Глава 4
Неизвестное пространство. Неизвестное время.
Темная, поражающая немыслимой, просто невероятной насыщенностью черного цвета, ровная матовая поверхность, уходящая во все стороны настолько, насколько хватает глаз. Но, что самое поразительное, напротив первой плоскости располагается вторая, находящаяся, на первый взгляд, буквально на расстоянии вытянутой руки. Обе плоскости освещены тусклым свечением неопределенного оттенка, но, если бы кто-то пожелал отыскать источник странного освещения, то вряд ли преуспел бы своем занятии. В тусклом свете можно рассмотреть куполообразное сооружение, покоящееся основанием на одной из плоскостей, и едва не касающееся вершиной второй. Судя по отблескам на матовой поверхности купола, последний изготовлен из того же материала, что и черные плоскости. В толще темной массы под поверхностью плоскости, служащей основанием купола, временами видны вспышки неяркого света, подсвечивающего странные ячеистые конструкции.
Сам же купол остается черным, почти не отражая тусклый свет, исходящий откуда-то со стороны горизонта.
Чуть в стороне от куполообразного сооружения видна еще одна конструкция, напоминающая раскидистый куст саксаула, чьи ветви, насколько можно понять, изготовлены из уже знакомого черного материала, напоминающего непрозрачное стекло. По первому впечатлению, куст невероятно велик, и все же его размеры уступают габаритам колоссального купола. Часть необычной стеклянной конструкции накрыта полупрозрачной паутиной. Обнаружить последнюю можно лишь по коротким вспышкам, озаряющим вуаль через ровные промежутки времени. Но, что интересно, вспышки света, освещающего паутину, никогда на совпадают с ростом интенсивности свечения, возникающего под поверхностью равнины, на которой покоится купол. Создается впечатление, что течение процессов происходит в противофазе.
Впрочем, на этом странности необычного пространства не заканчиваются...
Приглядевшись внимательнее, можно заметить, что между куполом и кустом проскальзывают неясные полупрозрачные фигуры, чьи очертания непрерывно меняются. Полупрозрачные силуэты проплывают между двумя плоскостями, но соприкоснувшись с куполом или конструкцией-кустарником, мгновенно исчезают, хотя, быть может, просто становятся невидимыми.
В какой-то момент неясные фигуры начинают двигаться быстрее, но затем, спустя некоторое время, напротив, заметно притормаживают и тогда их движение больше напоминает неторопливое скольжение медуз в толще воды.
Темный мир практически лишен звуков, лишь изредка со стороны горизонта прилетает невнятный шорох. Странный звук напоминает шелест, возникающий обыкновенно при перекладывании с места на место больших листов бумаги. Но иной раз в нём угадывается неясный шепот. Однако, еще большее удивление вызывает сильный ветер, пронизывающий странное пространство насквозь. Потоки воздуха скользят над черной равниной непрерывно, и всегда в одном и том же направлении – в сторону купола, создавая ощущение, что купол просто втягивает воздух из окружающего пространства. Впрочем, судить о дуновении ветра можно лишь по появлению в воздухе мельчайших мерцающих искр. Потоки воздуха или чего-то иного, подхватывают их, заставляя перемещаться по направлению к куполу.
Временами в шорохе, что напоминает невнятный шёпот, появляется странная, трудноуловимая осмысленность, от чего создается впечатление, что бесплотный голос ведет разговор с самим собой. Но, увы, разобрать отдельные слова практически невозможно, звуки как будто сливаются друг с другом, непрерывно меняя тональность и насыщенность обертонами. И что самое удивительное – повышение тональности неизменно совпадает с нарастанием яркости того свечения, что подсвечивает бесконечную темную плоскость.
Приглядевшись внимательнее, можно заметить, что изменения тональности связаны не только с подсветкой плоской поверхности, но и сменой траектории движения полупрозрачных фигур. Стоит фигурам прибавить скорость, как тональность шёпота тотчас повышается.
В какой-то момент может сложиться впечатление, что источником шёпота являются уже знакомые полупрозрачные фигуры, как будто ведущих меж собой разговор. Однако, уверенности в том, что это действительно так, нет – уж слишком хаотичным выглядит движение упомянутых фигур.
Но вот наступает мгновенье, когда полупрозрачные фигуры начинают двигаться быстрее, их перемещения приобретают строгую упорядоченность, силуэты выписывают сложные кривые, состоящие из множества лепестков и петель. И почти тотчас в такт перемещениям последних начинают мелькать вспышки в глубине темной поверхности, а затем и по абрису блестящей паутины на гигантском стеклянном кусте. Однако, проходит немного времени, и фигуры замедляют свой бег, и ритм их движений снова не совпадает с ритмом мелькающих вспышек в глубине стеклянной поверхности.
***
Земля. Россия.
Георгий Порошин стоял у стеклянной перегородки, отделяющей огромный подземный зал от широкого балкона, опоясывающего колоссальное помещение по периметру. Наверное, трудно было найти человека, который остался бы равнодушным к циклопическому сооружению, способному, по словам Ерзунова, поспорить габаритами с суперсовременным стадионом. Что до высоты грандиозного сооружения, последняя была такова, что даже двадцатиэтажный дом, поставленный у основания, не достиг бы потолка.
