31 августа 1968 г.
Нам по 20, Украйна, лето, возвращаемся из похода Киев-Одесса-Херсон. На Юг добирались автостопом, а обратно плывем на пароходе по Днепру, на "Метеор" не наскребли. Наш тихоход на третий день дочлапал до Канева. Вся Бригада (так мы себя называем) в трюме, третьим классом, где койка без окна всего лишь 5 рублей. Окон нет, но есть пыльные иллюминаторы и такие же тусклые люминисцентные лампы. Нам все это побоку, ерунда. Главное, что впервые после школы мы снова вместе и, наверно, в последний раз.
- Кисыч, спой "Черт побери", - прочитала наше настроение Ленка.
И Кисыч запевает под гитару:
ЧЕРТ ПОБЕРИ, ВЫПИТЬ ХОЧЕТСЯ БРАТЦЫ!
ТАК НЕ ЛУЧШЕ ЛИ ВМЕСТЕ СОБРАТЬСЯ,
ОПРОКИНУТЬ СТАКАНЧИК-ДРУГОЙ, В ПИВНОЙ?!
Через 23 года любвеобильное сердце Кисыча, подполковника Александра Беляева, остановится в брачную ночь с новой молодой женой. Что поделаешь, сердцу не прикажешь.
- Ребята, дружно! - командует наш признанный лидер, Коля Головинский, Голова:
ЭТО ПОХОД, А НЕ В ПАРКЕ ГУЛЯНЬЕ,
ТАК ОСТАВЬТЕ ВСЕ ВАШИ ЖЕЛАНЬЯ
ОПРОКИНУТЬ СТАКАНЧИК-ДРУГОЙ, В ПИВНОЙ!
Причалили в Каневе и взбираемся на гору. Вот и памятник Тарасу Шевченко.
«Як умру, то поховайте
Мене на могилі,
Серед степу широкого,
На Вкраїні милій,
Щоб лани широкополі,
І Дніпро, і кручі
Було видно, було чути,
Як реве ревучий»
Все как он завещал: и курган, и степь, и кручи – только Днепр, изрезанный плотинами, уже не тот, не ревучий.
Ребята подустали, только Голова с Нинкой, да я с Ленкой кричим во все горло:
ЛАЗИЛИ МЫ, ГДЕ НЕ ЛАЗИЛИ ЧЕРТИ.
ТАК НЕ ЛУЧШЕ ЛИ, БРАТЦЫ, ПОВЕРЬТЕ,
ОПРОКИНУТЬ СТАКАНЧИК-ДРУГОЙ, В ПИВНОЙ?!
Где-то там, в Париже, прошел «Красный Май», студенты захватили Сорбонну и забаррикадировали улицы, а через полгода уйдет в отставку Генерал Де Голль;
Где-то там идет война во Вьетнаме;
Где то там убили Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга;
Где-то там тысячи протестуют в Чикаго на съезде Демократической партии, и весь мир увидел на экранах полицейский беспредел в США;
Где-то там ввели войска в Чехословакию;
Где-то там прошла «Демонстрация семерых» на Красной площади в Москве;
Где-то там, директор Свердловского ДСК, Борис Ельцин, начал карьеру в партийных органах, в стройотделе Свердловского обкома, а Михаил Горбачев с 5 августа 1968 года занял должность второго секретаря Ставропольского крайкома КПСС;
Где-то там через полгода начнется война с Китаем за остров Даманский;
Где-то там, в фундаменте строения, в котором мы все жили, пошли трещины, но со стороны строение казалось все еще прочным.
Киев уже виден.
- Ну, ребята, все вместе! - кричит на весь трюм неугомонная Ленка. - Костя, запевай!
Я весь в ее власти.
КОНЧЕН ПОХОД, БЕЗ ЕДИНОГО ТРУПА.
ТАК НЕ ЛУЧШЕ ЛИ, БРАТЦЫ, ВСЕЙ ГРУППОЙ,
ОПРОКИНУТЬ СТАКАНЧИК-ДРУГОЙ, В ПИВНОЙ?!
На следующий день мне улетать в Свердловск, учиться в УПИ, куда я поступил легко, но без радости, а сейчас мы с Ленкой ненасытно целуемся и строим планы.
Решили, что мы поженимся через полгода, когда я приеду на зимние каникулы в Киев. А потом мы вместе поедем в Свердловск, и там Ленка устроится артисткой в музкомедию (с ее данными – запросто!), и будет еще зарабатывать на ее знаменитых пирожках с корицей (на них и сейчас очередь из друзей и знакомых). А я буду подрабатывать грузчиком на холодильнике, тоже хлебное место. И так мы продержимся, пока я не кончу институт. Или, может, я перейду на заочный.
* * *
Через полгода Голова женится на Ленке, а еще через год Нинка, все-таки, отобьет его. Пройдет еще 7 лет и Коля Головинский погибнет на испытаниях не дожив до 30.
Через 25 лет я уеду в Америку.
* * *
- Алекс, давай остановимся у русского магазина, я хочу квас купить.
- Ну что ты, папа, мы и так опаздываем, там уже все за столом сидят, наверно.
- Да я только квас, это быстро. Вот увидишь, они обрадуются, когда мы квас привезем.
- Ну хорошо, только квас – и все.
- Вы что, ничего кроме кваса не берете?
- Нет, мне только квас.
- А у нас мед Алтайский, все очень хвалят.
- Ну хорошо, баночку меда.
- Возьмите еще пирожок с корицей у Лены, вон там у нее стенд с пирожками. Объеденье, вы таких не ели!
Неужели это Ленка?! О, нет! Этот ужасный рыжий парик, живот на прилавке...
- Костя?
- Вы обознались, меня зовут Давид.
- Давид???
- Да, Давид. Так меня мама назвала в честь своего отца, Давида Вениаминовича.
- Вам пирожок с корицей, Давид?
- Да, пожалуйста. Сколько с меня?
- 5 долларов.
- А сколько у вас пирожков осталось?
- 50 штук, 5 коробок по 10 пирожков в коробке.
- Заберу все, вот возьмите 250 долларов, как раз обналичил в дороге.
- Ой, спасибочки! А я вам все 5 коробок в один пакет уложила и красивой лентой обвязала, и визитку прикрепила с моим бизнесом. Вам нравится упаковка?
- Да, очень красиво получилось.
- Если вам нравится мой сервис, вот банка для типов.
- Конечно!
- Ой, еще раз спасибки! Вы такой щедрый! Чтоб у вас ноги не болели! А у меня так колени болят, хоть плачь. И ноги, как колоды. А надо стоять. Это не мой бизнес, правду сказать. Я и пеку, и за прилавком стою, а бизнес держат Хоттабычи. Нет, я не жалуюсь, и на том спасибо в моих обстоятельствах.
- Папа, ну что же ты?! Идем! Ты ж обещал только квас.
- Все, заводи, заводи Алекс. Только еще минутку. Пожалуйста, отнеси этот пакет с пирожками той продавщице в рыжем парике. Я тут дату надписал на ее визитке. На память.
- Но папа, ты ошибся, год не тот. Посмотри, что ты написал - «31 августа 1968 г.».
- Нет, Алекс, я не ошибся. Она поймет.