Глава 6
Земля, Россия, О-ская область.
Следуя за Александром по коридору исследовательского Центра, Георгий продолжал размышлять об услышанном несколько минут назад. Информация, полученная от сотрудников научной организации, никак не желала укладываться у журналиста в голове. И единственное, чем пытался утешить себя Порошин, было осознание того, что неподготовленный визитер испытал бы легкий шок еще в тот момент, когда услышал об экспериментах по извлечению энергии из вакуума. Однако, немного поразмыслив, журналист пришел к выводу, что даже для него такая технология выглядела чистой воды экзотикой, применение которой представлялось делом отдаленного будущего.
А вот рассказ о странных побочных эффектах, возникающих во время экспериментальных работ, привел Георгия в некоторое замешательство, репортера неотступно преследовала мысль о некоем стороннем вмешательстве.
Более того, переговорив с Ерзуновым, Порошин пришел к выводу, что бывший однокурсник склоняется к схожей версии. Закончив с объяснением сути проводимых работ, Александр после недолгого размышления предложил журналисту взглянуть на помещение, где, собственно, и размещалась пресловутая рабочая зона. Последняя, по слова молодого ученого, располагалась на значительно большей глубине, и добираться до неё пешком было весьма проблематично. Выбравшись следом за приятелем в коридор, Георгий направился, было, к лифтам, полагая, что предстоит очередной спуск, однако был остановлен товарищем, указавшим рукой в другую сторону. Порошин устремил вопросительный взгляд на старого приятеля, однако тот промолчал, и указал кивком головы, чтобы репортер следовал за ним. Миновав очередной, довольно протяженный коридор, молодые люди очутились в длинном, сильно вытянутом помещении, в коем журналист, к немалому удивлению, узнал станцию узкоколейной железной дороги, с настоящим перроном и всеми полагающимися атрибутами.
– Это что же? У вас метро имеется? – Порошин воззрился на провожатого с нескрываемым удивлением.
– До нужного нам спуска больше полутора километров, так зачем топать туда пешком? – Ерзунов ответил приятелю многозначительным взглядом. – В общем, сам понимаешь...
– Слушай, а каковы же тогда размеры подземного комплекса в целом? – Георгий обвел руками окружающее пространство, и в голосе его слышалось нескрываемое восхищение.
– Хочешь – верь, хочешь – не верь, не знаю, – немного помедлив, развел руками Александр, – размеры немалые, комплекс занимает не один десяток квадратных километров, и это все, что я могу сказать... – Ерзунов на мгновенье умолк и, бросив быстрый взгляд на часы, а затем на табло, висевшее под потолком, коротко кивнул головой:
– Электрокар придет через несколько минут, придется немного подождать.
Георгий понимающе кивнул головой и, оглядевшись по сторонам, двинулся вдоль перрона, с нескрываемым любопытством изучая проем тоннеля, где скрывались рельсы узкоколейки. Журналист успел добраться до противоположной оконечности платформы, когда в коридоре, ведущем к лабораториям, послышались торопливые шаги, и спустя пару мгновений на перроне появился Валерий. Появление подчиненного заставило Ерзунова удивленно поднять брови:
– Орешкин?! Ты почему здесь? Что-то случилось?
– Нештатная ситуация в рабочей зоне, Александр Михайлович, – голос Валерия на мгновенье дрогнул, и по его виду не трудно было догадаться, что молодой ученый волнуется, – гравиметры и интерференциометр показывают нарастание флуктуаций поля в центре рабочего объема.
– И насколько существенны флуктуации? – на первый взгляд, Александр выглядел спокойным, но от Георгия, отлично знавшего старого товарища, не ускользнули тревожные нотки в голосе последнего.
– Пороги изменения линейности основных взаимодействий превышены почти вдвое, – запнувшись на мгновенье, доложил Валерий.
– Так... – Ерзунов на мгновенье задумался, и лицо его помрачнело. – Немедленно поставить в известность руководство! – Александр стиснул зубы и шагнул, было к краю перрона, но почти тотчас повернулся к подчиненному. – Инициировать запуск защитных систем!
– Ребята уже связались с Павленко, – начал Валерий довольно бодрого, но почти тотчас запнулся, – но, Вам же известно, что защитные системы запускаются исключительно с контрольного пункта номер один?!
– У вас тут имеются защитные системы? – Георгий устремил взгляд, полный неподдельного удивления на бывшего однокурсника, а затем оглянулся на Орешкина.
На этот вопрос Александр ответил не сразу, задумавшись о чем-то, но спустя пару мгновений поморщился и пожал плечами:
– Ну, полноценными защитными системами их, пожалуй, не назовешь... По сути, это еще одна экспериментальная установка, сконструированная после того, как появились первые утечки энергии. Тогда мы устроили нечто вроде мозгового штурма, поскольку у многих из нас возникло подозрение, что вмешательство со стороны на утечках не остановиться, но...
Ерзунов слегка поморщился и оглянулся в сторону тоннеля, откуда прилетел звук, характерный для прибытия поезда в метро:
– Вот только штука в том, что эти системы ни разу не проходили полноценного тестирования, так что действовать придется, что называется, по обстоятельствам...
Не говоря более ни слова, Александр развернулся на месте и направился к появившемуся у перрона необычному поезду метро. Пару мгновений Георгий смотрел приятелю вслед, но затем спохватился и, догнав Ерзунова, ухватил его за руку:
– Послушай, а нет ли возможности поехать с вами?
Колебался Александр недолго и спустя несколько секунд кивнул головой, как приглашая следовать за собой, после чего первым нырнул в открывшийся проем.
Транспорт, появившийся у перрона подземного комплекса, представлял собой уменьшенную копию скоростных поездов типа «Ласточки» или «Сапсана». Вполне естественно, с поправкой на использование узкой колеи. Чуть погодя за Георгием последовал и Валерий Орешкин.