Не менее впечатляющей выглядела и глубина залегания колоссального сооружения. Вспомнив путь, что пришлось преодолеть, чтобы добраться сюда, Георгий с невольным уважением покачал головой. Покинув коридор, где располагался кабинет Павленко, Порошин с Ерзуновым миновали еще одну проходную, затем еще с десяток лестничных пролетов, ведущих вниз и... Очутились в обширном помещении, откуда открывался вид на несколько коридоров, поразивших журналиста тем, что ни в одном из них он не видел конца. Оказавшись на перекрестке, Георгий подумал, было, что один из этих проходов и являются целью первой экскурсии. Однако вышло иначе, приятель подмигнул журналисту с заговорщицким видом и повлек к кабинам лифта. Лишь оказавшись внутри, Порошин понял, что кабины двигаются только в одном направлении – вниз.
Ну, а после того, как Александр нажал нужные кнопки, у Георгия и вовсе возникло ощущение, что на краткий миг он очутился в невесомости – пол просто ушел у него из-под ног. Правда, тут стоит отметить, что возникновению подобных ощущений немало способствовал и дизайн кабины, напоминавший рубку космического корабля. Но, еще большее удивление вызывало то обстоятельство, что прямо-таки сверхскоростной, по всем ощущениям, спуск занял довольно продолжительное время. Прикинув мысленно возможную скорость хода и сопоставив таковую со временем, потраченным на спуск, журналист внутренне содрогнулся, представив, на какой глубине находиться.
Но вот, створки лифта, наконец, распахнулись, и перед взором приятелей появился очередной КПП, миновав который, журналист и сопровождающий попали в самую настоящую подземную лабораторию. И только здесь, окинув залитые ярким светом помещения недоверчивым взглядом, Георгий позволил, наконец, поинтересоваться у сопровождающего, взиравшего на своего спутника с оттенком легкого снисхождения во взгляде:
– Черт побери, и какова же глубина залегания этого места? На сколько метров мы опустились?
– Знаешь, в нашем случае будет правильнее спросить – на сколько этажей?! – слегка прищурившись, усмехнулся Александр. – И в этом случае мой ответ – на пятьдесят, но это далеко не предел.
– Не может быть!? Хочешь сказать, что имеются помещения, расположенные ниже? – во взгляде, коим Георгий наградил приятеля, читалось неприкрытое удивление.
– Здесь находится вспомогательная испытательная площадка, – кивнул головой Александр, явно довольный произведенным эффектом, – основная рабочая зона расположена ниже, но она пока проходит обкатку.
– Однако, если судить по твоим словам, напрашивается вывод, что к работам по основной программе вы еще не приступали? – Георгий метнул быстрый взгляд в сторону полураскрытых дверей одной из лабораторий и снова повернулся к своему спутнику.
На сей раз ответ Александр ответил не сразу, но когда это все же произошло, репортеру показалось, что в голосе приятеля слышатся нотки некоторой неуверенности:
– Ну, скажем так, к настоящему времени провели два пробных включения... Ну, а затем... Затем пришлось приостановить работы, поскольку обнаружился целый ряд побочных эффектов, причина которых пока неясна.
– Вот как?! – журналист слегка приподнял брови, устремив на приятеля вопросительный взгляд. – Выходит, при включении вашей установки возникают какие-то аномалии?
– Ну, в общем, примерно так, хотя все намного сложнее, и в двух словах этого не объяснить, – Ерзунов на мгновенье умолк, погрузившись в раздумья, но затем снова повернулся к журналисту, – кстати, в скором времени планируется проведение очередного эксперимента и, знаешь... – Александр сделал многозначительную паузу. – Нельзя исключать, что Павленко позволит тебе присутствовать, как никак, один из любимых учеников... – По лицу Ерзунова скользнула лукавая улыбка.
– Заинтриговал, однако, – усмехнулся Георгий, наградив старого приятеля ироничным взглядом, – рассказал бы, хотя бы вкратце, чем вы тут занимаетесь, на своей испытательной площадке...
– Ну, если вкратце... – Начал, было, заметно посерьезневший Александр, но почти тотчас умолк и, немного подумав, повернулся к группе сотрудников в белых халатах, стоявших возле длинной стойки с аппаратурой.
Пару мгновений Ерзунов о чем-то раздумывал, но затем оживился и махнул рукой, подзывая одного из молодых людей в халате:
– Валера! Орешкин! Можно тебя на минутку?!
Сотрудники Центра прервали оживленную беседу, а спустя пару мгновений от группы людей в белых халатах отделился молодой человек, судя по облику, года на три или четыре моложе Порошина с Ерзуновым, и быстрой, уверенной походкой приблизился к журналисту и его спутнику.
– Слушаю Вас, Александр Михайлович? – в голосе молодого сотрудника чувствовалась твердость уверенного в себе человека. – Что-то случилось?
