Глава 30
Таллия. Средний пояс.
К тому моменту, когда первые лучи восходящего Солтона позолотили вершины скалистых круч Туманного хребта, небольшую лощину возле западного склона все еще окутывал полумрак. Добраться до небольшой рощицы, где разбили лагерь путешественники во главе с Тайлером Эгмонтом, теплым лучам дневного светила мешало колоссальное скопление облаков, зависшее в вышине. Жуткое образование по-прежнему вращалось вокруг своей оси, пугая людей, расположившихся у подножия склона, короткими раскатами грома, сопровождавшими появление разноцветных вспышек. Но, если еще вчера каждая вспышка молний, сопровождаемая небесной канонадой, заставляла поднять голову вверх, устремляя пристальный взгляд к колоссальному скоплению облаков, то сегодня эти явления казались чем-то обыденным, ничем не примечательным. И сейчас все внимание путешественников было приковано к погибшим товарищам.
У самого края оврага лежало тело Виктора Эгмонта, чье лицо выглядело так, словно умер эскулап после долгой и тяжелой болезни. Возле тела почтенного доктора застыли на коленях Полина с Летицией, и на лицах дочери и помощницы застыло выражение глубокой скорби и бесконечной потерянности. Девушки не плакали, все слезы кончились еще ночью. Чуть поодаль вытянулись в струнку безжизненные тела Жоззи и еще двух братьев отшельников, и теперь на них неотрывно смотрел превратившийся в каменную статую Тайлер Эгмонт. Единственный оставшийся в живых отшельник курсировал сейчас вокруг рощицы – пытался оценивать обстановку.
Но не было видно и Дронта, охотник по собственной инициативе отправился вдоль оврага, двигаясь по следам, оставленным Петром Илей-Го и Георгием.
Что до оставшихся членов исследовательской миссии...
Одлин... На первый взгляд, референт как будто не потерял присутствия духа, однако в том, что пребывает в растерянности и не знает, что делать дальше, мог бы признаться сейчас разве что самому себе. Чуть поодаль застыл на месте Валдис, чей взгляд был устремлен в одну точку. Но, вот что удивительно, столь знакомого выражения неуверенности в себе, на лице телетайписта теперь не было. Все мысли молодого человека были сосредоточены на Полине, но телетайпист и представить не мог, как помочь девушке, потерявшей ночью отца.
А вот представитель власти, прилагавший просто неимоверные усилия, чтобы сохранить уверенный вид, бился сейчас над проблемой, казавшейся ему неразрешимой. Референт никак не мог решить, есть ли смысл в продолжении похода, затеянного предводителем отшельников и столь горячо поддержанным им самим. За прошедшую ночь маленький отряд потерял половину наличного состава. Но, куда хуже было другое – исчез тот человек, участие которого определяло сам характер экспедиции, и замены ему не было. Георгий так и не вернулся после очередной атаки призраков, поддержанной невидимыми монстрами. И это обстоятельство наводило референта на мысль, что продолжение похода теряет всяческий смысл. Но сейчас его куда больше беспокоила судьба двух девушек, оставшихся без единственного защитника и опекуна. В какой-то момент у референта и вовсе возникло ощущение, что, оплакав отца и наставника, юные особы отринут помощь путешественников и уйдут в саванну. И ни ему, ни Валдису, не удастся их остановить.
В подобных, мучительных размышлениях референт провел, наверное, не меньше часа, и пришел в себя лишь после того, как в лагерь вернулся Дронт. Охотник молча, с каким-то абсолютно бесстрастным выражением на лице прошел к собранным палаткам и, достав флягу с водой, сделал несколько глотков, а затем посмотрел на Одлина. Референт оглянулся на девушек и сделал знак рукой, как бы показывая, что лучше переговорить с глазу на глаз.
Дронт коротко кивнул головой, и спустя несколько секунд охотник с референтом уже стояли у самого края оврага. Пару мгновений Одлин медлил, затем оглянулся на Летицию с Полиной, и устремил на охотника испытывающий взгляд:
– Ну, что там? Удалось хоть что-нибудь понять?
Ответил охотник не сразу, устремив невидящий взгляд в сторону скалистого склона, а когда заговорил, в его голосе впервые, по крайней мере, на памяти Одлина, слышались нотки растерянности:
– Если судить по имеющимся следам, они сумели забраться в глубину расселины, уходящей в скалы... Там, на небольшой полянке видна кровь на камнях, но там же появляются и странные овальные следы... Точно такие же, что мы видели во время прошлого похода в долине.
На пару мгновений у края оврага воцарилось молчание, затем референт с силой потер лицо ладонями и повернулся к охотнику:
– По всему выходит, что Петр с Георгием подверглись атаке неведомых монстров... И эти же монстры уволокли людей с собой... Как по-твоему, что нам лучше делать в такой ситуации?
– Как по мне, так нужно идти дальше, – взгляд Дронта был по-прежнему устремлен в какую-то точку на скалистом склоне, но в голосе теперь слышалась необычайная твердость и уверенность, – отступать сейчас, когда мы так близко к цели, означает проявить предательство по отношению к эскулапу и Георгию.
– Эх, и рад бы признать твою правоту, но... – Референт с силой ударил кулаком о раскрытую ладонь, а затем его лицо исказила гримаса горечи. – Но, как же девушки? Как они перенесут эту трагедию?!
– Простите, господин референт, но разве в Вашем лице мы не видим человека, питающего романтические чувства к помощнице господина эскулапа? – референт пришел в неописуемое изумление, услышав подобные слова из уст охотника, коего привыкли считать неотесанной деревенщиной. – И не испытывает ли схожие чувства по отношению к Полине молодой телетайпист? – Дронт на мгновенье умолк, ответив смотревшему на него собеседнику прямым и открытым взглядом. – Разве двое взрослых самостоятельных мужчин не могут взять на себя заботу о тех женщинах, к коим испытывают нежные чувства?
Пару мгновений референт молчал, а затем махнул рукой, и во взгляде его, устремленном на охотника, читалось нескрываемое уважение:
– Черт, Дронт, да ведь не у каждого прокуратора, будь они все неладны, получиться так четко и ёмко обрисовать ситуацию... Поневоле начнешь испытывать сомнения в том, что имеешь дело с обычным охотником!
Одлин на мгновенье умолк, и по лицу его скользнула невеселая усмешка, но уже в следующую секунду представитель власти оглянулся на девушек и, тряхнув головой, снова повернулся к охотнику:
– Однако, как ни крути, но в твоих словах кроется сермяжная правда, хотя сейчас, наверное, уже никто не вспомнит, что это означало. Но, как бы то ни было, мы проявим самое настоящее малодушие, если остановимся на половине пути и повернем назад. Ведь мы и в самом деле несем равную ответственность, как за девушек, так и за достижение цели нашего похода.