Поначалу у Порошина сложилось впечатление, что поезд отправиться сразу, однако этого не произошло, по всей видимости, машинист ожидал и других пассажиров. Спустя пару мгновений стало понятно, что так оно и есть – на перроне появились еще шесть человек из числа обслуживающего персонала. Не успели сотрудники Центра занять места в салоне, как поезд плавно тронулся с места и, к немалому удивлению журналиста, за короткий отрезок времени набрал приличную скорость. И поскольку транспортное средство почти тотчас нырнуло в темноту тоннеля, освещенного лишь редкими огоньками аварийного освещения, Георгию не оставалось ничего иного, кроме как заняться осмотром интерьера салона. Последний был выполнен в суперсовременном дизайне, напоминая, в целом, внутреннее убранство вагонов метро последней модели, вот только ни одно метро, отметил мысленно журналист, не могло бы похвастаться столь комфортными креслами. Что до скорости движения, таковая, по всем ощущениям Порошина, ненамного превышала обычную скорость поездов метрополитена. Спустя пару минут после отправления, транспортное средство замедлило ход, и в скором времени за узкими окошками мелькнул очередной перрон. На этой станции салон покинули двое сотрудников Центра.
– Станция контроля, – пояснил Ерзунов, отвечая на молчаливый вопрос Порошина.
Остановка длилась не более нескольких секунд, и в скором времени набравший скорость поезд вновь мчался по сумрачному тоннелю. Но очень скоро Георгий снова почувствовал, что транспортное средство понемногу притормаживает, а спустя четверть минуты впереди замелькали огоньки очередного перрона.
Не успел состав остановиться, как выяснилось, что прибывших уже встречают. И стоило только Ерзунову появиться на пороге вагончика, как к нему немедленно бросились двое встревоженных сотрудников Центра, облаченных в униформу, сродни той, что использовалась по обыкновению на атомных станциях. Следом за Александром на перрон выскочил Орешкин и немедленно присоединился к активно жестикулирующим коллегам. Что до Георгия, журналист оказался предоставлен самому себе, однако он не обижался, отлично понимая, что в случае возникновения нештатной ситуации сотрудникам будет не до гостя. И первым, что сделал Ерзунов, это затребовал информацию о текущем положении. Ответ одного из сотрудников последовал незамедлительно:
– Линейность поля основных взаимодействий вышла за критический уровень!
Сообщение подчиненного заставило Александра на мгновенье задуматься, но не прошло и пары мгновений, и он снова устремил на сотрудника испытывающий взгляд:
– Если я правильно понял, ни о каком включении экспериментальной установки, даже в тестовом режиме, не может и речи идти?!
– В том-то и дело, что нет, – замахал руками второй сотрудник из числа тех, кто встречал начальника на перроне, – поначалу была мысль провести отладочный пуск, но мы от неё отказались, поскольку не успели провести окончательную отладку!
– Черт, неужели мы по-прежнему наблюдаем остаточные явления прошлых экспериментов?! – Ерзунов на мгновенье умолк, и на лице его заиграли желваки. – Но, если это так, получается, мы видим нечто вроде цепной реакции на уровне фундаментальных взаимодействий?! – Александр скривил лицо и принялся ходить взад-вперед по перрону.
– Прошу прощения за столь дилетантский вопрос, но неужели включение установки способно нарушить взаимосвязи в структуре нашего вакуума? – Георгий немного помедлил и повернулся к стоявшему рядом Валерию. – Если я правильно понял Александра, речь шла о некоем вмешательстве извне?
– Да, многие из наших сотрудников придерживается именно такой точки зрения, но... – Валерий на мгновенье умолк и, понизив голос, наклонился к самому уху журналиста. – На официальном уровне эта версия поддержки не получила... – Орешкин глубоко вздохнул и поморщился. – Для большинства членов высшего руководства удобнее придерживаться точки зрения, согласно которой все нарушения и аномальные явления вызваны исключительно неполадками самой установки.
Тем временем, Ерзунов резко тряхнул головой, сбрасывая охватившее его оцепенение, и снова повернулся к сотрудникам, ожидавшим его решения:
– Необходимо перепроверить все параметры изменений основных взаимодействий! Кстати...
Александр на мгновенье замер, словно прислушивался к чему-то, а затем устремил пронзительный взгляд на того сотрудника, что докладывал о пробном пуске:
– Отладку новой системы отсечки поля уже закончили?
Пару мгновений сотрудник мялся, но затем все же ответил, опустив при этом глаза:
– Увы, но закончить настройку внешних контуров не успели... Ну, а после того, как возникла нештатная ситуация, отозвали, согласно регламенту, всех сотрудников из рабочей зоны...
– Черт, вот ведь незадача, – поморщился Александр, выглядевший так, словно у него заболели зубы, – хорошо, идем к контрольному пульту!
Ерзунов махнул рукой и с решительным выражением на лице двинулся вдоль длинного коридора, чей конец терялся где-то вдали. Не стали медлить и сотрудники, встречавшие руководителя лаборатории на перроне. Какое-то время Георгий смотрел вслед уходящему товарищу, а затем оглянулся на Орешкина. К счастью, понять состояние представителя прессы было совсем не трудно, Валерий тотчас кивнул головой и, махнув рукой журналисту, отправился следом за Ерзуновым.
Поначалу у репортера возникло ощущение, что коридор, облицованный двухцветной плиткой, будет тянуться бесконечно. Процессия, возглавляемая Ерзуновым, миновала, наверное, с десяток дверей и несколько боковых проходов, остановившись, наконец, перед внушительными металлическими воротами, над которыми красовалась табличка – «Контрольный пункт номер один. Проход только по списку». Едва добравшись до ворот, Александр, а следом и его сотрудники, приложили свои пропуска к считывающему устройству и почти исчезли за приоткрывшейся створкой. Порошин с Орешкиным подошли к воротам чуть позже, и журналист устремил на молодого ученого вопросительный взгляд.
– Увы, нам туда доступа нет... – Валерий немного помедлил и развел руками, при этом в голосе его слышались нотки сожаления. – По сути, выбор у нас небольшой... – Орешкин на мгновенье задумался, но почти тотчас продолжил:
– Либо добраться до технологической смотровой площадки, таковая имеется на другой стороне рабочей зоны, либо... Вернуться к перрону...