– Нет, Валера, все в порядке, – Ерзунов слегка прищурился и заговорщицки подмигнул журналисту, – ты, наверное, уже в курсе, что с нашим Центром сотрудничает одно крупное научное издание?
– Да, Виктор Андреевич упоминал об этом, – Валера коротко кивнул, смерив стоявшего чуть в стороне Порошина оценивающим взглядом, – и если я правильно понимаю, то вижу перед собой корреспондента того самого издания?!
– Все верно, так и есть, – по лицу Александра скользнула одобрительная улыбка, Ерзунов немного помедлил и, указав на своего спутника, добавил, – позволь представить тебе Георгия Порошина, ведущего сотрудника популярного издания, опытного журналиста, а в прошлом одного из лучших учеников академика Павленко.
– Вот как? – Орешкин изобразил на лице удивление, однако в голосе молодого человека угадывались нотки иронии. – Не знал, что Виктор Андреевич занимался когда-то журналистикой.
– Ну, право же, – махнув рукой, рассмеялся Георгий, – все намного проще, это я заканчивал физический факультет нашего университета, но, увы, в силу некоторых обстоятельств и к явному неудовольствию академика, сменил сферу деятельности.
– Что ж, при таком раскладе выбор редакции становится очевидным, – усмехнулся Валера, позволив себе, наконец, принять более раскованную позу, – кому, как не человеку, знакомому с предметом будущей статьи, поручать работу над научно-популярным очерком?!
– Ну, в целом, так и есть, – Ерзунов немного помедлил и одобрительно кивнул головой. – И поскольку вы уже познакомились, попрошу тебя, Валера, рассказать немного о назначении испытательной площадки и о том, чем мы на ней занимаемся. Ну, а я пока... – Руководитель лаборатории бросил быстрый взгляд на открытые двери одной из лабораторий. – Справляюсь о том, когда начнутся очередные мероприятия в основной рабочей зоне... – Александр кивнул журналисту и отошел к сотрудникам, расположившимся вдоль стойки с аппаратурой.
– Значит, желаете присутствовать при натурном эксперименте? – во взгляде Валерия, устремленном на журналиста, читался живейший интерес.
– Слушай, если не возражаешь, давай – на «ты», – Георгий немного помедлил и протянул молодому ученому руку, – в конце концов, я ведь ненамного старше тебя, а когда обращаются на «вы», чувствую себя неловко.
– Ну, что же, не возражаю, – судя по реакции Валерия, его полностью устраивало предложение журналиста, и спустя секунду молодой человек уже пожимал протянутую руку, – если желаешь присутствовать при натурном эксперименте, самое время рассказать, хотя бы в общих чертах о наших попытках, как у нас принято это называть, поймать энергию вакуума.
– Весь во внимание, – Георгий мгновенно посерьёзнел, бросая пристальный взгляд на решетчатые конструкции сложной конфигурации, опоясывавшие испытательную площадку по периметру.
– Знаешь, начнем, наверное, с того, что все процессы, происходящие в первичном вакууме, обладают некой собственной частотой колебания... – Начиная свой рассказ, Валерий выглядел спокойным, но по мере того, как развивалось повествование, все чаще размахивал руками.
Глядя на стоявшего перед ним молодого ученого, Георгий подумал о том, что видит перед собой настоящего фанатика от науки, с головой погруженного в стоящие перед ним проблемы. Орешкин, тем временем, продолжал, и в голосе его слышалось неподдельное воодушевление:
– Лишь точная информация о тех частотах, коими обладают разные области первичного вакуума, позволит получить представление о причинах и следствиях упомянутых процессов...
Слушая стоявшего перед ним сотрудника Центра, Порошин впервые с момента окончания университета пожалел о том, что бросил стезю экспериментальной физики и подался в журналистику. Перед мысленным взором Георгия предстала необычайно яркая картина, как он стоит среди молодых ученых возле стоек с аппаратурой и занимается подготовкой к эксперименту.
Но, увы, прошло совсем немного времени и журналисту пришлось прервать идиллические, наполненные ностальгией по прошлым временам, мечтания, признавшись самому себе, что методики, с помощью которых в Центре пытаются овладеть энергией вакуума, выглядят сложными даже для бывшего выпускника физического факультета. Что до самих методик, большинство последних базировалось не столько на хорошо известном разгоне пучка элементарных частиц до предельных частот, сколько на необычайно сложной модуляции волнового излучения особого вида на гипервысоких частотах.
Размышляя о том, что услышал от Орешкина, Георгий пришел к выводу, что именно за счет необычной модуляции и пытались фиксировать возникающую в строго определенный момент, фазовую перестройку вакуума с тем, чтобы извлечь некоторое количество энергии.
Из объяснений Валерия становилось понятно, что в группе экспериментаторов отсутствовало единство мнений по поводу того, каким именно методом удастся извлекать упомянутую энергию. Впрочем, исследователи находились в самом начале пути и сейчас перед ними открывались десятки дорог. Что до самого Валерия, молодой ученый как будто не замечал, что его собеседник погрузился в раздумья, и с большим увлечением продолжал свой рассказ:
– На самом деле, именно на испытательной площадке происходит моделирование различных методов извлечения энергии, которые понадобятся в момент фазовой перестройки вакуума.