В ответ охотник не произнес ни слова, лишь склонил голову в знак согласия. Что до референта, тот постоял еще немного, затем развернулся на месте и, бросив быстрый взгляд в небеса, где по-прежнему разворачивалось невероятное светопреставление, подошел к Тайлеру Эгмонту и положил руку на плечо предводителя отшельников:
– Понимаю, нам сейчас нелегко, и все же, как мне кажется...
Договорить Одлин не успел – предводитель Серых отшельников как-то странно дернул головой, словно пытался отогнать назойливых насекомых, и поднял руку, как бы говоря, что тоже хочет высказаться. Референт отступил на шаг назад, устремив на Эгмонта-старшего вопросительный взгляд. Пару мгновений Тайлер медлил, затем судорожно сглотнул, словно пытался избавиться от комка, застрявшего в горле, оглянулся на тело племянника и, наконец, заговорил. Вот только голос его казался теперь совсем незнакомым, каким-то сухим и надтреснутым:
– Знаете, Одлин, я, конечно, ценю Ваше участие, вот только уговаривать меня не нужно... В конце концов, я отправился в это путешествие по собственной воле. Более того, именно с моей подачи в экспедиции принял участие и Виктор. А это значит, что я несу ничуть не меньшую, а может, даже большую ответственность за все, что происходит в этом походе.
Предводитель отшельников глубоко вздохнул и умолк, оглянувшись на девушек, покинувших, наконец, тело эскулапа, и пытавшихся теперь какими-то неловкими движениями привести свой изрядно потрепанный гардероб в порядок. Пришел в себя и Валдис, топтавшийся неподалеку от Полины с Летицией, и выглядевший так, словно к нему вернулась привычная для молодого человека неуверенность. С минуту Тайлер наблюдал за тем, как дочь и помощница эскулапа приводят друг друга в порядок и, подавив с трудом тяжкий вздох, повернулся к референту:
– Поймите, ведь эта девушка осталась для меня единственным родным человеком... Последним звеном, что еще связывает меня с семьей... А я, как ни крути, остался старшим, а значит несу ответственность и за неё.
– Что же, понимаю, – Одлин немного помедлил и кивнул головой, чувствуя себя несколько неловко, представитель власти и представить не мог, что в душе профессионального, по сути своей, бунтаря, живут подобные чувства, – думаю, не стоит откладывать погребение, будет лучше, если мы пойдем дальше...
– Согласен с Вами, – Тайлер медлил не более нескольких секунд, затем едва заметно кивнул головой и, окинув лежащие на земле тела, подошел к пребывавшим в растерянности девушкам.
В свое время Георгий с Валерием смогли убедиться в том, что процедура захоронения покойников, принятая на Таллии, лишена каких-либо сложных обрядов и церемоний. Однако на этот раз мероприятие и вовсе заняло совсем немного времени. Совместными усилиями Дронта, Валдиса и оставшегося отшельника вырыли четыре неглубоких могилы, куда и опустили тела эскулапа, Жоззи и двух собратьев Эгмонта-старшего. За неимением, полагающегося в таких случаях савана, покойных пришлось завернуть в ткань одной из палаток. Процедуру проводили референт и один из братьев отшельников, помогал, в меру своих сил и Валдис, хотя было видно, что дается это молодому человеку не легко. Что до Дронта, охотника отправили в очередную разведку – Одлин с Тайлером посчитали необходимым иметь представление о той местности, по которой предстояло продолжать движение.
Прошло совсем немного времени, и когда приготовления было закончены, тела опустили в незамысловатые могилы. Полина с Летицией поплакали немного, хотя теперь, наверное, это было больше данью обряду похорон. И вскоре на краю поляны, где столь неудачно развернули лагерь путешественники, выросли четыре небольших холмика. Постояв немного рядом с могилами, Валдис с Одлиным, как и положено, аккуратно разровняли землю.
Церемония похорон подходила к концу, когда к товарищам присоединился Дронт, вернувшийся из очередной разведки. И теперь охотник стоял вместе со всеми, в скорбном молчании у свежего захоронения. Одлин выдержал небольшую паузу, а затем, улучив момент, кивнул Дронту головой и отошел в сторонку. Охотник бросил какой-то странный взгляд на разбросанную после похорон землю, и присоединился к референту, однако, говорить не спешил, продолжая пребывать в раздумьях. Что до референта, представитель власти выдержал небольшую паузу, но затем тронул охотника за рукав, устремив на жителя саванны испытывающий взгляд:
– Ну, что там?
Дронт оглянулся на стоявших в обнимку девушек, глубоко вздохнул, и наклонился к самому уху Одлина, словно боялся, что их услышит кто-то посторонний:
– Поначалу, на протяжении чуть больше двух стадий идет редколесье с густым кустарником... Дальше – обычная саванна, но, если будем двигаться вдоль подножия хребта, упремся в бесконечное нагромождение камней и бесчисленное множество расселин... Что бы обследовать эти закоулки, придется потратить не один день.
– Да уж, ситуация... – Неприязненно поморщившись, покачал головой референт. – А времени-то у нас, боюсь, совсем немного... – Одлин глубоко вздохнул, устремив на Дронта многозначительный взгляд. – Надеяться на то, что у нас имеется какая-то фора, я бы не стал... Медлить точно нельзя!
В ответ охотник лишь коротко кивнул головой и, не произнеся больше ни слова, направился к свернутой палатке – собирать вещи. Референт постоял еще немного, продолжая размышлять о том, что ждет небольшой отряд впереди, затем тряхнул головой и повернулся к Тайлеру Эгмонту, показывая жестами, что пришло время продолжить путь. Предводитель отшельников согласно кивнул головой и, немного помедлив, подошел к девушкам и, обняв обеих за плечи, принялся что-то говорить и, судя по выражению его лица, на эмоции этот профессиональный борец с Держателями Мира не скупился. Поначалу Полина с Летицией слушали горячую речь неожиданно обретенного родственника молча, однако, спустя непродолжительное время обе девушки одновременно вздохнули, а затем, по-прежнему не говоря ни слова, отправились собирать свои вещи.
С минуту Эгмонт-старший смотрел им вслед, а затем повернулся к референту, и на лице его была написана растерянность, на что Одлину оставалось лишь развести руками.
Прошло не более нескольких минут, и заметно поредевший отряд выступил в путь.
