Глава 25. Павел как основатель структурной матрицы христианства
Миссионерская деятельность Павла
После смерти Иисуса Павел стал самой важной фигурой в истории христианства. Именно миссионерская деятельность Павла помогла преобразовать маленькое иудейское сектантское движение последователей Иисуса в Палестине в мировую религию, включавшую как иудеев, так и язычников. Именно его теологические размышления о смысле смерти и воскресения Иисуса навсегда определили суть христианского послания.
Павел полностью пришел к убеждению, что Бог призвал его именно для того, чтобы он обратил язычников. Для Павла обращение язычников было заключительным событием в истории мира до наступления конца света. И для этой миссии он,Павел из Тарса, избран Богом. Когда Павел говорит о своем приходе к вере в Христа, он использует язык того Писания, которое он хорошо знал. Его особенно привлекали еврейские пророки, утверждавшие, что Бог призвал их возвестить Его послание:
«Когда же Бог, избравший меня от утробы матери моей и призвавший благодатью Своею, благоволил открыть во мне Сына Своего, чтобы я благовествовал Его язычникам…» (Гал. 1:15–16).
Это напоминает пророков Библии, говоривших о своем собственном призыве. Например, пророк Иеремия так передает обращенные к нему слова Бога:
«Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя» (Иер. 1:5).
Бог назначил Иеремию стать своим глашатаем еще до его рождения- то же самое думал о себе Павел. Или писание пророка Исаии:
«И ныне говорит Господь, образовавший Меня от чрева в раба Себе… Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли» (Ис. 49:5–6).
Таким образом, Павел считал себя стоящим в ряду пророков, избранных до своего рождения для особой миссии. Но он не просто принадлежал к числу боговдохновенных глашатаев. По собственной оценке, Павел ставил свою миссию выше, поскольку серьезно воспринимал слова пророков, согласно которым Божье спасение в конце света будет распространяться не только на его народ, народ Израиля, но и на все народы земли. Когда история приблизится к своему божественно назначенному концу, все те, кто совершает идолопоклонство (то есть язычники), осознают ошибочность своего пути и обратятся к Богу (Ис. 42:17). Они поймут, что «у тебя только Бог, и нет иного Бога» (Ис. 45:14). Как только они придут к этому осознанию, все народы земли поклонятся одному истинному Богу: «Предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык» (Ис. 45:23) и «все концы земли увидят спасение Бога нашего» (Ис. 52:10).
Слово спасения обращено не только к народу Израиля, но и ко всем людям. И весть о спасении должен был передать не кто иной, как Павел, которого Бог избрал быть «апостолом язычников». Надежды и мечты всех пророков с нетерпением ждали своего часа — его,Павла, личного служения. Он был тем, кого Бог избрал для долгожданного исполнения пророчеств.
Отказ от Закона как камень преткновения: раскол с Иерусалимом
Павел бескомпромиссно утверждал: спасение, дарованное смертью Христа, является абсолютным и полным. Попытка добавить к нему человеческие заслуги — вроде исполнения ритуальных предписаний — обесценивает саму жертву Бога.
Однако Св. Писание требовало, чтобы мужчины были обрезаны в знак принадлежности народу Божьему (Быт. 17:12–14). Эту заповедь называют вечным условием, а не временным, поэтому оппоненты Павла настаивали, что мужчины, поклоняющиеся Богу, должны быть обрезаны. Эти «другие» апостолы говорили также, что ученики Иисуса, которые стали первоначальными главами Церкви и продолжали руководить церковью в Иерусалиме, согласны с ними в данном вопросе, и если Павел проповедовал другое учение, то он извращал первоначальное учение Иисуса и его последователей.
Когда Павел получил известие о конфликте в Галатии, он пришел в ярость и написал ответ:
«Удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое впрочем не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово» (Гал. 1:6–7).
Павел продолжает далее, что, если кто-либо проповедует учение, которое расходится с тем, что он сам проповедовал, тому «да будет анафема» (Гал. 1:8–9). Есть одна истина, и ТОЛЬКО Павел возвестил ее, любой, кто говорит что-либо другое, абсолютно не прав.