– Позволь прервать тебя на мгновенье... – Журналист решил воспользоваться паузой и уточнить некоторые моменты, благо в голове его начала складываться картина того процесса, о котором с таким воодушевлением рассказывал молодой ученый. – Если я правильно понимаю, непосредственно в экспериментах в рабочей зоне вы пытаетесь получить нечто вроде ограниченного объема пространства с перестроенным вакуумом?
– Именно так, – теперь к легкому удивлению, во взгляде Валерия примешивалось нечто вроде чувства удовлетворения, – вот, что значит, человек с образованием по нужной тематике, сразу ухватил суть.
– Ну, на самом деле, далеко не все ухватил, – невесело усмехнувшись, возразил Георгий. – Просто внимательно слушал и делал выводы... – Журналист немного помедлил, а затем поинтересовался, искоса поглядывая на собеседника. – А скажи, что это за нештатные ситуации, о которых упомянул Александр?
– Знаешь, я бы, наверное, не стал называть эти явления нештатными ситуациями, – молодой ученый на мгновенье задумался, но затем покачал головой, – скорее это совершенно новое явление, хотя в какой-то мере, его можно назвать аномальным, и связано оно с тем, что мы не в полной мере владеем знаниями о природе вакуума и о строении нашего мира.
– Звучит одновременно и интригующе, и устрашающе, – Георгий немного помедлил и потер подбородок, продолжая поглядывать на собеседника.
– Наверное, так оно и есть... – По лицу Орешкина вновь скользнула улыбка, но теперь с оттенками легкой грусти. – Что же касается сути аномальных явлений, заключаются последние в том, что в какой-то момент в рабочей зоне появляются странные искажения пространства... – Молодой ученый на мгновенье умолк и задумался. – Ну, а во время последнего эксперимента произошел и вовсе экзотический случай.
– И я могу узнать, что это за экзотический случай? – поинтересовался Георгий, ибо журналистское чутье подсказывало ему, что репортер находится на пороге сенсации.
На этот раз, Валерий ответил не сразу, и на лице молодого ученого впервые с момента начала беседы мелькнуло нечто, напоминающее небольшую неуверенность:
– Знаешь, думаю, этот вопрос лучше обсудить с Александром Михайловичем... Как ни крути, но именно он является одним из основных ответственных исполнителей по данной теме.
– Понимаю, наверное, в любой сфере жизни имеется такая штука, как субординация, – Георгий немного помедлил и кивнул, а затем повернулся к группе людей у стойки с аппаратурой, узрев, что Ерзунов закончил разговор и теперь направляется к журналисту и его собеседнику, – а вот, кажется, и Александр Михайлович, сейчас попробуем все разузнать.
– Так-так-так, и о чем мой старый друг собирается разузнать? – Александр устремил на журналиста испытывающий взгляд, а затем оглянулся на своего сотрудника. – И, о чем, позвольте спросить, не может поведать мой подчиненный?
Георгий хотел было ответить, но его опередил Орешкин, сделавший шаг вперед и склонивший голову набок:
– Журналиста интересует суть и причина возникновения аномальных явлений, зафиксированных во время проведения последних экспериментов...
– Ну, и аппетиты у Вас, товарищ Порошин, много знать хотите... – По лицу Ерзунова скользнула тень невеселой усмешки. – Вот только дело в том, что суть подобных явлений остается загадкой и для сотрудников Центра, занятых упомянутой проблемой... – Александр оглянулся на Орешкина и с видимым сожалением развел руками. – Беда в том, что информацией мы владеем в очень ограниченном масштабе, и фактически, единственное, что нам остается, это обрабатывать полученные результаты и пытаться на их основе строить те или иные гипотезы, а последние... – Старый приятель глубоко вздохнул и развел руками. – Как сам понимаешь, при таком раскладе, версии получаются, одна другой экзотичнее.
Однако, Георгий сдаваться не собирался, чувствуя интуитивно, что находится на пороге сенсации в научном мире:
– Понимаю, информации мало, и все же, хотя бы в общих чертах... Что же произошло во время последних экспериментов?
– Ну, если в общих чертах... – Ерзунов немного помедлил, обменявшись с Орешкиным понимающими взглядами. – Если в общих чертах, наверное, вот что... – Старый приятель умолк и на пару мгновений задумался, но очень скоро снова поднял голову, устремив в сторону журналиста необычайно серьезный взгляд:
– Во время проведения предпоследнего эксперимента были зафиксированы спонтанные, отличающиеся крайне высокой величиной, но весьма небольшой продолжительностью, увеличения потребления энергии со стороны основной аппаратуры. Однако, мы довольно быстро установили, что упомянутое увеличение являлось лишь следствием, причина же странного явления поначалу оставалась за кадром, и обнаружить её удалось лишь в самый последний момент. И что самое интересное, локализовав все проявления аномалий, мы пришли к выводу, что они четко привязаны к самому центру рабочей зоны, то есть к тому месту, где происходит формирование области пространства, обладающего характеристиками, близкими к фазовому переходу...