Место в авангарде, как и ранее, занял Дронт, на суровой физиономии которого застыло выражение глубокой задумчивости. Следом за охотником, стараясь не отставать, двигался референт, чье выражение лица немногим отличалось от выражения, словно намертво приклеившегося к жителю саванны. Чуть дальше, выдерживая дистанцию в несколько шагов, следовали Тайлер Эгмонт с Валдисом и девушки, поддерживающие друг друга под руки. От помощи предводителя отшельников и молодого телетайписта обе отказались, но в этом поступке не было ни малейшего намека на личную неприязнь. Не трудно было понять, что девушкам просто хочется побыть наедине, как ни крути, они были давними подругами и понимали друг друга с полуслова. Ну, и замыкал шествие последний из оставшихся братьев отшельников, едва ли не поминутно оглядывавшийся по сторонам. Миновав еще один овраг с пологими склона, путники очутились в редколесье, наполненном бесчисленными островками наполовину высохшего кустарника. Одного взгляда, брошенного вперед, было достаточно, чтобы понять – охотник не ошибся, редколесье, и в самом деле, тянулось на протяжении двух стадий, а затем снова начиналась хорошо знакомая, покрытая невысокой травкой саванна.
Неширокую полосу кустарника преодолели за четверть часа, но в тот момент, когда заросли остались позади, охотник неожиданно остановился, обратившись вслух. Весь облик его, казалось, был наполнен тревогой и напряженным вниманием.
– Что случилось, Дронт? – референт осторожно приблизился к проводнику, продолжавшему с настороженным видом оглядываться по сторонам.
– Странное ощущение, не могу объяснить... – На этот раз Дронт ответил не сразу, более того, в голосе опытного следопыта впервые слышалась неприкрытая растерянность. – Быть может, это только кажется, но у меня такое впечатление, что мы здесь не одни...
– Снова призраки? – референт заметно напрягся, бросив быстрый взгляд в сторону ближайшего скалистого склона.
– Не похоже, – и снова в голосе Дронта отчетливо слышались нотки неуверенности, словно охотник сомневался в собственных ощущениях, – такое чувство, что кто-то смотрит на нас из-за ширмы... – Охотник застыл на месте и умолк, но спустя несколько мгновений снова покачал головой. – А ведь был здесь совсем недавно, и ничего похоже не наблюдалось и в помине...
– Может, стоит вернуться? – референт оглянулся на девушек, вспомнив почему-то последний разговор с Георгием, упомянувшим о появлении схожих ощущений незадолго до нападения призраков.
Но и на этот раз вопрос представителя власти остался без ответа. Вместо этого Дронт как-то разом подобрался и затих, словно погрузился в себя, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Оставшимся членам маленького отряда не осталось ничего иного, кроме как замедлить ход, а затем и вовсе остановиться, оглядываясь по сторонам. Это странное состояние неопределенности продолжалось чуть больше минуты, а затем...
Над поверхностью саванны прокатилась целая серия оглушительных раскатов. Путешественники были настолько ошеломлены, что даже присели от неожиданности, не зная, чего ожидать от столь жуткого грохота. Поначалу никто не мог понять, что стало источником адского шума, но стоило только референту, а за ним и охотнику, поднять голову, как все стало ясно. Вот только легче от этого не становилось, ибо источником жуткого грохота являлось уже знакомое скопление облаков. И сейчас, прямо над головами путешественников разворачивалось очередное светопреставление – поверхность колоссального образования, зависшего этакой горой над Туманным хребтом, была буквально испещрена множеством разрядов, напоминающих молнии. Необычное явление и пугало, и завораживало одновременно, в буквальном смысле заставляя смотреть на танцующие среди туч ветвящиеся разряды, не отрывая глаз. Наверное, никто не смог бы сказать, как долго могло продолжаться созерцание необычного зрелища, если бы не Дронт, который выступил вперед, заявив с самым решительным выражением на лице:
– Идем! Нам нужно спешить!
Выразив, таким образом, свое отношение к происходящему, охотник махнул рукой и снова двинулся вперед. Пару мгновений путешественники пребывали в замешательстве, не зная, как поступить, и тогда вперед выступил референт, весьма недвусмысленным жестом указавший на Дронта. И вскоре небольшой отряд уже следовал за шагавшим размашистой походкой проводником.
Однако, в скором времени путники заметили, что окружающая местность начала меняться. С одной стороны, путешественники по-прежнему двигались по открытому пространству, благо время от времени попадались довольно протяженные отрезки сухой степи. Однако, не проходило и пяти минут, чтобы отрезки не начинали сменяться многочисленными завалами и трещинами между отрогами, тянувшимися и по каменистой равнине.
Претерпел изменения и облик Туманного хребта. Если ранее гряда напоминала цепочку каменистых холмов с относительно пологими склонами, то теперь последние превратились в обрывистые кручи, испещренные бесчисленными трещинами. И теперь путешественники то и дело натыкались на обвалы, тянувшиеся порой на четверть стадии, а то и больше. А случалось и так, что путникам и вовсе приходилось покидать подножие скалистых склонов, удаляясь в саванну на приличное расстояние – иных вариантов преодолеть крупные завалы, проводник не видел. Движение в таком духе продолжалось, наверное, на протяжении, чуть больше получаса, пока Тайлеру Эгмонту не надоели бесконечные блуждания среди нагромождений валунов, и он внес предложение отойти от склона на пару стадий и двигаться по ровной местности. Немного поразмыслив и посовещавшись с Дронтом, Одлин принял решение последовать совету предводителя отшельников. И что самое удивительное, на сей раз охотник даже не пытался возражать, напротив, испытал как будто нечто вроде облегчения. И не трудно было догадаться почему – житель равнин чувствовал себя неуютно, двигаясь среди бесконечного нагромождения камней.
Но для того, чтобы последовать совету Тайлера, путешественникам пришлось поменять направление, повернув в сторону саванны. Участники экспедиции успели преодолеть чуть больше стадии, когда на краю очередного навала из камней были вынуждены остановиться. И причиной остановки стало появления на пути следования неожиданного препятствия, причем последнее оказалось очень неприятным сюрпризом...
Отправляясь в поход, путешественники и подумать не могли, что во время движения вдоль Туманного хребта, посреди жуткого нагромождения огромных валунов, он встретят хорошо знакомых людей. Вот только чувства при этом возникали не самые приятные. И путешественников можно было понять, ибо прямо перед ними, расположившись на кучках камней, сидели... Владелец кордегардии Мейкспис, его помощник Андрус и ассистент самого референта, Поллок. Но сидели они не в одиночестве, компанию жителям Галлии составлял еще один субъект, облаченный в черную одежду, обладающий при этом крайне неприятной внешностью. И, если Дронту с Валдисом этот тип знаком не был, то Одлин, увидев перед собой этого человека, изрядно напрягся. Уж он-то прекрасно знал, что перед ним никто иной, как старший прокуратор из Гетры, носивший такую же фамилию, как и его собственный помощник. Завидев путешественников, Поллок-старший улыбнулся, хотя со стороны казалось, что лицо его превратилось в какую-то застывшую маску приторного благополучия. А вот в голосе старшего прокуратора отчетливо слышались стальные нотки:
– Что же, это вы, господа заговорщики, заставляете себя ждать... Мы уж, было, подумали, не случилось ли чего-нибудь?
