Глава 3. Стальной шторм над Пацификой и тень «Аненербе» (Продолжение)IV. Анатолийский тупик: Кровь на курдских камнях
Пока Черчилль чертил синие круги на картах в Лондоне, в реальности 1942–1943 годов его «турецкий гамбит» обернулся кровавой катастрофой для самой Анкары. Попытка турецкой разведки MAH раскачать ситуацию в Чечне с помощью диверсантов Османа Губе была полностью подавлена опергруппами Кобулова и Меркулова. А ответный ход генерала армии Ивана Тюленева на Кавказском фронте был асимметричным и беспощадным.
Восточная Анатолия. Район между Карсом и Эрзурумом...
Горы здесь взрывались серым камнем, уходя в бездонные ущелья, где воздух даже днем был пропитан запахом пороховой гари, дешевой махорки и овечьего сыра. Вся тыловая логистика турецкой армии, завязанная на конные обозы и артиллерию на деревянных колесах времен Первой мировой (те самые 37-мм пушки, о которых мы говорили), оказалась намертво заперта в узких дефиле.
Командующий Закавказским фронтом Иван Тюленев разыграл курдскую карту.Советская разведка через Иран наводнила курдские районы Турции новейшими ручными пулеметами ДП-27, автоматами ППШ и тысячами противотанковых ружей ПТРД. Курдские повстанцы, веками ненавидевшие турецкое господство, поднялись мгновенно, превратив тыл Квантунского союзника на Юге в сущий ад.Тактический развертывание сил на перевале Сарыкамыш выглядело как бойня. Турецкая 3-я кавалерийская дивизия пыталась прорваться по узкой каменистой дороге, чтобы разблокировать окруженный советскими горнострелками гарнизон Карса.
Турки шли по старым уставам кайзеровской армии — плотными конными цепями, с саблями наголо, надеясь на маневр коней.Вдруг из нависших над дорогой гранитных скал захлебнулись в ураганном огне сразу два десятка советских пулеметов ДП-27. Это были курдские засадные отряды под руководством кадровых советских инструкторов-особистов. Плоские диски на 47 патронов позволяли выдавать непрерывные, кинжальные очереди, которые буквально выкашивали турецкие конные ряды на дистанции в шестьсот метров.
— Огонь! Бей аскаров! — кричал на курдском молодой повстанец Али, наводя ствол ДП-27 на турецкого ротного командира.
Звуки выстрелов многократно усиливались эхом скал, превращаясь в сплошной, оглушительный грохот. Кони вставали на дыбы, сбрасывая всадников на острые камни; турецкие пехотинцы, вооруженные болтовыми Маузерами, лихорадочно стреляли вслепую по гранитным утесам, но не могли даже увидеть окопанные советские точки.
В этот же момент с неба, срываясь в крутое пике прямо над ущельем, завыли моторы советских штурмовиков Ил-2. «Летающие танки» Закавказского фронта пошли на штурмовку турецких обозов. Реактивные снаряды РС-82 с шипением устремлялись в гущу турецких грузовиков и конных повозок, превращая узкую горную дорогу в кашу из обломков дерева, разорванного сукна и человеческих тел. Турецкие 37-мм пушки на деревянных колесах, которые аскары пытались развернуть вручную, уничтожались авиационными пушками ВЯ-23 еще до первого выстрела. Вся инфраструктура снабжения турецкой армии MAH была парализована за сорок минут боя.
Глава турецкой разведки генерал Наджи Перкель, наблюдавший за этим разгромом со своего командного пункта в Эрзуруме, в панике рвал на себе волосы. Каждая шифровка от его агентов MAH из Чечни приносила одно и то же: «Группа Османа Губе ликвидирована НКВД. Восстание Исраилова подавлено. Внутренние войска Берии зачистили тыл полностью. Помощи не будет».Перкель понимал, что Черчилль в Лондоне банально использовал Турцию как наживку для Сталина, но наживка оказалась перекушена стальными челюстями советской штурмовой авиации и курдских пулеметов.