– Ты ведь уже понимаешь, о чем идет речь? – старый приятель на мгновенье умолк и устремил на журналиста испытывающий взгляд.
Дождавшись, когда Порошин кивнет головой, Ерзунов продолжил с выражением глубокой задумчивости на лице:
– Знаешь, мы ведь уже дважды находились на пороге получения локальной области пространства с намечающимся фазовым переходом, хотя и длилось это не более нескольких микросекунд. И следующим этапом, согласно нашему плану, должна была стать фиксация параметров упомянутой области с тем, чтобы впоследствии попробовать стабилизировать его. Вот только дальше все шло наперекосяк...
На месте локального объема измененного вакуума совершенно неожиданно, словно ниоткуда, появлялось облако низкотемпературной плазмы, обладающей, по первому впечатлению, просто невероятными свойствами. Облако существовало на протяжении очень недолгого, не более десятой доли секунды, времени, после чего каждый раз происходило самое настоящее схлопывание пространства. И следствием столь катастрофической перестройки пространства становилось появление в центре рабочей зоны странного образования, напоминающего необычную, я бы назвал её сверхстабильной, черную дыру. Быть может, на деле, это явление не имеет с хорошо известными коллапсарами ничего общего, но глядя на то, как эта аномалия втягивает в себя все, что находится в рабочей зоне, аналогия с черной дырой напрашивалась сама собой. Да, время жизни столь экзотического объекта было совсем невелико, но последствия уже настораживали...
Ерзунов на мгновенье умолк, чтобы перевести дыхание, и возникшей паузой немедленно воспользовался Георгий, устремивший на собеседника заинтересованный взгляд:
– Слушай, может, я чего-то не понимаю, однако, позволь уточнить, что именно втягивал в рабочей зоне неведомый объект, ведь там у вас, наверное, полный вакуум?! Речь в данном случае, разумеется, не о релятивистской функции, а о чисто физическом вакууме?!
– Знаешь, в принципе, так оно и есть... – Александр немного помедлил и снова оглянулся на Орешкина. – И все же, какое-то количества вещества в объеме рабочей зоны присутствует, по большей части, это инертные газы, ну и всякую мелочь, что остается в результате тех или иных работ, тоже не стоит сбрасывать со счета... – Ерзунов глубоко вздохнул и, выдержав небольшую паузу, вновь устремил на журналиста пристальный взгляд. – Вот только, это еще не всё, чуть позже мы столкнулись с еще одной проблемой...
Старый приятель снова умолк, погрузившись в размышления, по всей видимости, вспоминал детали происшествия в рабочей зоне. Чувствуя, что еще немного и услышит нечто и вовсе невероятное, Порошин поспешил напомнить о себе:
– Всё это очень интересно, и все же... Хотелось бы знать, в чем заключается суть последней проблемы?!
И снова Александр ответил не сразу, словно вопрос товарища затронул какие-то необычайно важные аспекты эксперимента, те аспекты, что с посторонними обыкновенно не обсуждаются. Однако спустя четверть минуты Ерзунов махнул рукой и вновь пустился в пространные рассуждения:
– Понимаешь, по ходу развития процесса мы непрерывно контролируем состояние рабочей зоны, в том числе и с помощью масс-спектрометра... Так вот, в какой-то момент мы получили в центральном объеме массу, заметно превышающую расчетную.
– Это как же такое может быть? – во взгляде Георгия, устремленном на бывшего однокурсника, читалось неприкрытое удивление. – Не удалось обеспечить чистоту эксперимента? Какое-то количество вещества попало в зону извне?
– В том-то и дело, что ни о каком проникновении извне и речи не может идти, – возразил Александр, и на лице его появилось выражение неприкрытой досады. – На изучение это вопроса потратили не один день... – Ерзунов слегка поморщился и махнул рукой. – И ладно, если бы мы имели дело с единичным случаем, так нет, нечто подобное произошло и во время следующего эксперимента, при этом приборы зафиксировали появление неизвестной массы еще большей величины... – Бывший однокурсник на мгновенье умолк и покачал головой. – Стоит ли говорить, что на этот раз мы перетряхнули все оборудование, но... Ни единого отклонения так не нашли... – Александр глубоко вздохнул и, после непродолжительной паузы закончил:
– В общем, после довольно жаркого спора пришлось принять за основу гипотезу, согласно которой дополнительная масса попадает в зону эксперимента откуда-то еще...
– Откуда-то еще? – последняя фраза Ерзунова заставила журналиста взглянуть на собеседника с нескрываемым недоверием. – Уж не хочешь ли ты сказать, что в процессе эксперимента открывается портал в параллельный мир? Это же нечто из ряда вон выходящее!
– Знаешь, если уж говорить начистоту, поначалу подобные мысли нам и в голову не приходили... – На лице Александра мелькнула невеселая усмешка, старый приятель постоял немного и прошелся с задумчивым видом по лаборатории. – Однако событие, произошедшее во время предпоследнего включения установки, заставило пересмотреть ряд гипотез о строении нашего мира. А уж последнее происшествие так и вовсе перевернуло вверх дном все представления об окружающем нас пространстве.