– Вот черт... – Валдис как-то разом подобрался, и во взгляде его, устремленном в саванну, читалась неприкрытая тревога.
– И не поспоришь... При такой встрече неминуемо подумаешь о черте... – Процедил сквозь зубы референт, и на лице его отчетливо обозначились желваки.
– Ну, что же вы застыли на месте? – развел руками старший прокуратор, старательно разыгрывая удивление. – Неужели не рады встрече? А ведь мы буквально минуту назад говорили о вас с этими достопочтенными господами!
В завершении столь претенциозной фразы Поллок-старший сделал широкий жест рукой, указывав на господина Мейксписа, сидящего с мушкетом наперевес, затем повернулся влево, указывая на узкую долину, откуда, словно из воздуха, появились четверо вооруженных жандармов.
Завидев служителей закона, путешественники инстинктивно подались назад, но, увы, были вынуждены остановиться – в тыл небольшому отряду заходила еще одна четверка жандармов, с мушкетами наперевес. Более того, за спинами разодетых в парадную форму жандармов, толпилась разношерстная и, увы, весьма многочисленная группа охотников с арбалетами наизготовку.
– Как же я их не почувствовал?! – воскликнул в сердцах Дронт, с силой ударив кулаком по раскрытой ладони, и на лице охотника появилось выражение неприкрытой досады.
– Ну, право же, не стоит винить себя в подобной оплошности, – лучезарная улыбка, казалось, намертво приклеилась к физиономии старшего прокуратора, – просто, в отличие от вас, мы не стали отвлекаться на сие жутковатое зрелище... – Поллок-старший указал кивком головы на зависшую над Туманным хребтом тучу. – А заняли свои места в партере заранее...
– Не вини себя ни в чем, – бросив в сторону охотника ободряющий взгляд, покачал головой референт, – после такой ночи немудрено ошибиться.
– И все равно, я должен был почувствовать их, – помрачневший Дронт немного помедлил и махнул с сокрушенным видом рукой.
– Кстати, почему я не вижу в ваших дружных рядах милейшего эскулапа? – слащавое выражение на физиономии старшего прокуратора уступило место театральному удивлению. – И где же тот молодой человек, утверждавший, что прибыл из другого мира?
– Бросьте ерничать Поллок! – голос Тайлера Эгмонта, державшегося до поры, до времени, в стороне, прозвучал, словно выстрел, и сам предводитель отшельников с решительным выражением на лице, выступил вперед. – Вам ведь наверняка известно, что ночью мы подверглись нападению призраков?!
Но, увы, неожиданно резкая сентенция Эгмонта-старшего не произвела на Поллока никакого впечатления. Напротив, улыбка на лице старшего прокуратора стала как будто еще шире. Пару мгновений представитель закона разглядывал что-то в саванне, демонстративно отвернувшись от путешественников, а затем нарочито медленно повернулся к Тайлеру:
– Ну, надо же! Какая встреча! Неужели нам выпала честь встретиться с самим предводителем Серых призраков?!
Произнося эту фразу, Поллок-старший продолжал улыбаться, но голос его, до сего момента наполненный приторными интонациями, неожиданно заледенел:
– Да, не буду скрывать, мне известно, что нынешняя ночь выдалась у вас беспокойной. Отчего же вас не защитил ваш необычный друг?!
– Он бы и защитил, – стиснув до боли кулаки, ответил референт, не сводя ненавидящего взгляда со старшего прокуратора, – Георгий сумел отразить атаку двух призраков... – Одлин на мгновенье умолк, с трудом проглотив комок в горле. – Молодой человек сумел бы справиться и с третьим, но их было слишком много и теперь...
– И теперь он целиком и полностью в их власти, – всплеснув руками, закончил за референта Поллок-прокуратор.
Последняя сентенция старшего прокуратора заставила Тайлера Эгмонта и Одлина переглянуться – теперь не оставалось ни малейшего сомнения в том, что между Поллоками и Держателями Мира, а может и с призраками, имеется теснейшая связь. Вот только сам старший прокуратор отнюдь не собирался разглагольствовать на отвлеченные темы, и очень скоро приторное выражение его лица сменилось на предельно серьезное, даже озабоченное:
– Однако, господа-заговорщики, разговоры разговорами, а путь наш отнюдь не закончен. Быть может, для вас это покажется удивительным, но цели нашего похода целиком и полностью совпадают с задачами вашего путешествия... А это означает, что ничто не мешает продолжить путь вместе.
– Вы, что же, хотите пойти вместе с нами? – неожиданное заявление Поллока-старшего заставило референта удивленно поднять брови.
Прокуратор собрался, было, ответить, но не успел, его опередил Тайлер Эгмонт, все это время сверливший Поллока столь пронзительным взглядом, словно хотел уничтожить служителя закона на месте:
– А я вот совсем не удивлен! Еще бы... Да этим господам не меньше нашего хочется взглянуть на то место, где находится ключ к управлению всей нашей планетой... Да, не просто взглянуть, но упрятать этот ключ так глубоко, чтобы никто и никогда его не нашел!
На пару мгновений на поляне, где произошла роковая встреча, воцарилось молчание. Затем Поллок-прокуратор нахмурился и, изобразив притворное возмущение, погрозил Эгмонту-старшему пальцем:
– А Вы, опасный человек, Тайлер... Не зря Вас внесли во все списки врагов Держателей Мира... Однако...
Старший прокуратор на мгновенье умолк, оглянувшись в сторону висящей в небе горы из облаков, после чего снова повернулся к путешественникам:
– Сейчас не время вступать в дискуссии... Мне совсем не улыбается торчать в этом месте, пока над нами торчит эта штука. Будет лучше, если мы уйдем подальше, прежде чем разразиться очередной катаклизм.
С этими словами Поллок-прокуратор резко развернулся и отошел в сторону, сделав вид, что дальнейшая судьба путешественников его больше не интересует. Зато поднялся со своего места владелец кордегардии Мейкспис, до сего момента не произнесший ни единого слова. Окинув стоявших перед земляков равнодушным взглядом, Мейкспис едва заметно покачал головой:
– Ну что же? А нам придется сопровождать вас...
