На следующий день Каррамба не прилетела, и Вася обругал себя за то, что не договорился с ней о следующей встрече. А вдруг вообще не прилетит? Так ведь и с ума сойти можно от неудовлетворённого любопытства! Вот он и сходил с ума целых четыре дня, не находил себе места, бегал в лес, звал Лешика и Каррамбу, но ответа не получил. А тут ещё бабушка, вернувшаяся из больницы, заметила его состояние и замучила вопросами, что с ним не так. Не говорить же ей правду, мало того, что не поверит, так ещё и обидится на внука, что он ей лапшу на уши вешает. И вообще, Вася твёрдо решил, что о Лешике ни одна живая душа не должна знать, даже самые близкие люди. Вася хорошо помнил, как он ещё в первом классе нашёл на опушке леса гнездо чибиса с яйцами и очень хотел посмотреть, как из них вылупятся птенцы. Но не удержался, показал его Серёжке, взяв с него слово никому не говорить. Через день об этом гнезде знала вся малышня в деревне, и стали приходить к нему, поодиночке и толпами. Кончилось тем, что чибисы покинули гнездо, и птенцы так и не появились на свет. А Серёжка в ответ на упрёки отвечал: «Я же только одному Витьке сказал, и он обещал молчать». Когда Вася со слезами на глазах рассказал папе об этом, тот развёл руками: «В следующий раз, когда тебе захочется о чём-нибудь проболтаться, вспомни поговорку: что знают двое, знает и свинья».
Ворона прилетела только на четвёртый день, рано утром. Села на ветку яблони перед окном и закаркала так громко, что Вася проснулся, вскочил и открыл форточку.
– Тише, Каррамба! Бабушку разбудишь! Ты же можешь бесшумно разговаривать!
– Разговаривать могу, а разбудить – нет. Спящий ты не услышишь безмолвной речи.
– Ты чего так долго не прилетала? Я тут только что на стену не лез от любопытства!
– Занята была. Лешик меня вконец замучил, так не терпится ему к работе приступить. Заставил меня все тропинки и ручьи разведать, всех, кто есть в лесу живой, пересчитать, пока он себе жильё строил. А как я их пересчитаю, они же по всему лесу шатаются! Я только медведей да лосей посчитала.
– И много их?
– Маловато для такого большого леса. Одна медведица с двумя медвежатами и пестуном, другая без потомства, да три медведя. А лосей, считай, и нету почти. Шесть всего, и только одна лосиха с лосёнком. И мусора всякого полно, ну, ты меня предупреждал. Бутылки, банки, пакеты какие-то полупрозрачные – смотреть противно. Особенно возле озера. Зато тот самый бор – на дальнем конце леса, перед большим болотом, куда нас с Лешиком вынесло из сказки! Он совсем как у нас. Сосны вековые, стройные, одна к одной, до самого неба достают, а под ними мох, мягкий, серебристый. И мусора нет совсем.
– Знаю, это Заповедный бор. Туда ни дорог, ни тропинок нет, а топать даже от озера целый день надо, да ещё неизвестно, дотопаешь ли. Сколько людей так и не смогли до него добраться, хоть и с компасом, и даже с навигатором. Вот туда почти никто и не ходит. Меня в прошлом году папа с собой взял, он там и раньше бывал, и то чуть не заблудились. Грибов белых в том бору – видимо-невидимо. Мы за полчаса полные короба набрали отборных боровиков. Устал я тогда, как собака. Хорошо ещё, папа с дядей Лёшей договорился, он нас до озера довёз на мотоцикле с коляской и на обратном пути встретил. Наши, деревенские, туда не ходят, грибов-то и поближе набрать можно, а приезжим туристам мы про этот бор не говорим, потому что заблудятся, ищи их потом по всему лесу.
Ворона перепрыгнула с ветки на ветку и сказала:
– Ладно, я не болтать сюда прилетела. Собирайся, и полетели к Лешику, посмотришь, какие хоромы он себе построил. Заодно и обсудим, как будем лес охранять.
– Ага, полетели! – рассмеялся Вася. – Только я крылья пока не отрастил, ты меня себе на спину посадишь или в когтях понесёшь?
– В сказке я бы тебя в червячка превратила и понесла в клювике, а так пешком дотопаешь, тут недалеко.
– Хорошо, что мы не в сказке, – заметил Вася, натягивая штаны и майку, – а то, боюсь, к концу пути я из клювика к тебе в животик переместился бы.
– Вот сразу видно, что ты ничего не понимаешь в колдовстве. Заклинание действует только пока червяк жив, и у меня в животе ты снова превратился бы в мальчика и разорвал меня на части, – ответила Каррамба, улетая.
Вася понял, что ворона не хочет показываться его односельчанам рядом с ним во избежание лишних вопросов, и побежал по дороге к лесу. И действительно, за первым поворотом дороги он увидел её сидящей на телеграфном столбе, с которого она тут же слетела ему на плечо.
– А как же тогда кот в сапогах попросил людоеда превратиться в мышонка и съел его? – спросил Вася, продолжая прерванный разговор.
– Какой ещё кот в сапогах? Не знаю я такой сказки.
– Это французская сказка, её Шарль Перро написал.
– Ну, эти писатели чего только не напридумывают! Да и сказка наша – русская, у нас свои законы, а у французов, может быть, другие.