– Вот даже как?! – Георгий с недоверчивым видом покачал головой. – Выходит, вы и в самом деле открыли нечто вроде портала, ведущего в иное пространство? – Журналист на мгновенье умолк и уставился на собеседника, а в следующее мгновенье недоверчивое выражение на его лице сменилось неприкрытым скепсисом. – Слушай, Саня, а ты, случаем, не разыгрываешь меня?!
– Да уж какие там розыгрыши!? – скривив лицо, покачал головой Ерзунов. – Если будет желание, покажу тебе видео, записанное во время проведения обоих экспериментов... – Александр снова умолк, как будто вспоминая о чем-то. – Ну, а если в общих чертах... Знаешь, обсуждая результаты первого эксперимента, мы пришли к выводу, что в какой-то момент, в центре рабочей зоны появляется нечто вроде локальной области, в буквальном смысла искривляющей окружающее пространство, но и это еще не все... – Старый приятель снова умолк и сделал пару шагов по помещению лаборатории, но затем вновь повернулся у журналисту, и в облике его читалось неприкрытое волнение. – При более тщательном обследовании всех обстоятельств произошедшего, удалось зафиксировать в центре упомянутой аномальной области появление некоего объекта, выглядевшего, как объемная голограмма...
– Объемная голограмма? – переспросил Георгий, не спускавший с приятеля пристального взгляда. – Изволь пояснить, что ты подразумеваешь под этим словом?!
– Эх, если бы все можно было объяснить в двух словах... – На лице Ерзунова мелькнуло выражение неприкрытой досады. – Боюсь, сложно будет описать происходящее, используя привычные для большинства людей представления! Но, наверное, стоит попробовать... – Тут старый приятель махнул рукой, что говорило о немалом волнении молодого ученого:
– В общем, хочешь – верь, хочешь – не верь, да только в центре рабочей зоны и в самом деле появилось нечто вроде голографического изображения неизвестного объекта. По первому впечатлению, объект представлял собой некое подобие чаши, внутренняя часть которой заполнена сложной сетчатой конструкцией. К величайшему сожалению, конструкция находилась в зоне видимости не более пары секунд, а затем... Затем объект словно растворился в пространстве, и после это приборы начали фиксировать сильнейшую утечку энергии. Честно скажу, поначалу мы понять ничего не могли – создавалось впечатление, что энергия уходит в буквальном смысле в никуда, словно вода сквозь песок. Но это было бы полбеды... Первым, что пришло в голову в такой ситуации, это отключение той части установки, что формировала фазовый сдвиг. Мы так и сделали, надеясь, что сумеем остановить утечку энергии. Как бы не так! Энергия по-прежнему утекала неизвестно куда. И устранить столь странное явление удалось лишь после того, как обесточили всю аппаратуру рабочей зоны.
Закончив свое несколько эмоциональное выступление, Ерзунов отступил на пару шагов назад, устремив на собеседника вопросительный взгляд. Но Георгий молчал, журналисту требовалось время для того, чтобы осознать сказанное собеседником. И все это время репортер пытался представить мысленно те процессы, что приходили в объеме рабочей зоны, но затем тряхнул головой и повернулся к Александру:
– Если я правильно понимаю, в тот момент, когда сформировалась область пространства с измененными свойствами вакуума, произошло нечто вроде пробоя потенциального барьера, открывшего проход в иную реальность, обладающую повышенным уровнем накопления энтропии...
– Знаешь, поневоле начнешь уважать вашего главного редактора, отправившего в Центр репортера, имеющего профильное образование, – Александр обменялся с Валерием невеселыми улыбками, – представляю, каким бы было выражение лица обычного мастера репортажа...
– Не то слово... – Покачал головой Орешкин, и если до недавнего времени, во взгляде его, устремленном на журналиста угадывались нотки снисходительности, свойственной узким специалистам, то теперь молодой ученый смотрел на гостя с нескрываемым уважением. – Нам, для осознания сего факта понадобилось почти два дня...
– Вот что значит, свежий непредвзятый взгляд... – На лице Александра вновь мелькнула невеселая усмешка. – Поневоле пожалеешь, что старый приятель не присутствовал при проведении эксперимента...
– Так, так, так, постойте-ка, господа хорошие! – Порошин взмахнул рукой, решительным образом прерывая славословия в свой адрес, и с укоризной взглянул на обоих ученых. – Если я правильно понимаю, занимаясь проблемой получения энергии из вакуума, вы случайно преодолели потенциальный барьер между пространствами с разными свойствами?! – Журналист немного помедлил и перевел взгляд с Орешкина на Ерзунова. – В итоге выяснилось, что неведомое пространство, неким, невыясненным пока способом, вытягивало энергию из нашего мира?! Поправьте, если я неверно излагаю?!
– Ну, выглядит, конечно, упрощенно, но... – Александр слегка поморщился, но затем все же кивнул головой. – В целом, так и есть...
