20
– Мирра? Добрый день! Это приятельница вашей тёти Ульяны. Она дала мне ваш телефон. – Голос в трубке звучал довольно молодо и бодро.
– Да, тётя предупредила. Добрый день. Чем я могу вам помочь?
– Меня зовут Елена Леонтьевна, – представилась неизвестная. То, что это настоящая дама, явственно ощущалось даже по телефону
– Миррочка, когда я могу к вам подъехать? Мне крайне необходима ваша консультация.
Мирре внезапно стало безумно интересно увидеть эту незнакомку в домашней обстановке. Может, то было наитие?
– Елена Леонтьевна, я сейчас совершенно свободна и могу сама подъехать прямо к вам, если вам удобно.
– О! Вы меня очень обяжете! В мои годы толкаться в троллейбусе… – Её двойное «л» и ударение на «о» прозвучали аристократично, заставив Мирру улыбнуться: «Интересная приятельница у тёти».
Елена Леонтьевна назвала адрес. Это оказалось в паре остановок от конторы. Всегда подвижная и лёгкая на подъем Мирра снова мысленно усмехнулась – можно было даже не ехать, а просто прогуляться пешком.
Телефон не обманул: хозяйка квартиры оказалась истинной дамой. Преклонный возраст отлично сочетался с безупречным маникюром и тщательно уложенными седыми волосами. Сама квартира Елены Леонтьевны показалась Мирре случайно уцелевшим осколком прошлого века. Тяжёлые драпировки штор, пианино, вышивки и фотографии в рамах на стенах – портреты и групповые снимки, сплошь чёрно-белые. Салфетка на полочке старого трюмо. Именно за подобные вещи, за такое мутное зеркало любила Мирра и тётин дом. Но здесь ощущение застывшего времени было куда более осязаемым.
К приходу Мирры на столе были расставлены чайные приборы, посуда из тонкого фарфора, начищенные ложечки. Их блеску, как и белизне скатерти, позавидовал бы лучший ресторан. В вазочке – россыпь шоколадных конфет.
Мирра представила среди этой обстановки своего Даню…
Вопрос, который волновал хозяйку, оказался нетривиальным. Речь шла об этой самой квартире. У Елены Леонтьевны не было собственных детей – в этом они были схожи с тётей Ульяной. Дама разрывалась между желанием не обидеть двоих племянников и при этом… сохранить своё гнездо в неизменном виде.
– Вы не представляете, как всё это мне дорого, Миррочка!
Мирра с грустью подумала: «А так ли нам всё это дорого, когда нас самих уже нет?». И вынуждена была констатировать: с тем же успехом квартиру проще завещать краеведческому музею как наглядный экспонат быта прошлого века.
– Вряд ли завещательное возложение согласно статье 1055 Гражданского кодекса в виде условия сохранить вашу квартиру в аутентичном состоянии устроит ваших наследников, – мягко начала Мирра. – Особенно если их двое. Они могут просто отказаться от наследства. Кроме того, исполнение соблюдения таких условий сложно контролировать. Потребуется душеприказчик. Вряд ли наследникам понравится, что кто-то станет совать свой нос в их быт. Нет, это не реально. Тут нужен тот, кто разделяет ваше желание. А иначе…кому хочется получить в наследство собственный маленький музей и смахивать пыль с чужой мебели?
– А у меня есть внучатая племянница. Вот она как раз из таких. Но тогда я должна обойти племянников?
– Но это ведь ваше право.
Елена Леонтьевна надолго задумалась, а Мирра принялась рассматривать старые фотографии на стенах. Среди множества её внимание привлёк двойной портрет юношей в гимназической форме начала прошлого века. Один сидел в кресле, закинув ногу на ногу, второй присел на подлокотник, опершись о спинку. Мирре почему-то подумалось, что это друзья: внешнего сходства между ними не было.
– А кто эти молодые люди? Ваши родственники? – обернулась она к хозяйке.
– О да! – оживилась Елена Леонтьевна. – Тот, который сидит в кресле, – мой прадед Леонтий Станиславович Красницкий. В честь него назвали моего отец. А второй юноша – его друг, Мишель Моргунов.
– Как?! – встрепенулась Мирра.
– Мишель Моргунов, – повторила хозяйка. – Сын полицмейстера. Да! Они крепко дружили, хотя мой прадед был из весьма скромной семьи.
– Надо же… – проговорила Мирра, всё не решаясь задать главный вопрос. – А как сложилась их судьба?
– Ну, мой прадед благополучно пережил Первую мировую, революцию и умер уже после Великой Отечественной. А вот Мишель погиб в Гражданскую.
– Это точно? – переспросила Мирра после паузы.
– Точнее не бывает. Его отца расстреляли при новой власти, а он сам подался на Дон. Прадед получил абсолютно достоверные сведения от общего знакомого: Мишель погиб где-то в Крыму. Прадед, говорят, очень горевал.
«Вот тебе и доказательства, Сева», – подумала Мирра.
29.08.2026
http://proza.ru/2026/08/29/1036 – часть 21.