## Глава 2. «Путь назад»
Владимир пришёл в себя внезапно — будто кто-то щёлкнул выключателем. Он лежал под тёплым одеялом, под головой — две взбитые подушки. Вокруг была исконно русская изба: бревенчатые стены источали тот самый запах — древесины, смолы и такого запаха, от которого хотелось зажмуриться и дышать глубже. На окнах — лёгкие занавески с ручной вышивкой, по стенам развешаны вышитые полотенца с узорчатой каймой.
Ему захотелось встать и сходить по нужде, и он сделал попытку сесть — но тело отозвалось тупой тяжестью, а перед глазами поплыли тёмные пятна.
В этот момент в избу вошёл батюшка.
— Володька, тебе рано вставать, — спокойно сказал он.
Владимир удивлённо воззрился на него: тот назвал его так, словно они знакомы всю жизнь.
Батюшка Флавий всё понял по его взгляду.
— Ты меня не узнаёшь, Володя? А ведь мы учились в параллельных классах.
Владимир всмотрелся пристальнее. И вдруг в этом степенном, собранном мужчине с твёрдым взглядом он разглядел того самого долговязого Толика, который мао с кем общался и хорошо учился.
— Толик! — выдохнул он. — Как ты изменился… Был высокий и тощий, а теперь…
— Сколько с тех пор прошло, — мягко перебил Флавий. — И теперь я иеромонах Флавий.
— Это что такое — ие..ро..монах? — нахмурился Владимир.
— Потом расскажу, — улыбнулся батюшка. — Сейчас главное — чтобы ты на ноги встал. Ты ведь по нужде хочешь сходить? На улицу, где удобства, — тебе ещё очень рано. Вот тебе ведро. Не упадёшь?
— С этим вопросом сам постараюсь справиться, — буркнул Владимир, но в голосе уже не было прежней злости — только усталость и неловкость.
---
Батюшка вышел, но вскоре постучал.
— Володя, войти можно?
Получив утвердительный ответ, он вошёл, посмотрел ласково и сказал:
— Немного поесть надо. Только с очень лёгкого начнём: бульоны, жидкие каши. У тебя желудок разучился есть. Потом понемногу будем добавлять варёную рыбку. Поверь, отойдёшь, Володя.
Прежде чем кормить, отец Флавий позвонил на работу Владимира. Спокойно, без лишних слов, объяснил, в каком виде нашёл его и сколько времени тому нужно на восстановление. На том конце провода ответили, что Владимиру уже дали три месяца отпуска.
Покормив его бульоном — вернее, позволив Владимиру самому его выпить под своим присмотром, — батюшка вышел, оставив его одного. И Владимир вскоре уснул. Сон был глубоким, без сновидений, и впервые за долгое время не приносил с собой кошмаров.
---
Спустя месяц Владимир уже колол дрова на дворе у батюшки. Движения были поначалу неловкими, но с каждым днём становились увереннее. Тяга к выпивке исчезла, особенно после исповеди в храме у отца Флавия — он исповедался за всю жизнь, начиная с семи лет. Когда он вышел из храма, в груди стало так тихо, будто кто-то снял с него огромный валун, который он носил годами.
В тот же день он увидел молодую, совсем юную девушку: она лаяла и выла, металась из стороны в сторону, будто её гнал невидимый страх. Владимир не представлял, что такое бывает наяву.
Тогда вышел батюшка — Владимиру всё хотелось называть его Анатолием, — с крестом и святой водой. Девушка стала биться сильнее и выть. Но отец Флавий окропил её крестообразно, и она вдруг замолчала, хотя продолжала дрожать, несмотря на тёплый день. Батюшка подошёл и положил крест ей на голову. Она обмякла, словно из неё выпустили воздух. К ней тут же подошла женщина из храма и помогла подняться. Потом её довели до машины. Мама сидела внутри, заплаканная, но уже не в отчаянии — в тихой надежде.
Отец Флавий ласково кивнул ей:
— Всё пройдёт с Божьей помощью. Вы сами не бросайте регулярно исповедоваться и причащаться.
---
Вскоре Владимир вернулся в Москву.
Его квартира встретила его бардаком: пустые бутылки, пыль, запах затхлости. Он взялся за уборку и не останавливался до самой ночи. Выкидывал всё лишнее, отмывал каждый угол, даже люстру и светильники. Поменял постельное бельё, забросил вещи в стирку. К полуночи квартира сверкала, и всё стояло на своих местах, будто в ней поселилось новое спокойствие.
Он вышел на улицу. В сторону баров даже не взглянул — тяга исчезла, оставив после себя только холодную ясность.
Он не мог бы назвать себя христианином, но в глубине души знал: Бог есть, и Он рядом. Ещё в селе, сидя на крыльце дома отца Флавия, он впервые попросил у Него за своих сослуживцев. И боль, которая годами сжимала грудь, начала таять.
Город встретил его неоновыми вывесками и светом фонарей. Владимир шёл по освещённой улице, хотел свернуть на следующую и пошёл между домами. Почти выйдя, он заметил, как на огромной скорости несётся машина.
— Куда ж ты, парень, гонишь? — пробормотал он, глядя ей вслед.
Решив, что на дороге больше никого нет, он шагнул вперёд… и тут же отпрыгнул назад. Из-за угла вылетел ещё один автомобиль вслед за первым автомобилем. Свет светофора горел красным.
И вдруг из окна машины высунулась рука с пистолетом.
Всё случилось за доли секунды. Владимир прыгнул, молниеносно схватил руку, заломил её, и пистолет упал на асфальт. Следующим движением он повалил мужчину на землю, скрутил ему руки и зафиксировал.
Вызвал полицию. Вскоре раздался вой сирен, и полицейские прибыли. Подозреваемого увели и заперли в патрульной машине.
К Владимиру подошёл Виктор Васильевич — его старый начальник.
— Владимир, это хорошо, что приходишь в себя, — сказал он, глядя на него внимательно, но без осуждения. — Но тебе еще рано на работу и стоит развеяться. Вот билет на Санкт-Петербург, а вот билет на лайнер, который идёт через Соловецкие острова и Архангельск — через Беломорско-Балтийский канал. Вылет завтра.
Владимир посмотрел на билеты, потом на город, на огни, на людей, спешащих мимо. И впервые за долгое время почувствовал не тяжесть, а лёгкое предвкушение.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Я поеду.
1 глава http://proza.ru/2026/09/03/2037
3 глава http://proza.ru/2026/09/04/1490