– А позвольте тогда узнать, имеются ли, пусть чисто умозрительные, представления, что скрывается за неизвестным пространством и каковы его свойства? – если поначалу рассказа Ерзунова вызывал у Георгия легкую оторопь, то очень скоро недоверие сменилось неподдельным интересом, и интерес этот рос не по дня, а по часам.
На этот раз Александр ответил не сразу, задумавшись на какое-то время, но затем обменялся с Орешкиным понимающим взглядом и, глубоко вздохнув, повернулся к журналисту:
– Знаешь, если говорить о первом случае появления аномалии, таковое стало для нас полнейшей неожиданностью, а когда мы спохватились, собирать информацию было уже поздно... Ну, а что касается второго случая, тут кое-что имеется...
– А вот это интересно... – Последняя фраза товарища заставила Порошина заметно оживиться. – Похоже, вам все-таки удалось зафиксировать процесс преодоления межпространственного барьера?!
– Как ни странно, но удалось, правда... – Ерзунов скривил лицо и, оглянувшись на Орешкина, прошелся вдоль стеллажа с оборудованием и обратно. – Сам процесс открытия барьера большого интереса не представляет, а вот регистрация параметров состояния материи... – Александр на мгновенье умолк, устремив на журналиста многозначительный взгляд. – Тут куда больше пищи для размышления, но самое главное... – Старый приятель снова оглянулся на Орешкина. – Нам удалось зафиксировать момент появления локальной области пространства, причем не только на уровне специальной аппаратуры, но и визуально... – Александр снова оглянулся на Валерия и едва заметно кивнул головой. – И теперь у тебя появляется шанс взглянуть на это дело собственными глазами...
Порошин повернулся к Орешкину, и во взгляде его читалось неподдельное любопытство, и молодой ученый, до сего момента стоявший с задумчивым выражением на лице, тотчас встрепенулся и махнул рукой, как бы приглашая следовать за собой. Чувствуя себя заинтригованным, Георгий не замедлил воспользоваться приглашением Валерия. Журналист двинулся, было, за Орешкиным, но почти тотчас спохватился и обернулся к Александру. Однако тот показал жестами, чтобы журналист следовал за его помощником, а сам направился к сотрудникам Центра, продолжавшим довольно бурно что-то обсуждать рядом со стеллажами с оборудованием. Валерией поманил журналиста за собой и указал на одну из дверей, ведущих на балкон, опоясывающий испытательную площадку по периметру:
– Знаешь, поначалу все наше внимание было сосредоточено исключительно на локальной области пространства с необычными свойствами, и далеко не сразу удалось понять, что проблема заключается не только в этом...
Георгий бросил в сторону провожатого вопросительный взгляд, ожидая продолжения, но Орешкин в ответ лишь махнул рукой и открыл дверь, приглашая войти. Журналист немного помедлил, но затем прошел в небольшое помещение, чей антураж ничем не отличался от бесчисленного множества рабочих кабинетов, коих по обыкновению полным-полно в любом конструкторском отделе или лаборатории. Однако, далеко не каждый кабинет, и это обстоятельство не могло пройти мимо внимания Порошина, снабжался двойной дверью на выходе, да еще и металлической. Более того, оглянувшись назад, журналист, коему не раз доводилось вести репортажи с территории секретных объектов, разглядел над входом устройство сигнализации. Теперь у Георгия не осталось ни малейшего сомнения, что для прохода в кабинет требовался особый допуск. Выдержав небольшую паузу для того, чтобы журналист немного освоился, Валерий прошел к одному из установленных здесь компьютеров и, включив последний, сделал приглашающий жест рукой:
– Взгляни сам...
Подойдя ближе, Порошин увидел на экране монитора колоссальное куполообразное помещение, заполненное сероватым полумраком. Лишь по периметру в верхней и нижней части скользили неяркие огоньки желтоватого цвета.
– Сейчас ты видишь, как выглядит запуск первой ступени циклотрона, – искоса взглянув на собеседника, пояснил Валера, – основные события начнутся чуть позже, и для того, чтобы не ждать, я немного перемотаю вперед.
Молодой ученый нажал пару кнопок на клавиатуре и спустя пару мгновений перед взором Порошина появился темный провал сферической формы. В силу несовершенства человеческого восприятия у журналиста сложилось впечатление, что необычное образование подвешено на незримых нитях в центре куполообразного помещения. Однако, очень скоро стало понятно, что необычная сфера отнюдь не статична, по её поверхности время от времени пробегали короткие судороги, от чего изображение на экране покрывалось сеткой помех. Впрочем, продолжался сей процесс совсем недолго, и в скором времени в центре сферы появилось едва различимое изображение полупрозрачного, вращающегося предмета. По первому впечатлению, предмет имел необычайно сложные очертания, однако понять, что за фигура протаяла внутри темной сферы, не представлялось возможным. Однако, прошло еще немного времени, и внутренний объем сферы заметно просветлел, что почти тотчас привело к исчезновению неведомого объекта из поля зрения. Спустя пару мгновений изображение мигнуло, после чего темная сфера за считанные секунды претерпела целую вереницы метаморфоз, превратившись в итоге, в некое подобие гигантского колодца, чьи стенки как бы подсвечивались неярким сиянием изнутри. Свечение, идущее от стенок колодца несколько раз поменяло свой цвет, а затем на дне колодца мелькнуло изображение какого-то предмета. Картинка беспрерывно мерцала, да и предмет появился на экране лишь на краткий миг. Но этого оказалось достаточно, чтобы Георгий удивленно поднял брови и оглянулся на Орешкина.