Договорить Валерий не успел – коридор наполнили резкие звуки гонга. А спустя пару мгновений над воротами помещения, где минуту назад скрылся Ерзунов, загорелась яркая надпись – «Внимание! Опасность!». Не успел Георгий поинтересоваться, какой вариант, по мнению молодого ученого, является предпочтительным, как вой сирены сменился короткими резкими гудками, а затем на смену гудкам пришел суховатый механический голос, повторявший раз за разом:
– Внимание! Опасность в рабочей зоне! Внимание! Опасность в рабочей зоне! Всему персоналу покинуть периметр! Персоналу покинуть периметр рабочей зоны! Внимание!
– Так... – Валерий на мгновенье напрягся и потер виски кончиками пальцев. – К перрону мы однозначно не успеваем... – Молодой ученый быстро огляделся по сторонам. – Остается только площадка, благо и комплект приборов там имеется...
– Ничего не имею против, но можно ли там находиться посторонним? – Георгий покачал головой, и во взгляде его, устремленном на провожатого, читалось неприкрытое сомнение.
– Боюсь, у нас просто нет другого выбора, – Орешкин быстро огляделся по сторонам, задержав взгляд на светящейся надписи.
– Ну, раз так, нет смысла терять время на рассуждения, – во взгляде Георгия, устремленном на молодого ученого, читалась твердая решимость, – веди к технологической площадке.
Валерий на мгновенье замешкался, но затем кивнул головой и, развернувшись на месте, направился к узкому проему в стене, замеченному журналистом только сейчас. Не стал медлить и Георгий и, оглянувшись еще раз на ворота, за которыми исчез Ерзунов, последовал за провожатым. Судя то по тому, что надпись над воротами теперь светилась вспышками, ситуация приобретала не самый благоприятный оборот. Коридор был настолько узким, что в проеме вряд ли разошлись бы два человека, и привел журналиста, ведомого молодым ученым, к металлической двери, украшенной табличкой «Технологический узел номер шесть». Здесь точно так же горела надпись «Внимание. Опасность», и Порошин остановился в паре шагов от двери, ожидая реакции Орешкина.
Однако, Валерий не обратил на светящееся табло ни малейшего внимания и, приложив магнитный пропуск к панели считывателя, взялся за ручку двери. Последовал короткий щелчок, и спустя пару мгновений журналист с ученым очутились в небольшом тамбуре, оканчивающимся еще одной дверью. На этот раз считывателя на двери видно не было, зато, к немалому удивлению Георгия, имелась обычная замочная скважина. Порошин устремил на провожатого вопросительный взгляд, однако, Орешкин и тут не растерялся, пройдя чуть в сторону, к небольшой дверце в стене, по всей видимости, встроенному шкафу или сейфу. И тут считыватель уже имелся, чем и воспользовался Валерий, открывая нишу и извлекая оттуда самый обычный ключ.
Пара оборотов в скважине механического замка, и спустя несколько мгновений журналист уже окидывал оценивающим взглядом небольшое помещение, большую часть которого занимали стойки, заставленные измерительной аппаратурой. Оглядевшись по сторонам, журналист заметил в одном из углов пару металлических шкафов, а в противоположном углу еще одну металлическую дверь, и устремил на провожатого вопросительный взгляд.
– Эта дверь ведет в технологическую галерею над рабочей зоной, – пояснил Валера, отвечая на молчаливый вопрос Порошина, – мы используем этот проход для обслуживания некоторых специальных приборов.
– Понятно, – чуть помедлив, кивнул головой Георгий и снова огляделся по сторонам, – и что теперь?
– Да, в общем-то, делать тут особо нечего, – Валерий на мгновенье задумался, а потом пожал плечами, – повлиять на ситуацию мы не можем, а место тут относительно безопасное.
Последнее замечание молодого ученого мгновенно побудило Георгия задать вопрос о том, в чем именно заключается опасность, однако сделать этого репортер не успел – на одном из пультов, выстроившихся вдоль стены, загорелась желтая лампочка, и почти тотчас помещение наполнил сигнал зуммера. Вспышка индикатора и звуки зуммера не прошли мимо внимания Валерия, и молодой ученый не замедлил подойти к пульту и нажать одну из кнопок:
– Похоже, кто-то опрашивает контрольные пункты... Оператор узла шесть на связи?!
– Орешкин, ты что ли? – послышался из динамика голос Ерзунова. – Георгий с тобой?!
– Да, он здесь, рядом, – отрапортовал Валерий и обернулся к журналисту, – позвать его?
– Нет, в этом нет необходимости... – С четверть минуты из динамика слышались чьи-то приглушенные голоса, похоже, Александр отдавал распоряжения подчиненным, но затем Ерзунов появился снова:
– Ни в коем случае не покидайте помещение, похоже, опять намечается прорыв пространственного барьера, причем прорыв куда более серьезный, нежели тот, что случился ранее, и мы не знаем, чем это кончится на этот раз, кстати...
Ерзунов на мгновенье умолк, и в динамике снова послышались чьи-то голоса, однако спустя несколько мгновений Александр вернулся к разговору:
– Раз уж ты все равно там сидишь, давай-ка, подключай контрольную аппаратуру, будешь дублировать наши измерения.
– Сделаем, Александр Михайлович, – Валерий кивнул головой и изобразил некое подобие стойки «смирно», хотя начальник лаборатории видеть его не мог.
Судя по щелчкам, доносящимся из динамика, Ерзунов уже собирался отключаться, но в последний момент спохватился и добавил:
– Да! Постоянно будьте на связи!
– Так точно, – Георгию, наблюдавшему за переговорами Валерия с начальством, показалось, что молодой человек был готов щелкнуть каблуками.