Но на каком основании Павел мог претендовать на такую уверенность в своей правоте? Именно в этот момент Павел начинает говорить о своем прошлом праведного иудея и своем откровении от Бога. Христос явился ему, призвав, чтобы он нес благую весть язычникам. Павел знает, что его версия благой вести истинная, потому что сам Христос передал ему ее. Вот почему Павел (в отличие от автора Деяний) настаивает на том, что после своего обращения он не пошел в Иерусалим, чтобы посоветоваться с апостолами, которые были до него. Его не могут обвинить в изменении их учения: он получил свое учение не от них, а от самого Бога.
Когда же один из этих иерусалимских апостолов стал противоречить ему в затронутом выше вопросе, а именно- Петр, когда они были вместе в Антиохии, Павел публично стал обвинять его в лицемерном поведении и настаивал на том, что никто не может быть оправдан перед Богом, соблюдая Закон. Поэтому, пишет он галатам, требовать, или даже предполагать, что язычники должны быть обрезаны или соблюдать иные требования Закона, есть оскорбление благой вести и Бога (Гал. 2:11–15).
Тексты самого Павла показывают, что не все соглашались с таким взглядом на Закон, включая Петра, но нам известны только доводы Павла. Из канонических текстов нам достоверно неизвестно, уступил ли Петр в реальности в долгосрочной перспективе. Тем не менее у нас есть определенные указания на то, что именно говорили противники Павла. В легендарных текстах, которые были составлены позже и называются «Псевдо-Климентинами», есть описание соперничества Петра с «еретиком» Симоном Волхвом, который для исследователей является тонко скрытым шифром Павла. Что касается видЕния Павла, над ним Петр (в лице Симона) посмеялся:
«А если наш Иисус явился тебе и был узнан в видении и нашел тебя разгневанным и враждебным, однако говорил он только через видения и сны или через внешние откровения. Но может ли кто-либо стать сведущим, если его учить через видения? И если твое мнение в том, что это возможно, тогда почему наш учитель провел целый год с нами, кто бодрствовал? Как мы можем верить тебе, даже если он явился тебе? Но если он посетил тебя на час и наставлял, благодаря чему ты стал апостолом, то возвести его словами, истолкуй то, чему он учил, будь другом его апостолам, а не борись со мной, кому он доверял; ибо в своей враждебности ты противостоишь мне, тому, кто есть твердый камень, на коем стоит Церковь».
Миссионерская логистика Павла
Как только Павел обратился в веру в Христа и стал считать себя апостолом язычников, он отправился в миссионерские странствия по всем городским регионам Северного Средиземноморья. Странствуя, Павел всегда стремился быть первым. Его не интересовало благовествование в областях, куда уже добирались другие христианские миссионеры; он хотел нести истину язычникам, которые никогда не слышали о Христе. В послании к христианам в Риме Павел сообщает: теперь он хочет направиться к далеким западным регионам, вплоть до Испании, чтобы «все народы» могли услышать истину о спасении.
Когда Павел отправлялся в какой-нибудь город, он был там первым христианином. Как ясно видно из других его посланий, обычно его сопровождали один-двое собратьев по вере, и они действовали в городе самостоятельно, без всякой дополнительной поддержки, без всякой заранее подготовленной почвы, не имея ничего, с чего можно было бы начать.
Павел иногда говорил, что благая весть открылась «во-первых, Иудею, потом и Еллину» (Рим. 1:16). Это наводило некоторых на мысль, что Павел использовал местные еврейские синагоги в качестве своего рода миссионерской базы. И действительно, именно так описываются его действия в Деяниях. Всякий раз, когда он приходил в новый город или поселение, он сначала посещал местную синагогу, и там, как гостю в городе, ему давали возможность прокомментировать текст из Св.Писания на текущий день. В контексте своих замечаний он быстро переходил к провозглашению того, что Иисус — мессия, который был отвергнут иудейскими первосвященниками, но оправдан Богом, который воскресил его из мертвых. В Деяниях рассказывает, что обычно в такой ситуации Павел обращал несколько человек. Большинство же иудеев считали его взгляды оскорбительными, они отвергали Павла и его послание, вынуждая апостола нести благую весть в другие места, к язычникам. Таким образом, евангельское послание в буквальном смысле шло сначала к иудеям, а затем к язычникам (Деян. 13:14–47; 17:2–6).