Господин Мейкспис оглянулся на своего помощника, а затем повернулся к референту:
– Ничего личного, господин Одлин, просто выполняю свой долг.
– А мы с Андрусом, будем сопровождать девушек, – Поллок-младший оттолкнул стоявшего поблизости охотника из числа загонщиков и шагнул вперед, окинув Полину и Летицию крайне неприятным, каким-то масляным взглядом.
Столь недвусмысленный жест давнего недруга заставил Валдиса шагнуть вперед, но на пути молодого человека тотчас оказались двое жандармов. Поллок-младший неприятно осклабился, но тут неожиданно вмешался его высокопоставленный родственник, который, как выяснилось в следующее мгновенье, отнюдь не собирался потакать непристойным желаниям своего племянника:
– Давай-ка, держись от девушек подальше, их сопроводят охотники, а вы пойдете вместе с передовой группой. Заодно и покажете, на что способны...
Прокуратор коротко усмехнулся и, оглянувшись на молодого телетайписта, с понимающим видом покачал головой. Что до Поллока и его подручного Андруса, необычайно резкая отповедь высокопоставленного чиновника произвела на них столь сильное впечатление, что оба разом сникли, понурив головы.
Референт, тем временем, быстро огляделся по сторонам, пытаясь оценить обстановку, а затем устремил вопросительный взгляд на Тайлера Эгмонта и Дронта. Однако, оба его спутника, и охотник и предводитель отшельников отрицательно покачали головами, как бы показывая, что у путешественников нет ни малейшего шанса. Впрочем, Одлин и сам понимал, что ситуация выглядит безнадежной – превосходство противника было подавляющим. По сути, путешественникам оставалось одно – подчиниться на время складывающимся обстоятельствам и смотреть, что будет дальше. Судя по всему, понимал это и старший прокуратор, окинувший пленников довольным взглядом, а затем энергично потёрший ладонью о ладонь:
– Ну, что же, не будем терять времени, ведь для достижения цели нашего путешествия необходимо обогнуть Туманный хребет, не так ли, господин Эгмонт?
Задавая этот вопрос, Поллок-старший устремил насмешливый взгляд на предводителя Серых отшельников. Однако ответил Тайлер не сразу, продолжая пребывать в размышлениях, но затем вскинул голову и устремил пронзительный взгляд прокуратору в лицо:
– И какого черта ты спрашиваешь, если и сам все знаешь?!
Пару мгновений Эгмонт-старший молчал, а затем добавил уже другим голосом, голосом, в коем отчетливо слышались горечь и досада:
– И почему я не пристрелил тебя тогда, во время нашей последней встречи в главном городе?! Ушел бы в леса со спокойной совестью?!
– А это все потому, милейший господин Эгмонт, что ты всю жизнь чего-то боялся, был вечно неуверен в своих поступках, – в голосе Поллока-старшего отчетливо слышалось презрение, – от того и просидел полжизни в своем лесу... – Старший прокуратор сделал небрежный жест рукой и кивнул своим подчиненным. – Впрочем, мы и так потратили много времени на разговоры, а путь нам предстоит неблизкий.
Закончив свою речь, прокуратор развернулся и молча двинулся вдоль склона хребта. А спустя пару мгновений за ним последовали и все остальные. В авангарде шествовал сам Поллок-старший в сопровождении господина Мейксписа и двух жандармов, коим прокуратор доверял больше остальных. Следом за передовой группой, на удалении в десяток шагов, двигались еще четверо жандармов, державших на мушке референта, Тайлера Эгмонта и Дронта, к этой же группе примыкали и Андрус с Поллоком-младшим. Что до девушек, Полина с Летицией следовали в сопровождении трех охотников на некотором удалении. И замыкали шествие Валдис с последним из отшельников, коих конвоировали еще трое жандармов и такое же число охотников.
***
Где-то между мирами. Время неизвестно.
Георгий Порошин, журналист известного столичного издания, с наслаждением вдыхал свежий воздух и с нескрываемым удивлением разглядывал мягкую травку необычайно насыщенного зеленого цвета, покрывавшую небольшую лужайку на берегу лесного ручья. Вода в речушке казалась невероятно прозрачной, и если бы не вереница пузырьков воздуха, в изобилии скользящих по поверхности, репортер подумал бы, что видит картину, накрытую чистейшим стеклом. Какое-то время журналист стоял на берегу ручейка, наслаждаясь живописной картиной природы, а затем устремил свой взор направо – именно с той стороны доносился мерный гул падающей воды, являвшийся, по всей видимости, отзвуком водопада. С минуту Порошин вслушивался в доносившийся из-за густой растительности рокот, а затем поморщился – это могло бы показаться удивительным, но шум падающей воды почему-то изрядно раздражал журналиста.
Постояв еще немного, репортер скривил лицо и двинулся вдоль берега, решив добраться до источника раздражающего звука, скрывающегося где-то за березовой рощицей. Шагая по берегу лесного ручейка, журналист мысленно сетовал на собственную занятость, столь долго не позволявшую посетить заповедные места Карелии. И лишь сейчас он сподобился выкроить немного времени в напряженном графике и реализовать давнюю мечту. В какой-то момент он даже подумал о том, что было бы нелишним позвонить в редакцию и продлить отпуск, пожить какое-то время в палатке, благо провизии имелось в достатке, да и такой замечательный лес наверняка не станет возражать против желания одинокого туриста воспользоваться некоторыми местными богатствами.
И все же, достижению полного умиротворения что-то мешало, неясная мысль, засевшая где-то в глубине подсознания, все никак не давала Георгию покоя. Разом за разом из этих глубин всплывал бесплотный голос, нашептывающий репортеру, что тот имеет дело с иллюзией, не имеющей никакого отношения к реальности. Немного поразмыслив, Порошин пришел к выводу, что причиной неприятного дискомфорта является шум водопада, удивительным образом выбивавшийся из окружающей журналиста атмосферы тишины и покоя. Поначалу репортер попытался, было, отвлечься, но быстро сообразил, что не сможет этого сделать, не утолив любопытства и, немного помедлив, ускорил шаг.
Однако, прошло совсем немного времени, и журналисту пришлось немного притормозить, ибо, двигаясь по берегу ручья, он все чаще увязал в мягкой, словно кисель почве, погружаясь едва ли не по щиколотку. И это обстоятельство немало удивляло Георгия, ибо зрение утверждало, что журналист ступает по твердому, каменистому грунту. Возникающий при этом визуально-тактильный диссонанс вызывал большое неудобство, ибо получалось так, что видит репортер совсем не то, что есть на самом деле. И сей прискорбный факт заставлял журналиста отвлекаться все чаще, ибо выдергивать ноги из грунта, превратившегося в одночасье в какой-то кисель, становилось все труднее. Тем не менее, Порошин решил во чтобы то ни стало добраться до излучины речушки и взглянуть на водопад.