Закончив разговор, Орешкин окинул пульты управления пристальным и взглядом и, щелкнув парой тумблеров, с удовлетворением кивнул головой, увидев, как одно за другим загораются сигнальные табло. Дождавшись, когда на панелях загорятся еще несколько индикаторов, Валерий нажал пару кнопок и отступил на пару шагов назад. Судя по внешнему облику молодого ученого, провожатый немного успокоился, вероятно, не видел повода для волнения. Глядя на обретшего уверенность спутника, успокоился и Порошин, посчитав, что все тревоги остались позади. Но, увы, отдыхать членам временной дежурной вахты, как окрестил себя и своего провожатого Георгий, пришлось совсем недолго. Не прошло и полуминуты, как над одним из пультов замигали сразу три сигнальные лампы, а помещение наполнилось коротким попискиванием. Бросив взгляд на загоревшиеся индикаторы, Орешкин резко подался вперед, и спокойное, чуть расслабленное выражение его лица уступило место неприкрытой тревоге:
– Что за черт, неужели опять утечка энергии?!
Валерий окинул пульты управления недоуменным взглядом и яростно потер ладонью щёку:
– Как это может быть, если вся аппаратура отключена?!
– Погоди-ка... – Георгий сделал шаг вперед, устремив пристальный взгляд на цифры, мелькающие на табло. – Если аппаратура отключена, каким образом вы регистрируете утечку?!
– А...а... – Махнул рукой Валерий, и в голосе его слышалась неприкрытая досада. – Часть приборов используют специальную методику пересчета, к тому же... – Орешкин на мгновенье умолк, глядя с рассеянным видом на один из экранов, где сменяли друг друга цветные диаграммы. – Подобные участки легко обнаруживаются по снижению накала в лампах подсветки рабочей зоны...
– Ого! Даже так? – последнее замечание молодого ученого заставило Порошина задуматься. – Позволь, но ведь такое возможно в единственном случае, в том случае, если поблизости появилась некая область пространства или, если хочешь, локальный континуум, обладающий колоссальной скоростью накопления энтропии?!
На этот вопрос Орешкин ответил не сразу, продолжая следить за показаниями контрольным табло, однако, спустя непродолжительное время, все же оглянулся на журналиста:
– Быть может, в твоих словах и есть доля истины, но я бы предположил, что мы имеем дело с тем эффектом, что возникает вследствие прорыва барьера между пространствами с разными физическими законами...
Валерий явно хотел продолжить, но договорить не успел. Один из пультов разразился целой серией тревожных гудков, и на его контрольной панели загорелось сразу с полдюжины контрольных ламп оранжевого цвета. С четверть минуты молодой ученый изучал показания цифровых индикаторных табло, затем протянул руку к пульту и щелкнул одним из тумблеров. И почти тотчас на одном из мониторов высветилось изображение, поступающее с камеры, расположенной в рабочей зоне. Большую часть пространства заполняла пустота, в которой ворочался серый полумрак. Глядя на это беспрерывное неясное шевеление, журналист невольно поежился, представив, как в серой полутьме движется что-то живое. Поначалу взгляд Порошина буквально тонул в густом полумраке, но, спустя непродолжительное время репортер заметил, что в центральной части рабочей зоны происходит нечто странное. Среди густого мрака цвета маренго возникло некое подобие слабосветящегося облачка. А чуть погодя стало ясно, что необычное образование непрерывно вращается. Появление странного объекта не прошло мимо внимания Валерия, заставив молодого ученого насторожиться:
– Это еще что за явление?!
Орешкин немного помедлил и прильнул к экрану, пытаясь разглядеть необычный объект, но спустя четверть минуты протянул руку к микрофону внутренней связи:
– Александр Михайлович, вы видите образование в центре рабочей зоны?
В ответ из динамика прозвучала пулеметная очередь коротких щелчков, а затем послышался дрожащий и едва различимый голос Ерзунова:
– Валера! Повтори! Очень плохо слышно! Повтори еще раз! Что у вас происходит?!
Пару мгновений Орешкин молча, поглядывая с озадаченным видом на Георгия. Однако, единственное, что мог посоветовать журналист в сложившейся ситуации, так это попробовать связаться снова. Валерий немного помедлил и, щелкнув каким-то тумблером, наклонился к микрофону:
– Александр Михайлович! Обзорная камера показывает присутствие неизвестного объекта в рабочей зоне?! Вы видите его?!
На этот раз голос Ерзунова звучал более внятно, однако, из динамика шел сильный шум, словно абонент отвечал на вызов, находясь на улице с интенсивным движением:
– Да, объект мы видим, но идентификации он не поддается...Больше тебе скажу, мы и вовсе не можем идентифицировать явление...
Договорить Александр не успел, и последние слова его растворились в сильном треске. Орешкин какое-то время продолжал терзать пульт управления, однако, результата не достиг и с растерянным видом оглянулся на журналиста:
– Черт! Что-то связью! Никогда еще такого не было...
Молодой ученый вновь повернулся к пульту и протянул, было, руку к верньеру громкости динамика, но тот и так был вывернут до упора. Орешкин окинул растерянным взглядом панель пульта и застыл на месте, явно пребывая в замешательстве.
Что до Георгия, журналист продолжал наблюдать за происходящим в рабочей зоне на экране монитора, отметив к немалому удивлению, что странное облачко увеличилось в размерах, да и его вращение заметно ускорилось. Пару мгновений Порошин медлил, а затем бросил взгляд на одно из табло, обратив внимание на быстро растущие цифры показателей. А чуть погодя внимание журналиста привлек еще один индикатор, вспыхнувший ярким красным светом. Свечение последнего сопровождалось целой серией коротких гудков. Но на этом дело не закончилось, и спустя несколько секунд загорелись еще несколько индикаторов, изрядно удивив оторопевшего Валерия, пробормотавшего вполголоса:
– Это... Что-то немыслимое... Такого просто не может быть... Такое впечатление, что установка запущена на полную мощность, и в центре рабочей зоны вот-вот начнется фазовая перестройка вакуума...
