## Глава 1. Звёзды на полотне
Фигура в тёмном сидела на ветке дерева над забором около богатого дома в три этажа. Стены дома были выложены по моде: пыльно-бежевого цвета, снизу покрытые материалом под натуральный камень. Выше камень шёл не по всей стене, будто дизайнер нарочно оставил пустые участки, чтобы подчеркнуть роскошь деталей. Красивые красные резные двери распахивались обеими половинками — так принимали гостей, приезжавших на престижных иномарках с водителями и охранниками.
Но фигура не поворачивалась, чтобы посмотреть на дом. Взгляд карих глаз был устремлён на яркие мерцающие звёзды, будто в них читался какой-то особый смысл. Лишь изредка взгляд опускался на планшет. На экране была видна встреча двух групп: одни продавали специфическое оружие, другие выступали в роли покупателей.
Едва слышный шёпот:
— Пора.
Фигура легко спрыгнула на забор, развернулась на нём, будто это была не узкая перекладина, а широкая сцена, и мягко опустилась на землю. Вскоре она оказалась около места сделки. Никто не успел воспользоваться оружием: тёмная, словно призрачная фигура мелькала то тут, то там — быстрая, бесшумная, точная.
Вскоре все лежали, повязанные верёвками. За ноги — морской узел, от ног верёвка шла к рукам, снова морской узел, от рук — к шее. Не чтобы убить, а чтобы не смогли выбраться. Деньги были разбросаны в кучу подальше от группы связанных. Оружие осталось упакованным, но лежало отдельно, рядом с деньгами.
Ночь была тёмной, и только звёзды мерцали, как бриллианты.
Вдруг из темноты прозвучало:
— Стоять! Работает СОБР! Руки наверх!
Голос резко оборвался — командир группы замер, оглядывая картину. Потом с лёгким смешком произнёс:
— Вот бы всегда так. Приезжаем, а тут все повязаны профессионально. Ну и урожай…
Он присел у кучи оружия и щёлкнул фонариком по стволам.
— Винтовки Barrett M82, две штуки — да уж, собирались бить издалека. Гранатомёты РПГ-7, пять штук. И классика жанра: автоматы Калашникова, десять стволов, все в смазке, новенькие. Деньги отдельно, товар нетронут… Кто тут у нас такой аккуратный?
На листе А4 рождались мазками эскизы будущей коллекции «Звёздная пыль». Платья с разным асимметричным низом: будто подол ломали на ступени, чтобы ткань падала по;новому с каждым шагом. Материал уже был заказан в ОАЭ — с особым мерцанием, которое должно было напоминать россыпь звёзд. Мария всецело отдалась творению: за день она продумала каждую линию и теперь уверенными мазками наносила наброски. Закончив, позволила себе передохнуть.
Любовь Ивановна уже наготовила и прибралась. Мария не была изнеженной барышней — просто времени катастрофически не хватало, и она пригласила свою бывшую классную руководительницу, вышедшую на пенсию себе домой на помощь: и одинокая пожилая женщина стала ей родной.
Ветер сильно вздымал и бросал в окна струи дождя. Мария спустилась по лестнице с двух этажей своей квартиры на двадцать седьмом этаже престижной высотки. Здание будто несколько раз мягко повернули вокруг оси — стекло легло волнами, и в дождливых отсветах казалось, что башня плывёт сквозь косой дождь.
Носа коснулись приятные запахи. Марии совсем не нужны были ресторанные деликатесы — ей хватало обычных домашних блюд. Она вошла в объединённую кухню с большой комнатой, где они специально сидели вместе — на этом настояла Мария.
Любовь Ивановна с улыбкой сказала:
— Устала, поди, работать. С утра ведь трудишься. Садись, поедим. А то я без тебя не хотела садиться есть.
Мария ласково ответила:
— Ну что же вы, дорогая моя Любовь Ивановна, захотели поесть — сели и поели. Я ведь могу увлечься и забыть о том, что надо покушать. А вы, дорогая моя, не должны пострадать из-за меня.