Вот только сделать это оказалось не так-то и просто. И чем больше усилий прилагал репортер, чтобы добраться до излучины ручья, тем отчетливее возникало ощущение, что элемент природного ландшафта удаляется от него с точно такой же скоростью. И снова, где-то в глубине сознания возник бесплотный голос, взявшийся нашептывать, что окружающий Порошина пейзаж является иллюзией, в то время, как реальность выглядит совсем иначе. Не успел репортер, что называется, осмыслить увещевания внутреннего голоса, как в окружающем пространстве начали происходить изменения, разительным образом менявшие картину перед глазами журналиста. И то, что предстало перед взором Порошина спустя непродолжительное время, заставило его насторожиться.
Ни единого намека на водопад, не наблюдалось и в помине. А тот прозрачный, весело журчавший поток, что радовал глаз журналиста на протяжении последнего времени, вытекал из-под основания странного купола, отлитого, как показалось репортеру поначалу, из темного непрозрачного стекла. Необычный купол имел форму правильного полушария, при этом диаметр основания достигал десяти метров, а может и более. Поверхность странного образования казалась идеально гладкой, но, что самое удивительное, по черному стеклу через равные промежутки времени пробегало кольцо света, шириной чуть больше метра. Возникнув у самого подножия, светящееся кольцо скользило по поверхности купола и погасало, достигнув вершины.
Какое-то время озадаченный Георгий разглядывал странное сооружение, а когда бросил, наконец, взгляд по сторонам, обнаружил, к немалому удивлению, что никакой лесной речушки нет и в помине. Более того, куда-то исчезли и пышные зеленые заросли, на месте которых возникли непонятные структуры, утопающие в густом тумане. И чем дольше журналист смотрел на окружавший его, непрерывно клубящийся туман, тем сильнее его сознание погружалось в какое-то странное оцепенение. Как долго длилось подобное состояние, оставалось неизвестным, и репортер был поражен до глубины души, когда вдруг обнаружил, что ноги его погрузились в вязкую почву едва ли не до колена.
И что самое неприятное – выдернуть ноги из необычайно текучего, но при этом невероятно плотного грунта, с первого раза не удалось – вязкая почва держала очень цепко. Более того, не прошло и минуты, и репортер сообразил, что любое, даже самое незначительное движение заставляет его погружаться глубже. Застрять окончательно, погрузившись в землю у подножия неведомого купола, Порошину совсем не улыбалось. Георгий стиснул зубы и, приложив воистину титанические усилия, все же сумел выдернуть из почвы сначала одну ногу, затем другую. Журналист едва успел перевести дыхание, как вдруг... Окружающее пространство подернулось мерцающей пеленой, а затем откуда-то из пустоты послышался безликий, лишенный каких-либо эмоций голос:
– А ты оказался сильнее, чем мы думали, сумел-таки выбраться...
Изумленный Георгий принялся вертеть головой по сторонам, однако, вокруг по-прежнему клубился густой туман, сквозь который проступали неясные контуры каких-то, казавшихся стеклянными, конструкций. Источник бесплотного голоса по-прежнему оставался неизвестным, но журналист все же счел необходимым внести некоторое уточнение в собственное положение, бросив в пустоту:
– Кто здесь?! Кто говорит?!
Но, увы, ответом ему стало уже знакомое журчание воды, истекавшей из подножия странного купола. Чувствуя со всей отчетливостью, как в душе его нарастает дискомфорт, Порошин сделал над собой усилие и шагнул вперед. И в тот же миг грунт под его ногами закачался, от чего возникло ощущение сродни тому, что появляется при движении по болоту. Сообразив, что вот-вот провалится снова, Георгий рванулся вперед и... Окружающее пространство снова покачнулось, покрывшись на миг сеткой помех, подобных тем, возникают порой на экране телевизора, а в следующее мгновенье картина перед глазами Порошина снова изменилась.
И теперь Георгий с нескрываемым изумлением разглядывал странную, покрытую желтоватой травкой равнину, над которой, едва не касаясь макушки, неслись по мрачному серому небосклону сизые облака. Не исчез только черный купол, при этом Георгий заметил, что странное образование заметно прибавило в размерах. Что интересно, из подножия купола по-прежнему истекала струйка воды, вот только ширина последней была теперь такова, что перешагнуть её смог бы даже пятилетний малыш.
Вот только странности на этом не закончились. Не успел Порошин прийти в себя, как обнаружил, что неподалеку от купола стоит Валера Орешкин, а рядом с ним какой-то незнакомый человек, облаченный в старомодный костюм, то ли сюртук, то ли камзол... Человек этот устремил на Георгия пристальный взгляд, словно пытался разглядеть во внешнем облике журналиста нечто скрытое от посторонних глаз. Появление молодого ученого, да еще и в компании незнакомца в странном одеянии, заставило Порошина удивленно поднять брови. С четверть минуты журналист пытался понять, что все это означает, а затем шагнул вперед, протягивая руку к напарнику по необычным приключениям:
– Валера? А ты что здесь делаешь?!
Однако, ответа от Орешкина не последовало, вместо этого молодой ученый покачал головой и приложил указательный палец к губам. Столь необычное поведение товарища заставило Порошина приглядеться к его спутнику, и в следующий миг журналист отпрянул назад. То, что он увидел, поразило репортера до глубины души – на том месте, где у человека располагались глаза, у незнакомца темнели пустые глазницы. В голове Порошина промелькнула вереница каких-то неясных образов, а затем, откуда-то из глубин подсознания всплыл странный, очень неприятный зуд, показавшийся неуловимо знакомым. Очень схожие ощущения возникали во время атаки призраков.
Осознание того, что он вновь подвергся нападению призрачных существ, заставило Георгия напрячь все силы и постараться выбросить из головы то странное наваждение, во власти которого он находился уже довольно продолжительное время. И спустя непродолжительное время усилия репортера увенчались успехом – зуд стал заметно слабее, и в какой-то момент журналисту показалось, что он получил полную свободу действий и... Напрягая все силы, рванулся куда-то в сторону, а в следующее мгновенье открыл, наконец, глаза...