Тем временем Порошин, продолжавший следить за происходящим в рабочей зоне на экране монитора, обратил внимание на такое обстоятельство, как нечеткость изображение, от чего создавалось впечатление, что картинка подернулась изморосью. Поначалу журналист пытался списать изморось на большой уровень помех, возникающих при воздействии неведомого объекта на приборы видеонаблюдения. И лишь спустя какое-то время пришло понимание, что изморось является следствием банального замерзания стекла объектива. Журналист немного помедлил и, повернувшись к молодому ученому, набиравшему какие-то команды на клавиатуре, тронул его за плечо:
– Валера, тебе не кажется, что в рабочей зоне происходит быстрое падение температуры?!
– Что значит, падение температуры?! – вопрос Порошина заставил Орешкина вскинуть голову и бросить настороженный взгляд на одно из контрольных табло. – Вот дьявольщина! И в самом деле, почти три градуса в секунду! – Молодой ученый на мгновенье застыл, глядя с отрешенным видом на верхнюю панель пульта управления. –Такое впечатление, что происходит откровенная откачка энергии из нашего пространства...
Пару мгновений Валерий медлил, а затем схватил микрофон и нажал на кнопку вызова, но, увы, реакции не последовало – индикатор связи остался погасшим, а в динамике царила мертвая тишина. Отсутствие связи заставило молодого человека задуматься. Затем Валерий взъерошил волосы на затылке и, отступив на шаг, оглянулся на Порошина, бросив в сердцах:
– Да, что за чертовщина твориться?! Теперь еще внутренняя связь пропала!
К счастью, молодой ученый довольно быстро взял себя в руки, и спустя пару мгновений вновь подступил к пульту управления:
– А что у нас, собственно, на второй камере?!
Пару мгновений Валерий медлил, а затем щелкнул одним из тумблеров. Изображение на экране монитора тотчас изменилось. Картинка по-прежнему выглядела подернутой сильной изморосью, но теперь камера смотрела на узкий балкон, заставленный множеством плоских предметов чашеобразной формы. Орешкин немного помедлил и протянув руку, покрутил один из верньеров. Изображение заметно приблизилось, хотя четкость его по-прежнему оставляла желать лучшего. Подойдя чуть ближе, Порошин увидел, что чашеобразные предметы связаны между собой толстыми кабелями и внушительной фидерной линией. Не стоило большого труда понять, что именно эти устройства являлись объектом повышенного внимания со стороны Орешкина. Молодой ученый с силой тер подбородок, вглядываясь в изображение на экране, а затем отступил на шаг назад, пробормотав растерянно:
– Похоже, где-то контакта нет...
– А что это, собственно, за аппараты? – указав рукой на чашеобразные предметы, поинтересовался Георгий, ни на секунду не терявший присутствия духа.
– А это и есть элементы экспериментальной защитной системы, эмиттеры особого поля, – немного помедлив, объяснил Орешкин. – Да, провести окончательную настройку системы мы пока не успели, тем не менее, основные узлы отлажены, и защита могла бы сработать, но, увы, почему-то не включается... – Валерий на мгновенье умолк и приблизил лицо к экрану монитора. – Похоже, произошел обрыв в цепях питания...
– Слушай, а не может это стать следствием утечки энергии, возникшей во время прорыва барьера между двумя пространствами? – мысль, пришедшая в голову Порошина, стала неожиданной даже для самого журналиста.
– Знаешь, если рассуждать чисто теоретически, наверное, это возможно... – Замечание репортера заставило Валерия нахмуриться, и в голосе молодого ученого слышалось неприкрытое сомнение. – Боюсь только, проверить твою гипотезу, находясь в помещении контрольного пункта, нам вряд ли удастся...
Орешкин хотел, было, продолжить, но не успел, послышался короткий глухой хлопок, а в следующее мгновенье изображение на экране покачнулось и сместилось в сторону. С четверть минуты оторопевшие исследователи смотрели на экран, а затем переглянулись между собой. Создавалось впечатление, что неведомая сила просто взяла и повернула камеру на угол примерно в сорок пять градусов. Пару мгновений Валерий медлил, а затем переключил монитор на первую камеру, но и там наблюдалось похожее смещение...
– Это, что за ерунда? – Орешкин с силой виски потер кончиками пальцев в. – Такое ощущение, что кто-то сдвинул объективы камер в сторону...
Георгий оглянулся на пребывавшего в некоторой растерянности молодого ученого, и снова устремил пристальный взгляд на изображение, транслируемое из рабочей зоны, а затем и вовсе приблизил лицо к экрану. Как ни странно, но подобный прием оказался вполне успешным, и Порошин разглядел-таки в густом сумраке конец тонкого кабеля, болтавшегося с такой силой, словно в рабочей зоне бушевал ураган. С четверть минуты пораженный до глубины души репортер вглядывался в происходящее на экране, а затем повернулся к Орешкину, указывая рукой в сторону монитора:
– А знаешь, Валера, такое впечатление, что в рабочей зоне дует сильный ветер...
Слова Порошина заставили Орешкина прервать размышления и приблизиться к экрану, а в следующее мгновенье лицо его вытянулось. Впрочем, причина подобной реакции была вполне понятной – теперь остаток кабеля был устремлен в сторону, натянувшись, словно струна, что говорило о чудовищной силе ветра, бушевавшего в рабочей зоне. Валерий медленно, словно нехотя, отступил назад и покачал головой:
– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но эта штука в рабочей зоне не просто откачивает энергию, но еще и высасывает материю из нашего пространства.
На пару мгновений в помещении технологического узла воцарилось молчание, а затем молодой ученый попытался снова связаться с контрольным пунктом номер один. Но и на этот раз попытка окончилась неудачей. С минуту, наверное, Валерий разглядывал огоньки на контрольной панели, затем отошел к центру комнаты и принялся ходить из стороны в сторону, бормоча что-то под нос. Одного взгляда на столь живое проявление эмоций со стороны молодого ученого было достаточно, чтобы понять, Орешкин находится в немалом замешательстве. С минуту Георгий следил за метаниями своего напарника, затем покачал головой и снова устремил взгляд на монитор, почувствовав еще большую тревогу, когда увидел, что толщина измороси продолжает нарастать.
