Джек переводит тумблер на панели пульта, и теперь в задней клетке раздается гидравлический гул. Прямо посреди импровизированной сцены чистилища распростерлась Стейси. От былой холеной красотки из элитного парфюмерного бутика не осталось ничего. Её платиновые волосы пропитались кровью и блевотиной Арчи, капающей сверху. Из разорванного, распухшего рта, откуда Кристиан вырвал зубы, пузырями идет кровавая пена. Она больше не улыбается, экстаз сменился кошмаром. Она приподнимает голову, глядя на Джека глазами, полными слез.
— Дже-е-ек... — выдавливает она, размазывая багровые слюни по подбородку. — Пожалуйста... Джеки, милый, останови их... Я дура... я сука... я всё наврала... Я любила тебя, Джеки, клянусь! Они заставили меня, они запугали! Спаси меня, мне так больно, умоляю, не надо больше!
Джек даже не смотрит в её сторону, его лицо выглядит как каменная маска. Морпех нажимает еще одну кнопку, и дверца задней клетки с лязгом отъезжает в сторону. Внутри узкого бокса Фил бьется как пойманная в капкан крыса. Качок слышит, как за его спиной, прямо из стальной перегородки, с угрожающим шипением начинает выдвигаться длинный и толстенный капроновый снаряд, тускло поблескивающий от заводской смазки. Бокс настолько тесный, что Фил не может развернуться — он зажат на четвереньках, и этот механический таран движется строго в его беззащитный зад.
— Твои правила, Фил, — глухо чеканит Джек. — Ты пять лет ломал мою жизнь. Сейчас этот ствол порвет твою жопу в клочья. Или ты берешь со стойки такой же и удовлетворяешь мою жену как она привыкла. Три секунды.
Капроновый наконечник упирается Филу прямо между ягодиц. Фил чувствует, как страшная механическая сила начинает неумолимо раздвигать его плоть, грозя вывернуть внутренности наизнанку. Его бицепсы дрожат; теряя остатки мужества, он дико, по-бабьи верещит.
— Я ИДУ! Выхожу, нах*й, СТОЙ!!! — орёт гигант.
Фил буквально вываливается на пол центральной клетки. Его трясет, по лицу размазаны сопли. Забыв про гордость, он сжимает в руке объемный капроновый стержень с рифленой поверхностью.
— Поворачивайся, сучка! — ревет Фил.
Он переворачивает её на живот, наступает коленом на поясницу, прижимая лицом к бетону, и вбивает толстый имитатор в её задницу. Подвал дома на 6-й Авеню содрогается от воя Стейси, которая от болевого шока начинает грызть свои ногти. Через пять минут Джек возвращает всех по местам, затем подходит к главному рубильнику на стене и отключает систему приводов.
— Можете отдыхать, — его голос звучит обыденно, словно он зачитывает утреннюю сводку в полицейском участке. — Арчи, ты завтра получишь чистую воду и кусок хлеба, но только при одном условии: твоя обязанность – регулярно мочиться на Стейси. Остальные, для вас еды и воды нет. Если захотите пить — лакайте собственную мочу из дренажных желобов. Стейси за выдержку премируется пинтой водички из-под крана. Увидимся завтра.
В клетку жены Джек ставит бутылочку с мутной водой и кладёт гемостатическую губку, затем разворачивается и идёт к железной двери. Глухой стук его армейских ботинок отдается в ушах пленников как погребальный звон. За его спиной с захлопывается засов, и подвал погружается в кромешную тьму. Остаются гореть лишь тусклые красные диоды над пультами и лампочка аварийного освещения. В некогда циничном разуме Стейси что-то безвозвратно лопнуло. Лежа на животе в луже собственной крови, без зубов, с ободранной плотью, она впервые осознала, что Джек больше никогда не посмотрит на неё как на женщину. Для него она — гниющий кусок мяса. Голод и жажда еще не наступили: хуже другое, она обречена лежать под потоком нечистот одного из своих любовников.