Увы, картина, представшая перед взором Георгия, отнюдь не внушала оптимизма. С оценкой обстановки возникли некоторые проблемы, тем не менее, журналист понимал, что пребывает в положении полулежа, помещенный на какое-то возвышение или постамент, сложенный из материала, напоминающего темный мрамор. Что до окружающего молодого человека пространства, таковое было наполнено темным, непрерывно клубящимся туманом, настолько густым, что рассмотреть что-либо в двух шагах не представлялось возможным. Подняв голову вверх, Георгий видел над собой низкий потолок, материал которого напоминал темное матовое стекло. А вот повернуться набок, что разглядеть основание, на котором лежал, стоило журналисту немалого труда – судя по всему, на ряд движений было наложено ограничение. И потому, единственным, что удалось разглядеть журналисту, это пол, изготовленный из того же материала, что и потолок.
На первый взгляд, особо неприятных ощущений в организме не наблюдалось, но как все обстояло в действительности, оставалось неизвестным. Порошин немного помедлил и попытался пошевелить конечностями. К немалому удивлению журналиста, сделать это удалось без малейшего затруднения, из чего следовало, что действия человека как будто не ограничены, что несколько не вязалось со странными ощущениями при попытке повернуться набок. И очень скоро журналист убедился в том, что свобода его действительно мнимая – покинуть странное возвышение, напоминавшее пьедестал памятника, репортер при все желании не мог. Какое-то время Георгий пытался бороться с невидимыми путами, удерживающими его на месте, но потом оставил бесперспективное занятие.
Однако, стоило только человеку угомониться, как туман, заполнявший окружающее пространство, начал понемногу редеть. Прошло совсем немного времени, и на небольшом удалении от постамента, служившего ложем, на котором удерживали человека, протаяло некое подобие окошка, напоминающего полынью на покрытой льдом реке. А в следующее мгновенье из окошка-полыньи выскользнуло слабо светящееся облачко, переливающееся оттенками серебристого и золотистого цветов.
– Ну, ты смотри, и здесь призраки, – невесело пошутил Георгий, пристально глядя на медленно приближавшийся объект.
С минуту облачко вращалось на месте, переливаясь разными оттенками желтого цвета, а затем в глубине его заиграла россыпь искорок. Призрачный объект начал менять свою форму, вытягиваясь в вертикальном направлении. Все это время журналист хранил молчание, наблюдая с неослабевающим вниманием за метаморфозами облачка, силясь понять, чем это, в итоге закончится. Впрочем, продолжительность цепочки метаморфоз оказалась совсем небольшой, и в скором времени объект принял форму, близкую к человеческому силуэту. Но на этом превращения не закончились, внутри странного объекта снова заиграла россыпь золотистых искорок, а в следующий миг журналист едва удержался от того, чтобы не издать удивленного возгласа.
Да и как еще реагировать на подобные превращения, если итогом таковых стало появление перед взором журналиста не кого-нибудь, а самого... Академика Павленко.
Впрочем, замешательство Георгия длилось совсем недолго, и очень скоро Порошин сообразил, что неизвестная ему сущность пытается сократить, таким образом, дистанцию для общения. С четверть минуты ничего не происходило, а затем «академик» заговорил, не сводя пристального взгляда с лежащего на возвышении человека. При этом Георгий заметил, что рот фантома академика остается неподвижным, однако голос его слышится вполне отчетливо:
– Вынуждены признаться, что вы задали нам необычайно трудную задачу. Мы никак не могли ожидать, что наш эксперимент по соединению локальных объемов двух разных континуумов приведет к столь непредсказуемым последствиям.
Быть может, кому-то это показалось бы удивительным, но неожиданное признание призрачного собеседника не стало для Георгия большой неожиданностью. Да что там говорить, многочисленные беседы с эскулапом Эгмонтом, а затем и весьма осведомленным родственником последнего, только укрепили подозрения журналиста в том, что именно сущности, прятавшиеся в каком-то ином пространстве, имеют самое непосредственное отношение к пробоям барьера между двумя континуумами. Признание двойника академика вызывало появления на лице Георгия горькой усмешки, а затем репортер посчитал необходимым ответить:
– А мне казалось, что куда правильнее говорить не о соединении континуумов, а скорее о связи воедино двух разных времен!
– Что же, и тут нам придется признать, что люди прошлого умели мыслить логически и строить длинные причинно-следственные связи, – судя по реакции «академика», возразить на сентенцию Георгия ему было нечего, – да, мы действительно находимся на Земле, на Земле будущего, впрочем, куда правильнее будет сказать – в одном из возможных вариантов развития человечества.
– Из чего следует, что мне выпала честь беседовать с одним их тех, кого именуют разом и Держателями Мира, и призраками, появляющимися в День Отчуждения?! – Георгий постарался вложить в собственный вопрос как можно больше иронии, но, увы, получилось это, по собственным ощущениям журналиста, не слишком удачно.
– Да, это так, – Порошин был изрядно удивлен тем обстоятельством, что «академик» даже не пытается оправдываться или опровергать сказанное журналистом, – просто для низового человечества, назовем его так, чтобы вам было понятнее, данное понимание недоступно.
– Это верно... – Кивнул Георгий, бросив быстрый взгляд по сторонам. – Но даже здесь, на Таллии, имеются люди, которые догадываются об истинном положении дел.
– Увы, как ни прискорбно это сознавать, есть и такие, – согласился собеседник, слегка изменивший свое положение в пространстве, – это наше упущение, впрочем, этих людей совсем мало и им никто не верит, их присутствием и вовсе можно было бы пренебречь, если бы...
Призрак неожиданно умолк и вновь изменил свое положение в пространстве, при этом возникало ощущение, что призрачная сущность к чему-то прислушивается, и тогда Порошин закончил за него:
– Если бы здесь не появились мы – люди из прошлого Земли. Кстати...
Журналист на мгновенье умолк и, сделав еще одну попытку освободиться от невидимых пут, устремил на собеседника испытывающий взгляд, хотя уверенности в том, что призрак видит его движения, у репортера не было:
– Хотелось бы понять – на кой черт мы вообще вам сдались? Для чего нужно было пробивать барьер в прошлое, делать попытки выкачивать энергию, да еще и похищать двух людей?!
– Ну, если речь идет о вашем перемещении, это просто случайность, – и вновь под сводом помещения с потолком из темного стекла зазвучал бесстрастный голос «академика», – истинной же целью проникновения был поиск новых источников энергии, необходимых для поддержания нашего существования... – Необычный собеседник снова изменил положение в пространстве. – Точнее, для поддержания в рабочем состоянии тех устройств, что обеспечивают наше нынешнее положение.
Пару мгновений Георгий осмысливал сказанное необычным собеседником, а затем хмыкнул, постаравшись, чтобы в голосе его слышались нотки сарказма:
– Вот оно как?! Ну, что же... С этим трудно не согласиться... Одного взгляда на цивилизацию, пребывающую едва ли не в каменной веке, достаточно, чтобы понять – энергии для поддержания существующего положения, равно и для того, чтобы пудрить мозги тем, кого вы именуете низовым человечеством, требуется немало!