Но, на этом метаморфозы в рабочей зоне не закончились. Прошло совсем немного времени и картинка начала непрерывно подергиваться, а это могло означать что угодно, начиная от возрастания силы ветра в рабочей зоне, и заканчивая увеличением интенсивности неизвестного поля. Журналист слабо представлял процессы, происходящие сейчас в объеме рабочей зоны, но и его знаний было достаточно, чтобы понять – оба явления способны привести к непредсказуемым последствиям.
Порошин на пару мгновений задумался, как вдруг его внимание привлекла яркая вспышка – изображение на экране монитора расчертила молния, затем еще одна. От неожиданности Георгий отступил назад и издал короткое восклицание. Возглас репортера моментально вывел Валерия из состояния замешательства, и молодой ученый устремил на журналиста вопросительный взгляд. Пару мгновений Порошин медлил, а затем указал на монитор, рассказав в двух словах о случившемся. Происшествие, вызвавшее столь яркую реакцию со стороны Георгия, привело Орешкина в немалое возбуждение:
– Вот оно, значит, как... Похоже, ребята пытаются активировать защитную систему...
Но уже в следующее мгновенье Валерий сник и опустил голову:
– Черт, они ведь не смогут выйти на режим, установка не настроена!
– Постой-ка, может все куда прозаичнее? – Порошин на мгновенье задумался, и снова бросил взгляд на экран. – Может, все дело в этих порывах ветра, именно они и стали причиной обрыва?!
Ответил Орешкин не сразу, и на лице молодого ученого промелькнула целая вереница противоречивых эмоций, начиная от надежды и заканчивая отчаянием:
– Может, так оно и есть, да только что мы можем сделать?! Выход в рабочую зону в такой ситуации – смертельно опасен!
– Однако же... – Протянул Георгий и отступил на шаг назад. – Ситуация, та еще... – Журналист оглянулся на целый сонм красных огоньков, усыпавших пульт контроля, и задумался.
С минуту в помещении технологического узла царила напряженная тишина, а затем среди этой тишины послышался громкий голос Валерия, выведший Порошина из раздумий:
– Слушай, а знаешь, еще не все потеряно... Ведь помимо основных проходов, имеется еще и технологический тоннель, именно там проложены все провода и фидерные линии... Да, зашита от излучения у стенок тоннеля, мягко говоря, условная, но это все же лучше, чем ничего!
– Хочешь сказать, до этого тоннеля можно добраться? – предложение Орешкина заставило Порошина задуматься.
– Да, без особых проблем, – Валерий на пару мгновений задумался, но затем кивнул головой, правда, говорил он без особой уверенности, – да, в этом деле не обойтись без кислородных приборов, как никак, о нормальной атмосфере в рабочей зоне не может идти и речи, да и защитные костюмы будут нелишними...
Завершив свое, несколько сумбурное выступление, молодой ученый застыл на месте, но спустя пару мгновений метнулся к металлическому шкафу, стоявшему в углу комнаты. Что до журналиста, тот покачал с озадаченным видом головой и последовал за напарником, обнаружив, что шкафчики являются ничем иным, как хранилищем инвентаря ремонтных и аварийных бригад. И в скором времени перед глазами Георгия предстали маски, напоминавшие наполовину закрытые противогазы, и металлические коробки, в коих нетрудно было узнать кислородные приборы. Во второй секции на вешалках-плечиках висели костюмы из серебристой ткани. Валерий окинул инвентарь беглым взглядом, и вытащил из шкафчика пару блестящих закрытых комбинезонов:
– Так, у нас костюмы двух размеров, один – как раз для меня... Надеюсь, тебе тоже подойдет, ты ведь, э...э...
Молодой ученый на мгновенье замешкался и устремил на репортера чуть виноватый взгляд:
– Я ведь могу надеяться на твою помощь?!
– Ну, если я правильно понимаю, одному там точно не справиться, – Порошин коротко усмехнулся, разглядывая защитное снаряжение с большим интересом, – не говоря уже о необходимости соблюдать технику безопасности, а эта дама капризная, и запрещает действовать в одиночку.
– Уф-ф... – Шумно выдохнул Валерий, и в голосе его слышалось облегчение, молодой ученый явно чувствовал себя неуютно при мысли, что действовать придется в одиночку, и Порошин ничуть не винил его за это. – В таком случае, надевай... – Не мешкая более ни секунды, Орешкин протянул один из костюмов Георгию.
Натянув защитный костюм, молодой ученый вытащил из шкафчика кислородные приборы, пояснив журналисту, как пользоваться подобным оборудованием. По правде говоря, Валерий и сам надевал такой комплект исключительно на тренировках, а вот с практикой дело обстояло неважно. К счастью, уже в процессе облачения в защитное обмундирование, выяснилось, что Георгий неплохо знаком с подобным оборудованием, что значительно облегчило дело, причем в большей степени это касалось именно Орешкина.
Не прошло и пары минут, как новоявленные ремонтники были готовы к выходу в технологический тоннель. Но перед тем, как надеть маску, молодой ученый окинул внимательным взглядом контрольную панель. К величайшему сожалению, ситуация выглядела неутешительной, температура в рабочей зоне успела упасть ниже минус пятидесяти, а сила ветра, если судить по косвенным данным, ибо об анемометрах и речи не могло идти, достигла тридцати метров в секунду. Представив, какой ураган бушует сейчас внутри экспериментальной установки, Валерий невольно поежился, бросив быстрый взгляд на выглядевшего невозмутимым Порошина. Теперь уже не оставалось сомнений, что светящееся облачко, являвшееся, по всей видимости, неким объектом, принадлежавшим иного миру, продолжало с неослабевающей силой втягивать в себя все, что находилось в окружающем пространстве. Беглого взгляд, брошенного на монитор, было достаточно, чтобы понять – количество оторванных сумасшедшими потоками воздуха проводов, возрастало едва ли не ежеминутно. И это при условии сильно разреженной, наполненной по большей части инертными газами атмосферы рабочей зоны.