Но проблема с таким историческим объяснением миссионерской стратегии Павла состоит в том, что сам он ничего не говорит об использовании местных синагог в качестве площадки для своих проповедей. Павел ясно заявляет, что его миссия вовсе не для иудеев, которых он считает сферой компетенции Петра, а исключительно для язычников (Гал. 2:7–8).
Павел дает некоторые намеки в своих посланиях, особенно в Послании к Фессалоникийцам,каким было его служение у них:
«Ибо вы помните, братия, труд наш и изнурение: ночью и днем работая, чтобы не отяготить кого из вас, мы проповедывали у вас благовестие Божие» (1 Фес. 2:9).
Возможно, Павел и его спутники приходили в новый город, не зная в нем никого. Они арендовали место, вероятно, неподалеку от центра города — рыночной площади (агоры), и открывали свой малый бизнес (по производству палаток или обработке кожи). По мере того как приходили люди, чтобы поторговаться с миссионерами, те использовали возможность проповедовать им благую весть о спасении во Христе, осуществляя проповедь «на рабочем месте». Некоторых людей ему удавалось обратить в веру в смерть и воскресение Иисуса для их спасения. Как только Павел основывал значительную общину в одном месте, он решал, что пришло время двигаться дальше, нести благую весть в другой город, где еще не слышали имя Христа. И таким образом благовествование переходило от одного города в другой.
Механизмы создания структурной матрицы христанства
Чтобы спасти движение последователей Христа от самоликвидации, он изменяет характер спасения от «национально-политического» к «универсально-космическому». Ожидалось,что Бог восстановит царство Израилю, очистит Иерусалим от римлян и установит теократию.Решение Павла: Спасение переносится из геополитической плоскости в метафизическую. Смерть Христа на кресте интерпретируется через призму концепций (искупительная жертва) и таинств, понятных язычникам римского мира. Вместо реформы Иудеи предлагается спасение всего человечества.Павел и последующие теологи создали текстовую и смысловую систему, которая управляет сознанием людей уже два тысячелетия, благодаря трем фундаментальным механизмам:
1. Перенос исполнения пророчеств в невидимую плоскость. Если бы христианство продолжало настаивать на том, что Иисус физически вернется на облаках «в течение жизни этого поколения», оно бы выродилось и исчезло в начале II века, как сотни других апокалиптических сект античности. Благодаря учению Павла :Царство Бога — внутри, Воскресение — это духовное сораспятие, «у Бога один день как тысяча лет» ,- пророчество стало неверифицируемым. Его невозможно опровергнуть фактами. Что бы ни происходило в истории — катастрофы или века тишины, — теологическая система Павла способна объяснить это либо «родовыми муками», либо «милосердным долготерпением Бога».
2.Созданная Павлом модель оказалась гениальным юридическим и психологическим хамелеоном: это религия тотальной адаптивности. Когда христиане были гонимым меньшинством, они в сооответствии с Посланием к Римлянам 13 , говорили римским судьям: «Мы лояльны, мы молимся за императора, наши общины тихи» — и это спасало их от уничтожения. Когда христиане сами взяли власть в империи, те же самые тексты Павла были использованы, чтобы объявить суды, армии и насилие государства священной волей Бога. Система научилась обслуживать и раба, утешая его «духовной свободой во Христе», и рабовладельца, призывая раба «повиноваться господам своим по плоти» (Эф. 6:5).
3. Замещение исторического Иисуса космическим Христом. Исторический Иисус из Назарета — галилейский пророк, требовавший немедленно раздать имущество нищим, бросить семьи, отказаться от судов и ждать конца света — был абсолютно непригоден для строительства цивилизации, городов, банков и государств. Он бы разрушил Римскую империю за неделю. Павел совершил великий подлог, который и восхищает историков своей масштабностью, и возмущал Толстого: он фактически задвинул земного Иисуса на задний план, заменив его мистическим небесным Христом. Небесному Христу не нужны радикальные социальные реформы на земле; ему нужна вера, лояльность Церкви и внутреннее благочестие.
Как Павел переформатировал раннее христианство
Павел радикально переформатировал раннее христианство, превратив его из веры локальной иудейской секты во всемирную религию благодаря четырем фундаментальным проектам:
1. Демонтаж этнических и правовых барьеров: отмена обязательности Закона для язычников.