Любовь Ивановна вытерла руки и поставила две большие тарелки на две маленькие, дала ложки. На столе стояла хрустальная ваза с красивым букетом.
Солнце уже перевалило за полдень, и в комнате разлился тёплый, чуть золотистый свет — такой бывает только в спокойные дни, когда кажется, что время замедляется. Мария и Любовь Ивановна сидели за столом, на котором дымился вкусный куриный суп с лапшой, рядом стоял омлет с помидорами — ярко-красный от сочных ломтиков, будто кусочек лета на тарелке. К чаю подали сладкое желе из персиков: полупрозрачное, с нежными кусочками фруктов, оно так и манило первым прохладным глотком после горячего.
Но Любовь Ивановна почти не притрагивалась к еде. Она то и дело поглядывала на телефон, потом вздыхала и снова тянулась к ложке, но тут же опускала её, будто кусок не шёл в горло.
Мария это заметила сразу — не потому, что была особенно внимательной, а потому, что знала каждую её привычку, каждый оттенок настроения. Она мягко улыбнулась и сказала:
— Ну что же вы, дорогая моя Любовь Ивановна, захотели поесть — сели и поели. Я ведь могу увлечься и забыть о том, что надо покушать. А вы, дорогая моя, не должны пострадать из-за меня.
Любовь Ивановна попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка вышла слабой, дрогнула на губах и исчезла. Она опустила глаза, провела пальцами по краю скатерти, будто искала, за что ухватиться.
— Ох, Машенька… Прости, что сижу такая невесёлая. Просто сердце не на месте. У моей старой подруги, Веры Петровны, внучка пропала. Та позвонила, сказала, что выехала с работы, обещала быть через сорок минут. А потом — тишина. Телефон не отвечает. Вера Петровна места себе не находит, а я… я тоже всё думаю и думаю, где она может быть.
В голосе её слышалась не просто тревога — в нём была боль, переживание за подругу, и чувство того, что сама не можешь ничего сделать.
Мария не стала говорить пустых слов вроде «всё будет хорошо» — она знала, что сейчас такие слова только царапают. Вместо этого она спокойно накрыла ладонью руку Любови Ивановны и тихо сказала:
— Вы сейчас посидите, поешьте хоть немного. Хоть ложечку супа, хоть кусочек омлета. Пусть хоть это будет в вас — чтобы силы были. А насчёт внучки… я попробую кое-что узнать. У меня есть люди, которые могут посмотреть камеры, отследить маршруты, если надо. Не обещаю, что сразу найду, но я не оставлю это просто так.
Любовь Ивановна подняла на неё глаза, в них блеснули слёзы, но она сдержала их, только крепче сжала пальцы.
— Спасибо тебе, родная. Ты всегда знаешь, что сказать… и что сделать.
— А вы пока дома посидите с Верой Петровной, и если есть силы, почитайте акафист Пресвятой Богородице. Она услышит и ответит. И снизойдет на душу благодать, мир на душе водворится.
Любовь Ивановна кивнула, будто эти слова легли ей на душу ровно, без нажима, как тёплый платок в холодный день.
— Ты права. Вера всегда говорила, что в самые тёмные минуты молитва помогает ей приобрести себя.
После трапезы Мария поблагодарила и Бога, и Любовь Ивановну за вкусный куриный суп с лапшой, омлет с помидорами и чай со сладким желе из персиков.
Машина производства набирала обороты. Модельное агентство зашумело: модели учились правильно двигаться, ловить ритм, держать паузу. Мария на манекенах доделывала важные штрихи, работая иголками, делая необходимые защипы. Иногда чёрный локон падал на её красивое лицо. Она знала эту усталость не понаслышке: когда-то и сама часами ходила на высоких шпильках, чтобы понять, как ткань ложится в движении, как рождается асимметрия.
Наконец, удовлетворившись, она передала мастерицам по пошиву последние детали и стала ожидать конечного результата. В голове уже крутились новые линии, новые сочетания, но сейчас ей хотелось просто постоять и посмотреть, как оживают её эскизы.
2 глава http://proza.ru/2026/08/30/26