Уже облачившись в защитный костюм, Валерий попытался еще раз воспользоваться внутренней связью, но тщетно. Теперь не осталось ни малейшего сомнения в том, что неведомая сила охватила пространство рабочей зоны целиком, включая и внутреннюю обшивку, по которой проходили провода.
Молодой ученый тяжело вздохнул и, повернувшись к Георгию, развел руками. Журналист с понимающим видом кивнул головой и указал выразительным жестом на маску кислородного прибора. Орешин немного помедлил и, еще раз вздохнув, принялся натягивать приспособление, предназначенное для проведения ремонта в условиях рабочей зоны. Не стал мешкать и Порошин, благо репортеру не раз доводилось пользоваться похожими устройствами за время богатой на события карьеры. Натянув капюшон защитного костюма, Валерий взял небольшой чемоданчик с инструментами и указал Георгию на металлическую дверь в углу. Порошин кивнул головой и, подойдя ближе, осторожно повернул одну из фиксирующих рукоятей вниз, затем, немного помедлив, повернул вторую и, задержав на мгновенье дыхание, потянул дверь на себя.
К немалому удивлению Георгия, створка открылась без малейшего усилия, и спустя пару мгновений журналист уже разглядывал узкое помещение тамбура, освещенное тусклым светом оранжевого цвета. Небольшое помещение пустовало, лишь на противоположной стороне угадывалась еще одна металлическая дверь. Спустя пару мгновений рядом с журналистом появился и Орешкин.
Но едва лишь Валерий взялся за створку двери, ведущей в технологический тоннель, как в помещении узла номер шесть погас свет. Лишь над входной дверью, ведущей в коридор, светились неяркие желтые огоньки аварийного освещения. Столь разительные изменения в окружающем пространстве заставили молодых людей переглянуться между собой. Теперь практически не осталось сомнений, что область пространства, попавшего, если так можно выразиться, в поле влияния неизвестной субстанции, становится все большей. Валерий немного помедлил и, махнув напарнику рукой, придвинулся к двери, ведущей к технологическому тоннелю. Порошин захлопнул дверь помещения контрольного пункта и последовал за товарищем.
Пару мгновений Орешкин медлил, обратившись вслух, пытаясь понять, что происходит снаружи, и очень скоро напряженное выражение на лице молодого человека сменилось на озадаченное. Георгий немного помедлил и, подойдя ближе, собрался, было взяться за рукоять двери, но не успел – молодой ученый придержал его за рукав. Озадаченный поведением напарника журналист устремил на Валерия озадаченный взгляд, но в ответ Орешкин лишь отрицательно покачал головой. Дождавшись, когда Порошин отойдет на пару шагов назад, молодой ученый взялся за фиксирующие рукояти и, отступив в сторону, сдвинул замки вниз. Но не успел молодой ученый повернуть оба фиксатора, как помещение тамбура наполнилось сильнейшим свистом, а в следующее мгновенье створка люка просто вырвалась из рук Орешкина и с оглушительным грохотом ударилась о стену коридора. Поток воздуха, втягиваемого в тоннель, оказался столь силен, что журналисту с напарником пришлось ухватиться за идущий вдоль стены страховочный поручень.
Сила ветра была столь велика, что стоило только отпустить поручень, как потоки воздуха буквально сбивали с ног. Валерий немного помедлил, пытаясь сориентироваться на месте, затем утвердительно кивнул головой и, указав Георгию на подсвеченный тусклым светом редких фонариков аварийного освещения коридор, двинулся вперед. Не стал медлить и журналист, поспешив последовать за товарищем. К величайшему сожалению, конструкция технологического коридора, проходящего по периметру рабочей зоны, не предусматривала полной герметизации, и в тоннеле царила столь же низкая температура, что и снаружи, да и ветер гулял такой, что порой было трудно идти. Но, делать было нечего, новоявленным ремонтникам предстояло проследовать вдоль всего коридора и отыскать обрывы кабелей.
Орешкин двигался впереди, подсвечивая себе небольшим фонариком, взятым в металлическом шкафчике с кислородными приборами, ибо свечение аварийных светильников больше напоминало растерявших фосфоресцирующие чешуйки светлячков. Георгий следовал в двух шагах позади напарника, волоча за собой кейс с инструментами. Вот только не прошло и полуминуты, как стало ясно, что пребывание в коридоре связано с немалым дискомфортом. Конструкция защитных костюмов не предусматривала работу при низкой температуре, и очень скоро оба разведчика изрядно продрогли. Ничуть не меньший дискомфорт доставляли и потоки воздуха, несущиеся навстречу, причем в разведчиков создавалось впечатление, что скорость ветра непрерывно возрастает. А это, в свою очередь, говорило о том, что аномальное явление, ставшее причиной разрыва барьера между мирами, продолжает набирать силу.
Орешкин с Порошиным успели пройти чуть больше полусотни метров, когда на одной из стен обнаружился первый обрыв. Валерий обернулся к напарнику и указал на металлический ящик, на дверце которого красовалась надпись «Щит №243». В непосредственной близости от ящика болталась на ветру крышка распределительной коробки, из внутренней полости которой торчали обрывки нескольких кабелей. К счастью, большинство разъемов были просто вырваны из гнёзд, по всей видимости, под воздействием мощных потоков воздуха. Особых затруднений при устранении повреждений подобного рода возникнуть не могло – от ремонтников требовалось лишь вернуть кабели в соответствующие разъемы, а затем попытаться закрыть и укрепить крышку.
Долго мешкать не стали, и вскоре Валерий приступил к восстановлению соединений, поскольку лучше представлял какому разъёму соответствует тот или иной кабель. Порошин же вооружился плоскогубцами и теперь занимался тем, что укреплял место соединения специальными проволочными хомутами.