Когда они вошли в лес, ворона вспорхнула с плеча Васи и полетела в сторону от дороги вдоль заброшенной лесовозной колеи. Вася двинулся следом и через полчаса вышел на хорошо знакомую поляну. Когда-то здесь была вырубка, и теперь остались только полусгнившие пни и кусты. Зато осенью поляна превращалась в сплошной брусничник, на котором паслась вся деревня.
– Попробуй найди, где тут лешачий дом, – с хитрым видом промолвила ворона, – он недалеко, только Лешик его хорошо спрятал.
Вася огляделся по сторонам. Поляна лежала перед ним как на ладони, и спрятать жилище на ней было вроде бы негде. Разве что землянку выкопать, но тогда куча вырытой земли где-то должна быть, а её не видно. На деревьях вокруг поляны тоже ничего подозрительного не наблюдается. Хотя… вон старая ель стоит, нижние ветки до земли достают, так что ствола не видно.
Вася подошёл к дереву, раздвинул ветки – и ничего не увидел, кроме шершавого ствола и тёмно-зелёного мохового ковра вокруг него. Не угадал, выходит. Он ещё раз внимательно оглядел поляну. Вроде бы всё на месте, как он запомнил с прошлого года, когда в последний раз собирал тут бруснику. Разве что… Вася вспомнил, как Лешик отводил ему глаза, и вдруг понял, где искать его убежище. И пошёл прямо к большому кусту можжевельника, росшему посреди поляны. Когда он подошёл вплотную, куст внезапно раздвоился, и между двумя его половинками появилось что-то вроде индейского вигвама, только покрытого не шкурами бизонов, а еловыми лапами.
Лешик, сидящий у входа в жилище, скорчил недовольную мину и с обидой пробормотал:
– Ну вот, я так старался хорошо спрятать мой домик, а ты его почти сразу нашёл. Неужели так заметно?
– Нет, – ответил Вася, – спрятал ты его хорошо, только я на этой поляне не раз бывал и помню, что здесь всегда стояли два куста, а не один. Вот я и понял, что ты опять отвёл мне глаза и сделал невидимым кусок поляны между кустами. На этот раз у тебя лучше получилось. Правда, место ты выбрал не очень удачное. Сюда через месяц вся деревня потащится за брусникой, они тоже это место хорошо знают, и кто-нибудь наверняка удивится и захочет посмотреть, как это два куста в один соединились.
– Да, – Лешик почесал в затылке, – об этом я не подумал. Куда же мне тогда его передвинуть?
– А вон под ту ёлку, где я вначале тебя искал. Там даже глаза отводить не надо, твой шалашик с ветками сольётся, никто не увидит.
Лешик сделал обиженное лицо и хотел что-то сказать, но Каррамба его опередила:
– Скажешь тоже, «шалашик»! Это же настоящая лешачья варажня! Построить такую, чтобы даже в сильный дождь внутрь ни капли не попало – это целое искусство, секреты которого передаются из поколения в поколение. Человеку такое в жизни не построить.
– Меня дед научил, – с гордостью добавил Лешик, – целый год гонял, за каждую веточку, неправильно положенную, клюкой своей дубасил. Если успевал, конечно. Уворачиваться от его дубины я научился гораздо быстрее, чем строить варажню.
Ворона подлетела к старой ели, просунула голову между свисающими до земли ветками и одобрительно сказала:
– Это ты, Вася, хорошо придумал. Там надо только пару веток срезать, и варажня как раз поместится.
– Давай я срежу, – сказал Вася и достал из кармана складной швейцарский нож, который нашёл прошлым летом на берегу лесного озера. Мальчик счёл его заслуженной наградой за то, что убрал мусор, оставленный компанией, устроившей там пикник. А тем, кто потерял – не менее заслуженным наказанием за свинство.
Нож был из отличной стали и очень острый, так что Вася справился с этим делом за пару минут. Потом они с Лешиком взяли варажню за четыре кола, на которых она стояла, и перенесли на новое место. Она действительно идеально вписалась в крону дерева, избавив лешего от необходимости применить магию.
Едва они закончили работу, как чёрная туча накрыла лес, засверкали молнии, прогремел гром, и сильнейший ливень обрушился с неба.
– Пожалуй, не зря тебя дед дубасил, – сказала ворона, убедившись, что ни одной капли дождя не упало ни на кого из укрывшихся в варажне. – Ты хорошо усвоил его уроки.
– А молнией нас не шарахнет? Говорят, в грозу нельзя под большими деревьями прятаться! – вспомнил вдруг Вася.
– Не шарахнет. – ответил Лешик,. – Дед специально ставил варажню на пригорке, посмотреть, что будет, если в неё молния попадёт. Я сам видел, как в неё молния ударила и скатилась по веткам, а деду, который внутри сидел, хоть бы хны, только уши на время заложило.
Пережидая грозу, они говорили о том, какие опасности грозят лесу и как они будут его охранять. Лешик взял на себя обязанность не допускать нарушений правил поведения в лесу, как он их понимал, Каррамба должна была сверху наблюдать за туристами и охотниками и докладывать лешему, а Васе было предложено следить за дорогой в лес и по возможности выведывать, кто и с какой целью туда направляется.
продолжение http://proza.ru/2026/09/11/437