Валерий с понимающим видом кивнул головой и склонившись над клавиатурой, нажал пару кнопок. И в следующее мгновенье картинка снова появилась на экране монитора, заставив Порошина податься вперед.
Да, изображение выглядело несколько смазанным, и все же журналисту удалось разглядеть некое подобие горного ущелья, засыпанного каменными глыбами и обломками каких-то сооружений, причем последние поражали серовато-сиреневым цветом поверхности. В нижней части изображения открывалась ровная площадка, свободная от обломков и камней. С четверть минуты Георгий разглядывал площадку, чей вид навевал мысли бетонной поверхности, но затем внимание репортера привлек необычный предмет, лежавший на самом краю. Проследив за взглядом журналиста, Валерий щелкнул парой кнопок, увеличивая масштаб изображения. И в скором времени перед взором Порошина предстала странная конструкция, напоминавшая одновременно и колесо от старинной кареты и некое подобие пропеллера.
– Это что же такое? – прошептал Георгий, продолжая вглядываться в изображение на экране.
– Увы, идентифицировать данный объект нам так и не удалось, – в голосе Валерия слышалось неприкрытое сожаление. – Тем не менее, пытаясь сопоставить появление этой картинки с теми условиями, что фиксировались в рабочей зоне, мы выявили очень интересный нюанс... – Орешкин сделал небольшую паузу, устремив на журналиста многозначительный взгляд. – И нюанс этот касается фактора времени, фиксируемого в процесс проведения эксперимента. И знаешь, что самое интересное? Скорость течения вектора времени, зафиксированная на краю пространства с измененным вакуумом, оказалась заметно больше скорости вектора времени, фиксируемого на границе рабочей зоны.
– Подожди, подожди... – Георгий помотал головой из стороны в сторону, чувствуя, что не очень понимает, куда клонит Валерий. – Что означает подобная разница скорости течения вектора времени?
Орешкин на мгновенье задумался и собрался уже, было ответить, но в это мгновенье со стороны входной двери послышался хорошо знакомый голос Ерзунова:
– А означает это, гражданин журналист, что время в неизвестном пространстве либо остановлено вовсе, либо течет в ином темпе, нежели в нашем пространстве...
Александр кивнул Орешкину и, шагнув за порог, устремил многозначительный взгляд на застывшего в изумлении Георгия:
– И как тебе такой расклад?
– Честно скажу, выглядит просто фантастикой, – журналист выдержал небольшую паузу и шумно выдохнул, – кстати, если я правильно понял, некоторые результаты экспериментов поставили вас тупик... – Порошин немного помедлил и, оглянувшись на Орешкина, снова повернулся к старому приятелю. – Похоже, возникла какая-то проблема?!
Вопрос журналиста заставил Александра метнуть в сторону Валерия укоризненный взгляд, на что заметно смутившийся молодой человек лишь слегка пожал плечами. Реакция коллеги привела к тому, что Ерзунов неодобрительно покачал головой, одно отмалчиваться он не стал, и снова повернулся к Георгию:
– Что же, теперь-то уж точно не имеет смысла что-то скрывать... Увы, проблема действительно имеется, причем проблема серьезнейшая... И заключается таковая в том, что по окончанию последнего эксперимента, на протяжении почти десяти минут после отключения основного питания, мы продолжали фиксировать область пространства с измененными свойствами вакуума. Что и привело к мысли о поддержании области подобного пространство извне, независимо от нашего желания.
После этих слов Ерзунова в небольшом кабинете воцарилось тягостное молчание. Лишь спустя пару минут Порошину удалось сбросить охватившее его оцепенение и повернуть голову к старому приятелю, устремив на последнего испытывающий взгляд:
– Слушай, давай-ка проясним ситуацию... Если я правильно понял, имеющиеся факты говорят о том, что на ДРУГОЙ, образно говоря, стороне, имеется некто, проводящий схожие эксперименты?!
И снова Александр ответил не сразу, погрузившись в раздумья, и было видно, что однозначного ответа у молодого ученого действительно нет. Наконец, Ерзунов тяжело вздохнул и, оглянувшись на Орешкина, развел руками:
– Извини, Гошка, слишком мало информации, чтобы делать какие-то выводы, но, знаешь... Я бы не стал исключать и такого варианта...
Слова старого товарища озадачили Георгия еще больше, и если поначалу он хотел задать еще пару вертевшихся на языке вопросов, то теперь передумал, и вслед за Александром погрузился в раздумья. И теперь у журналиста не осталось сомнений лишь в одном – нынешняя командировка обещала стать самой необычной в его карьере репортера. Впрочем, и в недолгой карьере ученого, тоже.
Продолжение следует...