоже слышали? — спрашивал у друзей Сашка.
— Что слышали? — переспросила Лика.
— Голоса. Мне слышались голоса, — и Сашка указал лучом фонаря туда, откуда они доносились.
— Никого… — шепотом произнёс Коля.
Студенты снова осветили загадочную тайгу, но опять никого: только могучие ели, как ни в чём не бывало, стояли на своих местах и невозмутимо чернели в ночи. Становилось жутковато: теряющаяся тропа, лесные завалы, непонятно откуда взявшиеся звуки колокольчика, голоса и мелькающие в свете фонарей тени, которые преследовали группу. Девочки испугались, да и парни нервничали.
— Вспомните лекцию: это наше восприятие. Этому должно быть какое-то объяснение, просто мы сейчас уставшие, не понимаем, где разгадка, — пыталась разобраться Лика.
— Может, это просто наше воображение так играет с нами? Не каждый день мы бродим в темноте по тайге, — шмыгая носом, добавил Коля.
— Ребят, по треку мы должны выйти к небольшой речке и вдоль неё к озеру. Предлагаю возле озера остановиться на ночь, — посмотрев трек, предложил Сашка.
— Все устали. День в дороге, да и мерещится уже всякое, надо отдыхать, — добавила Наташа.
— Да, я за…
— И я, конечно, тоже за, — согласился Коля.
Но до озера нужно было ещё дойти, а дорога продолжала испытывать путников. Начался крутой скользкий склон, под ногами захлюпало…
— Кажется, мы рядом с речкой, — ступив в грязь, резюмировал Сашка.
— Или в болоте, — с этими словами Коля по колено ввалился в воду.
Неизвестно, чем бы закончился этот путь через несколько шагов, если бы Сашка, чисто случайно подняв голову наверх, не заметил табличку вросшую, как чага в дерево: «Прохода нет. Топи».
— Вот это да, — взглянул он на трек. — Мы пропустили поворот, надо подняться обратно наверх, наверняка там был сход к озеру.
— Ужас, куда мы попали! — испугалась Лика. — Надо было зарегистрировать наш поход в МЧС! Нас не найдут! Мы погибнем!
— Не паникуй, вовремя остановились… А вот и тропа.
Через двадцать минут уставшая и взволнованная группа вышла к берегу озера и, быстро разбив лагерь, остановилась на ночёвку.
Солнечное утро осветило зеркально чистое озеро и его лесистые берега. По небу белой ватой плыли редкие облака. Поплавок рисовал круги на воде, извещая рыбака, приехавшего на утренний клёв, о добыче.
— О, хороший какой!
— Доброе утро, — Сашка поздоровался с дедушкой, который нахваливал пойманного окуня.
— Доброе. А вы откуда тут взялись-то, с палатками? Туристы, что ли?
— Мы от станции пришли, пешком, по старому тракту.
— Не страшно? Места-то тут дикие, заповедные.
— Да уж, натерпелись вчера, — подошла Лика. — Чуть в топях не утонули.
— Как же вас угораздило-то, в топи залезть? Говорят, там во время войны отряд немцев через одного потонул.
Мальчишку подрядили показать, где партизаны прячутся, а он их в болото завел. Неизвестно, что с тем мальчонкой стало потом: может потонул, а может фашисты погубили. Но только деревню они в отместку сожгли.
— А люди? — встревожилась Лика.
— А деревенские все в лес убежали…
— Дедушка, а мы как раз эту деревню ищем, а точнее — рядом с ней, захоронение — братскую могилу, — пояснила Наташа, — чтобы ухаживать.
— Да, есть захоронение, я покажу. Недалеко от хутора нашего, все за могилой присматриваем: пропалываем, подкрашиваем, помним. Местное управление памятник поставило.
— Так, значит, не нужна наша помощь?
— Отчего же? И вы поможете…
А деревни той нет сейчас. Была ли она? Был ли мальчик тот? Я думаю, был. И война была. А история эта — она как тень прошлого, идёт за нами из поколения в поколение. Там по тропинкам, там по полям, там на кургане… Из тайги в село, из села в город, чтобы люди помнили…