– Да, это очевидный факт... – Судя по абсолютному отсутствию эмоций, столь эмоциональный спич журналиста не произвел на «академика» ни малейшего впечатления. – Обретя новую форму своего существования, нам пришлось, образно говоря, и питание разделить на две составные части.
– И одной из этих составляющих стала биологическая энергия живых людей, – по лицу Георгия скользнула горькая усмешка, – этакие морлоки и элои Уэллса, причем в самом худшем виде.
– Мне это имя ни о чем не говорит, – заметил бесстрастным тоном «академик», – к тому же, это вряд ли можно назвать питанием в чистом виде, скорее, это инструмент достижения удовольствия, которое невозможно получить чисто машинным, цифровым способом.
– Ах вот оно, значит как? – протянул Георгий, начиная понемногу успокаиваться, благо уже сообразил, что нет никакого смысла давить на существ, лишенных каких бы то ни было эмоций, тем более, сейчас для него куда важнее было выяснить собственное положение. – Выходит, вы, тут я имею в виду все ваше сообщество, представляете собой некое подобие энергетических субстанций, чья мыслящая часть сформирована в этакой виртуальной реальности, то есть, являетесь своего рода цифровыми псевдоорганизмами?!
– Это несколько упрощенное понимание сути нашего существования, тем не менее, оно близко к истине, – как ни странно, но на сей раз «академик» ответил не сразу, выдержав небольшую, едва заметную паузу. – В отличие от нынешнего низового человечества, вы – люди прошлого, соображаете очень неплохо... – Необычный собеседник снова переместился в пространстве. – Впрочем, тут стоит заметить, что именно такие как Вы, имею в виду, лично Вас, и стали потом такими как мы.
– Даже представить себе не могу подобного существования, – слова собеседника заставили Георгия поморщиться.
– Это все потому, что Вы по-прежнему находитесь в плену собственных, недалеких представлений, примитивных стереотипов, базирующихся на принципе обязательного существования в физическом теле, – в какой-то момент у журналиста возникло ощущение, что в голосе собеседника мелькнуло нечто вроде снисходительного понимания, заставив подумать о том, что странные существа отнюдь не лишены эмоций полностью.
Но поскольку продолжать «академик» не спешил, Порошину пришлось взять инициативу в беседе в свои руки:
– И все-таки, вы так и не ответили на мой вопрос – что же искали в нашем мире, в нашем времени?
– Да, в этом, в общем, нет никакого секрета, я ведь уже упомянул о том, что у нас стал ощущаться недостаток энергии, – судя по спокойствию собеседника, его ничуть не смущало проявление откровенно негативной реакции со стороны человека,– вам даже представить трудно, как много энергии потребляет та установка, что позволяет держать сознание и интеллектуальное развитие обычных людей на планете под контролем.
– А знаете, очень даже могу представить... – Процедил сквозь зубы помрачневший журналист, и в это мгновенье его осенило. – Постойте-ка, а не эта ли установка не позволяет местным жителям видеть звездное небо во всей красе, не говоря уже о Луне?
– Так и есть, потеря зрительного восприятия звездного неба является одним из побочных факторов работы установки, – без малейшей тени эмоций в голосе заметил «академик», – но ведь это же никому не мешает...
Призрачная сущность умолка, вновь изменив свое положение в пространстве. Молчал и Георгий, пытаясь осмыслить услышанное от необычного собеседника, но затем все же не выдержал и, бросив на слегка колеблющуюся фигуру «академика» быстрый взгляд, поинтересовался:
– И как же вам удалось создать все это? Я имею в виду, и установку для изменения сознания, и все остальное?
– Не нам, а вам, – немедленно возразил призрачный собеседник, – мы лишь воспользовались тем, что было изобретено до нас, по сути – вами.
– Так это мы создали установку, подавляющую мыслительную деятельность мозга и восприимчивость человека?! – вскричал Георгий, изумлению которого, казалось, не будет границ.
– Да, именно вы, – все тем же, лишенным малейшего намека на эмоции, голосом подтвердил «академик». – И вы же создали управляемую молекулярную сыворотку, которая помогала делать то же самое... – Призрачный собеседник на мгновенье умолк, но почти тотчас продолжил. – Ведь именно эта сыворотка позволила нашим предтечам сделать одно единственное введение, а затем – все потомки привитого человека уже несли в себе измененные гены... – Фантом «академика» на мгновенье умолк, а затем добавил. – Более того, позволю себе заметить, что почти все эти открытия были сделаны в ваше время, ну, как вариант, спустя два-три десятилетия...
И вновь «академик» умолк, изменив свое положение в пространстве, при этом у Георгия возникло ощущение, что призрачный собеседник с кем-то советуется, по всей видимости, мысленно. Впрочем, длилось молчание совсем недолго, а затем «фантом Павленко» продолжил:
– Собственно, само проникновение в ваш мир и ваше время, можно назвать случайностью. Это произошло после того, как мы засекли работу вашей установки по извлечению энергии из вакуума. Вполне естественно, что нам стало интересно, насколько далеко вы сможете продвинуться в этом направлении. Ведь в нашем варианте развития земной цивилизации ничего подобного не произошло, о подобных установках и речи не шло. Более того, в нашем варианте развития цивилизации именно недостаток энергии и стал причиной глобального кризиса, охватившего всю планету. Нам не стоило большого труда проанализировать ситуацию и прийти к выводу, что запуск установки, подобной вашей и позволяющей добывать энергию из вакуума, даст человечеству возможность получить просто неисчерпаемые запасы таковой...
– Да уж, могу себе представить, подобный сценарий развития нашей цивилизации становился для вас настоящей катастрофой, – покачал головой Георгий, начинавший понимать суть того, что произошло, – и тут вам в голову приходит идея, что для того, чтобы оставить все, как есть, нужно просто вмешаться в ход наших экспериментов?!
– Верно, ведь если бы вам удалось доработать свою установку, мы бы никогда не появились на свет, – и снова в голосе «академика» не слышалось ни единого намека на какие-либо эмоции.
Однако, Георгий его уже не слушал и, закрыв глаза, погрузился в размышления. Увы, последние слова призрачного собеседника развеяли последние сомнения по поводу причин того прорыва, что произошел в рабочей зоне Центра энергетики на новых принципах. Не стоило большого труда для того, чтобы осознать положение, сложившегося на Земле будущего, именуемой теперь Таллией. Но, увы, у Порошина не было ни малейшего представления, где и как искать выход из этого положения.
Продолжение следует...