Иван Тюленев, методично сжигая турецкие полки на перевалах, расчищал своим танковым бригадам прямую и свободную дорогу на Стамбул. Южный фланг Оси перестал существовать.
Глава 3. Стальной шторм над Пацификой и тень «Аненербе» (Продолжение)V.
Логика вербовщиков
Тыловой штаб Абверштелле «Остланд» под Инстербургом в августе 1945 года казался тихой обителью, затерянной среди прусских мачтовых сосен. Здесь, за колючей проволокой и бетонными надолбами, пахло суррогатным кофе, свежей типографской краской и сырой штукатуркой подземных казематов. Германия вела войну на последнем дыхании, но её разведывательные аппараты продолжали работать с механической, мертвой точностью, выковыривая из оперативных сводок малейшие шансы на раскол союзников.
В кабинете, заваленном картами советского Поволжья и аэрофотоснимками Куйбышева, сидели двое.Гауптман Абвера Вильфрид Штрик-Штрикфельд — сухопарый, с тонкими губами и усталыми, интеллигентными глазами кадрового прибалтийского немца — аккуратно перебирал листы папиросной бумаги. В этой реальности, лишенный своего главного «материала» — пленного генерала Андрея Власова, который сейчас успешно воевал на стороне Британской короны в Египте, — Штрик-Штрикфельд был переброшен на планирование глубоких диверсионных актов.
Напротив него, развалившись в кожаном кресле и поигрывая серебряным портсигаром, сидел штурмбаннфюрер СД Сергей Стенненберг. Бывший офицер Белой гвардии, перешедший на службу в Шестое управление РСХА Вальтера Шелленберга, он сочетал в себе повадки петербургского дворянина и цинизм нацистского палача.
— Это ювелирная папка, Вильфрид, — Стенненберг прикурил сигарету и пустил струю дыма на лежащую перед ними выписку из истории болезни. — Наш агент в Санитарном управлении Волховского фронта вытащил её прямо из-под носа у чекистов. Подумать только: высокомерный Шарль де Голль, который сейчас мечтает, как онттриумфально въезжает в Париж, оставил в России не просто долги. Он оставил там сына.
Штрик-Штрикфельд снял очки, устало потер переносицу и вздохнул:
— Вы хотите похитить младенца, Сергей? Это методы уголовников, а не военной разведки. Абвер не должен заниматься кражей детей.
— Оставьте вашу тевтонскую сентиментальность для мемуаров, Штрикфельд! — Стенненберг резко подался вперед, его глаза сузились. — Этот младенец — ключ к Парижу. Де Голль мнит себя сувереном Франции, но он безумно привязан к этой женщине-врачу и ребенку. Если мы вывезем их в Берлин, Шелленберг заставит де Голля разорвать пакт с Москвой за двадцать четыре часа. Мы расколем их коалицию изнутри.
Он похлопал ладонью по аэрофотоснимку Куйбышева, где красным карандашом был обведен тихий деревянный флигель на окраине, у Самарской луки.
— Кто охраняет объект? Обычная тыловая баба. Елена Воронцова, капитан медицинской службы. Мужланка в халате, которая после госпитального ада забилась в глухую провинцию. Да она упадет в обморок, как только увидит форму немецкого офицера. Мы зайдем туда ночью, силами трех человек из батальона «Бранденбург-800». Тихий захват, машина до подпольного аэродрома под Сызранью, а оттуда — спецборт в Рейх. Операция «Младенец» одобрена лично Гиммлером. Готовьте документы, Вильфрид. Мы вылетаем через Иран завтра.
Штрик-Штрикфельд промолчал, медленно убирая очки в футляр. Кадровый разведчик внутри него кричал, что в тылу у Берии не бывает «простых медицинских баб» и легких прогулок,
но логика отчаяния, охватившая Рейх в сорок пятом, уже не подчинялась здравому смыслу.
Ссылка на предыдущую страницу Глава II Часть I, II Стальной Евразийский крест
http://proza.ru/2026/09/08/71
Ссылка на следующую страницу:Глава 3 Часть I Стальной Евразийский крест
http://proza.ru/cgi-bin/login/page.pl