Арчи, сидя под потолком, балансирует на грани психического срыва. Изнеженный мажор, который никогда не принимал сложных решений, поставлен перед выбором: умереть или стать мразью. Желание получить кусок хлеба и глоток воды стремительно берет верх над остатками совести. Арчи шепчет в темноту извинения, и ждёт позывов, готовясь выполнять унизительный приказ Джека. Лидер компании Кристиан полностью растоптан, он сидит в своей клетке, прижав колени к груди. Физическая боль уступила место ядовитой зависти к Арчи. Голодные спазмы уже начинают скручивать его желудок, а сухость в глотке заставляет поглядывать на дренажный желоб под ногами. В его голове зреет слепая ненависть — и к Джеку, и к Арчи, и к Стейси, из-за которой он оказался в этом гробу. Сын прокурора постепенно превращается в овощ. Пять лет Дамиан считал, что управляет миром, а теперь безмолвно висит на растяжках. Голодные спазмы, которые только начинают просыпаться в его животе, кажутся ему далёкими — его мозг просто заблокировал реальность. Он тихо плачет, зовя отца, которого здесь никто никогда не услышит. Самый сильный физически Фил ломается быстрее всех. Его огромным мышцам требуется литры воды и килограммы белка. Уже через пару часов его желудок начинает буквально сжирать сам себя, отзываясь скручивающими судорогами. Фил рычит от голода, вцепляясь зубами в стальные прутья клетки. Осознание того, что ему придется пить собственные нечистоты, пока Арчи наверху будет жрать хлеб, превращает его в существо, готовое загрызть любого ради глотка чистой воды.
Через двадцать часов засов открывается и этот звук заставляет всех пятерых одновременно вздрогнуть в темноте. Джек заходит внутрь, на нем чистая одежда, пахнущая свежим стиральным порошком и кофе из автомата. Контраст с тем, что творится внизу, просто оглушительный. Джек щелкает выключателем, и свет люминесцентных ламп заливает помещение. Картина, которая открывается его глазам, заставила бы обычного человека вывернуть желудок наизнанку, но морпех лишь спокойно оценивает обстановку.
Стейси лежит в центральной клетке. Пять лет идеального брака и ароматы элитного бутика смыты окончательно. Её платиновые волосы слиплись в грязные сосульки, пропитанные мочой. Кожа на ягодицах после ударов Фила посинела и покрылась багровыми гематомами. Она даже не пытается просить о пощаде — её взгляд тупо уставлен в одну точку. Но самое интересное происходит наверху, в клетке Арчи. Мажор, который сутки назад блевал от вида крови, похоже начинает потихоньку сходить с ума на почве выживания. Чтобы заглушить вину за то, что он почти сутки мочился на Стейси, его мозг вывернул ситуацию наизнанку: теперь он искренне считает себя «королем» подвала, потому что он сверху, а остальные внизу. При виде Джека он нагло скалится и кричит сквозь прутья:
— Эй, начальник! Я всё сделал! Я выссал на эту суку всё до последней капли! Давай воды!
Джек швыряет ему в пакете пластиковую бутылочку с водой и полбатона заплесневелого хлеба. Слева Кристиан сидит прямо в дренажном желобе. Его губы потрескались до крови, язык распух от жажды. Ночной голод довел его до того, что он сорвал с запястья бесполезные часы и пытается грызть их кожаный ремешок. Его взгляд, устремленный на бутылку в руках Арчи, полон такой лютой вражды, что Кристиан буквально исходит ядом. В правой клетке Дамиан, растянутый на наручниках, окончательно растерял человеческий облик. Рана в паху и суточная жажда сделали свое дело. На полу под ним — засохшая лужа. В темноте он пытался слизывать капли собственного пота с металлических балок, к которым прикован. При виде Джека он начинает скулить по-собачьи, дергая онемевшими руками. Фил в тесном вольере обхватил голову руками. В животе урчит так громко, что этот звук слышен по всему подвалу. Он смотрит на Джека глазами побитого пса, готовый выполнить абсолютно любой приказ, лишь бы получить хоть крошку хлеба. Джек снова берёт в руки пульт.