Несмотря на всю простоту восстановительных мероприятий, новоявленным ремонтникам пришлось нелегко. Жуткий ветер пронизывал буквально до костей, и очень скоро молодые люди поняли, что почти не чувствуют замерзших конечностей, в особенности, пальцев рук. Да и работать приходилось в неудобном положении, согнувшись в три погибели, ибо высота коридора была совсем невелика.
Разведчики успели закончить восстановление оборванных проводов, и Валерий уже собирался прикручивать крышку распределительной коробки, когда коридор довольно ощутимо тряхнуло. Рывок был столь силен, что молодые люди с трудом устояли на ногах, и принялись с тревогой оглядываться по сторонам. Вот только очень скоро стало понятно, что времени на оценку обстановки у них практически не осталось. Не прошло и нескольких секунд, как последовал второй толчок, заметно сильнее первого. Более того, после мощнейшей встряски по всему объему технологического коридора замелькали длинные искры. Одного взгляд было достаточно, чтобы понять – к электросети, питающей аппаратуру рабочей зоны, эти разряды не имеют никакого отношения.
Порошин тронул Орешкина за плечо, указывая в сторону двери, за которой скрывался технологический узел номер шестью. Валерий кивнул головой и двинулся, было, в указанном направлении, как вдруг...
Последовал сильнейший толчок, превзошедший по силе оба предыдущих, и в следующее мгновенье пол под ногами молодых людей резко ушел вниз. А спустя пару секунд у журналиста возникло ощущение сродни тому, как если бы он очутился в невесомости. Ошибиться Георгий не мог – за время работы репортером ему доводилось бывать в Центре подготовки космических полетов, и испытать на себе действие невесомости во время тренировок космонавтов на пикирующем самолете. Журналист повертел головой в поисках Валерия, и увидел молодого ученого в нескольких метрах от себя, тот парил, перевернувшись вверх ногами. А спустя пару мгновений все окружающее пространство оказалось залитым странным, казавшимся каким-то неестественным, сиянием. Георгий попытался, было, приблизиться к Орешкину, но в это мгновенье сияние увеличило яркость, и перед глазами Порошина все померкло.
***
Наличный состав инженеров и ученых, присутствующих в помещении контрольного пункта номер один, был охвачен всевозрастающим волнением и тревогой. Восстановить полную работоспособность системы до настоящего времени так и не удалось, несмотря на просто беспрецедентные меры, предпринимаемые в связи с чрезвычайным происшествием. Но наибольшую тревогу Ерзунова вызывало отсутствие связи с технологическим узлом номер шесть. Именно там, судя по сообщениям, пришедшим по внутренней связи, находились Валерий Орешкин и Георгий Порошин. Несмотря на предпринятые усилия, аппаратура связи продолжала молчать, и о том, что происходило в помещении технологического узла, можно было лишь гадать. Не увенчались успехом и попытки операторов запустить защитные системы, последние, увы, отказывались выходить на штатный режим.
– Если не запустим систему защиты через пять минут, неизвестное поле просто пробьет внешнюю стенку рабочей зоны, – в голосе старшего оператора, сидевшего с таким видом, словно готовился взойти на эшафот, слышалось отчаяние.
– Знаю, – процедил сквозь зубы Ерзунов и с такой силой сжал спинку кресла, словно хотел сломать её, – энергия уходит как песок сквозь пальцы, и дать отсечку мы не можем – пропадет вся защита... – Александр немного помедлил и повернулся к другому оператору. – Как там запас по мощности?
– Пока имеется, но осталось совсем немного, – не отрываясь от приборов, ответил оператор, буквально вцепившийся в элементы управления пульта, стоявшего перед ним.
На краткий миг у Ерзунова возникло такое чувство, что напряжение, заполнившее помещение контрольного пункта, вот-вот достигнет такой величины, что просто разорвет всех присутствующих в клочья, как вдруг...
Один из операторов, продолжавший терзать пульт управления системой защиты, едва не подпрыгнул на своем месте и выкрикнул фальцетом:
– Есть запуск второй линии! Можем подать энергию на всю катушку!
В помещении контрольного пункта на мгновенье воцарилась тишина, по её почти тотчас нарушил взволнованный голос еще одного оператора:
– Александр Михайлович, у нас сильнейшая утечка в районе технологического узла номер шесть!
– Вот дьявол! – Ерзунов с силой ударил кулаком по панели пульта управления и собрался, было запустить программу оперативного тестирования, но тут его осенило. – Черт побери! Да это двое авантюристов, Орешкин с Порошиным, вылезли в коридор! – Александр хотел, было добавить непечатное выражение, но уже в следующий миг опомнился и, повернувшись к сотруднику, сидевшему за пультом управления защитными системами, заорал, что было силы:
– Запускай!
От неожиданности оператор даже подскочил на месте, но к счастью, быстро опомнился и принялся манипулировать тумблерами на своем пульте. Не прошло и нескольких секунд, как освещение под потолком контрольного пункта сильно мигнуло, затем качнулся пол, но уже в следующее мгновенье все вернулось на круги своя. Только теперь Ерзунов заметил, что сам он, а вместе с ним и остальные сотрудники, стоят в напряженной позе, сжав кулаки, словно собирались схватиться с аномальным явлением врукопашную. И потому, наверное, столь неожиданным было восклицание одного из операторов, прозвучавшее в полной тишине:
– Есть отсечка! Снижение температуры прекратилось! Внутренние параметры рабочей зоны приходят в норму!
И почти тотчас, в унисон с первым оператором заговорил второй:
– Есть изображение из помещения узла номер шесть!
Услышав доклад оператора, Ерзунов кинулся к монитору, но то, что он увидел на экране, заставило его помрачнеть, словно грозовая туча. В помещении узла номер шесть было пусто. Мало того, на изображении, поступающем с камеры, отчетливо просматривались распахнутые двери, ведущие в технологический коридор.
Проследив за взглядом начальника лаборатории, оператор переключился на другую камеру. Но, увы, и технологический тоннель, изрядно заваленный мусором, оказался пуст. Ни единого признака того, что там были люди, в настоящий момент не наблюдалось.
Продолжение следует...