## Глава 4. «Выше вершин и гор»
На лайнере «Русь Великая» Владимир по-настоящему отдохнул. И речь тут вовсе не о выпивке — к ней теперь было словно отрезано. Да и флиртовать с кем-то, чтобы потом просто расстаться и больше никогда не встретиться, ему не хотелось. В нём незаметно прорастало что-то новое — тихая внутренняя опора, и он не желал заменять её суррогатом в виде мимолётных отношений.
Зато он неожиданно для себя открыл дар петь под караоке. Разные жанры, разные исполнители — он пробовал всё, и каждый раз, когда заканчивалась песня, раздавались аплодисменты. Это давало ему понять: получается. И не просто получается, а отзывается в людях.
Однажды, поев и выйдя в зал, он снова поднялся на сцену и запел песню Виктории Черенцовой:
Ночь, день, ночь —
Ускоряется времени бег.
День, ночь, день —
Год за годом и тысячи лет.
Тем, кому боль дано познать,
Так легко научить летать.
Выше вершин и гор,
Оставляя внизу облака,
Сердцу открой простор,
И лети на огонь маяка…
Верь, не верь —
Всё случится как будто вчера.
Без потерь
К нам не будет судьба так добра.
Может быть, это Божий глас,
Дар летать открывает в нас…
Он пел, и слова будто проходили сквозь него, смывая остатки тяжести. Он чувствовал, как внутри что-то выпрямляется, словно хочется взлететь.
Но, как это часто бывает на больших пассажирских судах, где люди расслабляются и теряют осторожность, в какой-то момент всё пошло наперекосяк. Неожиданно вспыхнула пьяная потасовка: полетели бутылки, кто;то перевернул стол, стулья разлетались в стороны, крики сливались в один общий гул. Кто-то держался за руку, будто кость хрустнула, кто-то пролетел до стены, у одного текла кровь с головы — его ударили бутылкой, и теперь его мутило. А кто-то уже мирно лежал под столом, будто просто решил переждать бурю.
Владимир спрыгнул со сцены и врезался в гущу дерущихся. Его движения были чёткими, отработанными: удары, захваты, подсечки — один за другим люди теряли способность продолжать драку. Он не бил жестоко, но так, чтобы остановить.
Посмотрев на эту картину, он вдруг почувствовал странное облегчение: он радовался, что когда-то не скатился до такого. Что даже в самые тёмные дни, когда водка пыталась заглушить боль, он не превратился в того, кто ищет разрядку в хаосе и насилии.
В его сознании снова зазвучали строки: *«Может быть, это Божий глас, дар летать открывает в нас…»*
Тут в зал вбежали охранники:
— Стоять! Не двигаться!
Владимир поднял руку, показал удостоверение и спокойно, но твёрдо сказал:
— Ребята, не тратьте силы на крики. Окажите им помощь. Отправьте в медотсек.
Охранники переглянулись — они явно не ожидали такой реакции от человека, который только что раскидал половину дерущихся. Но послушались.
Перед самым прибытием в порт Архангельска в адрес участка, где служил старший лейтенант Владимир Соколов, ушла официальная благодарность: за задержание террористической группы на лайнере и за помощь в сохранении порядка во время инцидента.
---
Когда лайнер пришвартовался, Владимир сошёл на берег. Порт Архангельска встретил его суровой северной красотой: серые воды Северной Двины, тяжёлые волны, запах соли и древесины. Вдоль причалов тянулись ряды старых пакгаузов из потемневшего от времени дерева, а вдалеке, на возвышении, виднелся силуэт Никольского собора — его белые стены и синие купола казались островком света среди пасмурного дня. По набережной ходили портовые рабочие, кричали чайки, а где-то рядом гудел буксир, помогая другому судну занять место у причала. Воздух был холодным, но чистым, и Владимир глубоко вдохнул его, чувствуя, как город словно ставит точку в этом этапе пути.