- Сегодня правила меняются.
Он достает из пластикового контейнера большую, исходящую густым паром миску жирного горохового супа с разваренным мясом. Запах еды мгновенно заполняет сырой подвал. Внизу раздается скрежетание зубов — Кристиан, Дамиан и Фил едва не ломают решетки, глядя на эту миску голодными глазами. Джек подходит к подъемному механизму и крепит чашку на специальный трос, отправляя её наверх, в раздаточное окошко клетки Арчи. Тот хватает еду и начинает жадно, лакающими движениями заталкивать похлебку в рот, давясь и размазывая жир по подбородку.
— Приятного аппетита, Арчи, —произносит Джек.
Правда он не упомянул один нюанс, в воде и в супе подмешана лошадиная доза пургена, а горох — отличный катализатор. Ловушка Джека сработает часа через полтора: организм мажора сейчас превращается в биологическую бомбу замедленного действия, которая рванет прямо над головой Стейси. Морпех садится на складной стул перед центральной клеткой, скрестив руки на груди. Не выдержав получасового молчания, Кристиан прерывает тишину:
— Джек, послушай меня, мы не виноваты! Это всё она... эта паскуда Стейси! Она сама к нам прибежала пять лет назад. Это она придумала этот грёбаный спор, говорила, что ты нищеброд, домашний пёс, об которого можно вытирать ноги! Мы просто пользовались тем, что она раздвигала ноги! Джек, накажи её, она во всем виновата, а нас отпусти!
Фил тут же подхватывает, брызгая слюной:
— Да, начальник! Она конченая тварь! Она называла тебя слабаком и козлом, говорила, что ей противно ложиться с тобой в постель. Мы просто развлекались, никто не хотел тебе зла! Она нас использовала, чтобы тянуть бабло на шмотки и побрякушки! Посмотри на неё — она же шлюха по жизни, её в колледже весь выпускной курс перетрахал!
Дамиан, присоединяется к остальным:
— Джек, я могу переписать на тебя дом, тачку, дать многое денег! Стейси сама звонила, когда ты уезжал на работу. Она говорила, что ты лох и никогда не догадаешься, не губи нас из-за этой подстилки!
Стейси приподнимается на локтях, её лицо, лишенное зубов, превратилось в жуткую маску, но в глазах вспыхивает ярость преданной хищницы. Она поворачивает голову к мажорам, издавая свистящее шипение:
— Ах вы... ублюдки! — из её рта летят багровые брызги. — Да вы без денег своих папочек — просто куски ничтожного дерьма! Кристиан, вспомни, как ты плакал у меня на коленях, когда у тебя член не вставал из-за кокса, как ты умолял не рассказывать пацанам. А ты, Фил? Качок, который кончал за три секунды, а потом просил, чтобы я никому не говорила, какой ты импотент. Вы бегали за мной как послушные пёсики, умоляя, чтобы я приехала! Вы платили мне, потому что ни одна нормальная девка на вас без чековой книжки даже не посмотрит!
Она поворачивается к Джеку.
— Джеки! Они врут, Кристиан угрожал, что разрушит твою карьеру, если я не буду с ними спать! Они заставили меня, шантажировали, а я терпела, чтобы спасти тебя, Джеки! Пожалуйста, убей этих уродов, они растоптали нашу жизнь!
Мажоры в ответ взрываются диким матом. Кристиан плюет в Стейси, Фил пытается дотянуться до её волос сквозь решетку, Дамиан выкрикивает оскорбления. Вся их пятилетняя «дружба» и «красивая жизнь» за эти полтора часа сгорает дотла. Они поливают друг друга такой грязью, открывая такие позорные секреты, что подвал дома на 6-й Авеню превращается в филиал сумасшедшего дома.