Историко-критический метод рассматривает знаменитую концепцию Павла об «оправдании только верой» не просто как догмат, а как жесткий практический инструмент выживания миссии. Иудейский Закон требовал обрезания, кашрута, соблюдения многих ритуалов. Для греко-римского мира это было непреодолимой культурной стеной. Павел совершает правовой переворот: он заявляет, что спасение достигается не «делами Закона», а исключительно верой в Христа. Убрав сложные юридические требования, он вывел христианство из географических и национальных рамок Палестины. Павел обосновал, что Церковь — это единое духовное тело, где «нет ни иудея, ни эллина, ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28). Устранение национального барьера превратило иудейский мессианизм в универсальный наднациональный культ, способный впитывать в себя людей любых сословий и национальностей Римской империи.
2. Замещение Иерусалимского Храма на «Тело Христово».
До 70 года Храм в Иерусалиме был абсолютным центром вселенной для любого иудея, включая первых христиан. Павел, создавая общины в языческих мегаполисах, объявляет саму общину верующих Храмом: «Разве не знаете, что вы — храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1 Кор. 3:16).Павел перенес движение из сельской Галилеи и Иудеи в крупнейшие мегаполисы империи. В то время как иерусалимские лидеры (Иаков, Петр) оставались в рамках провинциальной Палестины, Павел ориентировался на узловые центры римской логистики и торговли — Коринф, Фессалоники, Эфес, Антиохию, Рим. Он создал разветвленную сеть автономных общин и заложил основы церковной структуры. Когда в 70 году Иерусалим был стерт с лица земли, и реальный Иерусалимский Храм был сожжен легионами Тита, для иудеохристиан Палестины это стало крахом. Для общин Павла это трагическое событие не стало фатальным, ведь их «храмы» функционировали в виде живых локальных групп.
3. Создание «двухсерийной» эсхатологии: «Уже, но еще не».
Павел понимал, что человек не может десятилетиями жить на пике апокалиптической паники. Он не отменил апокалиптическое ожидание Иисуса, но он его видоизменил. Павел разделил Конец Света на два этапа путем перевода Конца Света из скорого внешнего факта во внутренний, растянутый на века процесс. Воскресение Христа он объявил «первенцем» (1 Кор. 15:20), то есть стартом процесса, а окончательный финал перенес в неопределенное будущее. Но чтобы снять повседневное экзистенциальное напряжение, он предложил формулу психологической отстраненности: «Время уже коротко, так что имеющие жен должны быть как не имеющие... и покупающие, как не приобретающие». Физический мир еще не уничтожен, но «сцена этого мира проходит» (1 Кор. 7:29–31).
Так Павел легализовал повседневную жизнь внутри Римской империи — торговлю, брак, социальные связи. Мир остался прежним, но отношение к нему изменилось. Это сняло острое ментальное напряжение: ожидать конца стало легче, так как его первый и главный этап (Воскресение) уже признавался свершившимся фактом. Когда в 66–70 годах н.э. вспыхнула Иудейская война, приведшая к сожжению Иерусалима и гибели сотен тысяч людей, для павловых общин это не стало неожиданностью, разрушившей веру. Напротив, с позиции их теологии это было кульминацией тех самых «родовых мук», о которых предупреждала традиция — и Павел. Римские легионы под стенами Иерусалима, голод и разруха Храма идеально укладывались в картину «агонии Настоящего века». Благодаря Павловской интерпретации страданий, христианство вышло из катастрофы 70 года не сломленным, а укрепившимся в мысли: «Старый мир рушится, значит, финал близко»
.
4. Создание теологической матрицы христианского богословия: смена фокуса с «Царства Бога» на Личность Христа.
Если земной Иисус проповедовал скорое наступление Царства Божьего, то Павел выстроил теологию вокруг космического значения распятия и воскресения. Крест из позорной казни стал главным символом спасения человечества. Сам Иисус проповедовал притчами и метафорами, Он не оставлял систематических трактатов. Письма Павла (написанные в 50-х годах) — это самые ранние дошедшие до нас христианские тексты. Они появились значительно раньше Евангелий. Павел создал первый работающий теологический язык христианства. Когда авторы Евангелий (Марк, Матфей, Лука) десятилетия спустя начали записывать предания об Иисусе, они, сознательно или нет, уже находились в смысловом поле, которое сформулировал Павел (концепции искупительной жертвы, спасения язычников и космического статуса Христа)