Он сел в такси и поехал в аэропорт Талаги. Времени до рейса было достаточно, и он успел даже немного пройтись по зоне вылета, наблюдая за людьми: кто;то спешил, кто;то сидел, уткнувшись в телефон, а кто;то просто смотрел в окно, будто пытался запомнить этот момент.
Рейс до Москвы был с пересадкой. Сначала он летел на «Сухой Суперджет 100» авиакомпании «Аэрофлот» из Архангельска в Санкт-Петербург — полтора часа в воздухе, за окнами — серое небо и редкие пятна земли. В Пулково он успел на стыковочный рейс: на Airbus A320 той же авиакомпании до Шереметьево. Полёт прошёл спокойно, Владимир смотрел в иллюминатор, думая о том, как странно устроена жизнь: ещё недавно он был на грани, а теперь летит домой, и в груди — не пустота, а какое-то тихое ожидание.
В Пулково, пока он ждал посадку, он заметил мужчину с маленьким мальчиком. Мальчик хныкал:
— Папа, я кушать хочу…
Владимир подошёл и осторожно расспросил, что случилось. Оказалось, их обокрали: вытащили не только вещи, но и билеты, и деньги. Полиция приняла заявление, но толку от этого было мало: уже второй день они мыкались по аэропорту, не зная, что делать.
Владимир помрачнел. Сколько таких людей, и всем не поможешь. Но хотя бы этим…
Как полицейский, он смог настоять, чтобы в отделении аэропорта им выписали временные документы для проезда. Он купил им еды, кое-какие вещи и оплатил билеты до их города в Республике Коми. Мальчик, получив бутерброд, перестал плакать и посмотрел на Владимира так, будто тот был кем-то вроде героя из сказки.
— Спасибо вам, — тихо сказал отец, опустив глаза. — Я этого не забуду.
— Главное — доберитесь домой, — ответил Владимир и поспешил на регистрацию: как раз объявили посадку на его рейс до Москвы.
До выхода на работу оставалось ещё две недели, но он решил не терять времени даром. Зашёл на службу, так сказать, отметился.
И тут случилось то, чего он совсем не ожидал. Едва он переступил порог дежурки, как все разом повернулись к нему. А потом… зааплодировали. Не сдержанно, не из вежливости, а искренне — кто-то хлопал по плечу, кто-то кивал с уважением, кто;то просто улыбался, гордясь, что служит с ним.
А потом начальник отдела, полковник, вышел из кабинета, держа в руках бумагу:
— Владимир, у меня для тебя приказ от вышестоящего начальства. За проявленное мужество, грамотные действия при пресечении террористической угрозы и за восстановление общественного порядка тебе присвоено очередное звание — капитан. Поздравляю.
Владимир на мгновение замер. Капитан… Это было не просто повышение — это признание, что он снова на своём месте, что его не списали, не отвернулись, а, наоборот, доверили больше.
— Служу России, — тихо, но твёрдо ответил он, принимая приказ.
Позже он узнал, что ту самую банду клоунов всё-таки поймали. При попытке спуститься на канатах, чтобы ограбить очередной банк, что-то пошло не так — трос по какой-то причине отцепился и они упали с высоты третьего этажа все. У каждого был сломан позвоночник. Никто не погиб, но все стали инвалидами на всю оставшуюся жизнь.
Владимир не злорадствовал. Наоборот, узнав, что старшему из них нет и двадцати пяти, он испытал не торжество, а сочувствие. Такой участи даже врагу не пожелаешь.
Он добился разрешения проведать их в больнице. Заходил в каждую палату, подходил к каждому, смотрел в глаза. Парни молчали. Молчал и он.
*«И оно стоило того?»* — думал он, глядя на этих молодых ребят, чья жизнь теперь пойдёт совсем по другому сценарию.
Выйдя в темноту ночи, он остановился, поднял голову и посмотрел на небо. Оно было тёмным, но где-то между облаками мерцали звёзды, будто напоминая: путь длинный, и каждый шаг на нём — твой выбор.
И он пошёл вперёд.
1 глава http://proza.ru/2026/09/03/2037
5 глава http://proza.ru/2026/09/05/1647